en / de

В.С. Великанов (Москва) УЧАСТИЕ СТРЕЛЕЦКИХ ПОЛКОВ В БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЯХ НА НАЧАЛЬНОМ ЭТАПЕ ВЕЛИКОЙ СЕВЕРНОЙ ВОЙНЫ (1700–1706)


Управление культуры Минобороны России Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Шестой Международной научно-практической конференции13–15 мая 2015 года

Часть I
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2015
©ВИМАИВиВС, 2015
©Коллектив авторов, 2015


Несмотря на расхожее мнение об уничтожении Петром I стрелецкого войска в 1698–1699 гг., стрельцы как отдельная служилая категория сохранились, как минимум, до 1720-х гг. М.Д. Рабинович в своей работе убедительно доказал, что они приняли активное участие в боевых действиях в годы Великой Северной войны, а также продолжали использоваться в качестве гарнизонных частей1 . Введение в научный оборот новых источников и материалов позволяет дополнить и уточнить приведенные М.Д. Рабиновичем сведения, в частности – данные о количестве и «службах» стрелецких полков, а также об их организации, вооружении и снаряжении. В рамках настоящей работы будут рассмотрены только те стрелецкие части, которые приняли участие в Великой Северной войне в качестве самостоятельных подразделений. В первую очередь это бывшие московские стрельцы, а также городовые стрелецкие полки Новгорода, Пскова с пригородами, Смоленска, Севска, Белгорода и Курска2.

Общая численность стрельцов к началу Великой Северной войны точно не установлена. Большая часть московских стрелецких полков находилась в ведении Стрелецкого приказа (с 23 июня 1701 – приказ Земских дел), которым до самой своей смерти в ноябре 1703 г. руководил боярин Иван Борисович Троекуров. Кроме этого, «старые» выписные московские приказы (переселенные до 1682 г.) и многочисленные местные стрелецкие гарнизоны находились в ведении различных территориальных приказов: Разрядного, Новгородского, Сибирского, Казанского дворца, Смоленского княжества и Военного. К началу  1700 г. на службе находилось 9 московских стрелецких полков: 3 – в Киеве, 2 – в Белгороде, по одному в Батурине, Путивле, Севске и Курске. В начале 1701-го их общая численность составляла 6390 чел. включая 57 офицеров3 . С учетом потерь, понесенных московскими стрельцами под Нарвой (ок. 670 чел.)4 , мы можем оценить общую численность московских стрельцов в 1700-м в 7100 чел.

В Киеве «на вечное житье» были поселены 3 полка московских стрельцов, насчитывавшие в 1700 г. ок. 1600 чел.: стольника и полковника Ивана Климентьевича Ушакова (5 офицеров, 586 стрельцов), Ивана Скрипицына (6 офицеров, 492 стрельца) и Михаила Федоровича Сухарева (8 офицеров, 513 стрельцов)5 . Рабинович утверждает, что к 1703 г. все боеспособные стрельцы из этих полков были направлены на пополнение действующей армии, а вместо них на полугодовую службу присылались стрельцы и пушкари из городов Севского разряда. Однако в другом месте своей диссертации он упоминает об указе 1702 г., по которому «…В Малороссийских городах для осторожности от неприятельских приходов к жилым тех городов ратным людям в прибавку Севского разряду разных городов пешего строю ратным людям быть»6 . Мы считаем, что севские ратные люди присылались в Киев не вместо, а в дополнение к местным стрельцам, так как нами не найдено упоминаний о разборе и высылке киевских стрельцов на службу. Кроме этого, данные о количестве севских ратных людей не совпадают с данными о численности киевского гарнизона. Всего в 1703-м на службу в Киев было выслано 1849 севских ратных людей, фактически явилось – 12827 . Большинство из них бежали со службы, не дожидаясь окончания полугодичного срока, и данная практика была признана неудачной. Летом 1706 г. киевский гарнизон насчитывал 59 офицеров, 1794 стрельца и солдата, 158 рейтар, 48 пушкарей8 . В январе 1708 г. был установлен новый штат киевского гарнизона, по которому он должен был состоять из команды рейтар и шести 5-ротных батальонов (батальона жилых солдат, трех батальонов стрельцов и двух новоприборных солдатских батальонов)9 , общей численностью 3 тыс. чел.: «велено в киевский гарнизон к прежним 2000 чел. выбрать дополнительно 1000 чел. из Севского и Белгородского Разрядов»10. Для доукомплектования гарнизона до новых штатов Голицыным в городах Белгородского разряда а было выбрано и направлено на службу в 1708 г. 531 чел.11 К 1711 г. указанные 6 батальонов были переформированы в гарнизонные полки.

В Белгороде, согласно данным Рабиновича, были поселены три московских полка: Василия Елчанинова, Михаила Кривцова и Ильи Дурова. По нашим данным полк Михаила Кривцова в конце 1699 г. был передан Степану Стрекалову и переведен в Севск, а сам Кривцов получил назначение в Кольский острог. Таким образом, в Белгороде находились два полка, Елчанинова и Дурова (с весны 1700 – Мартемьяна Сухарева). В августе 1700 г. оба полка были отправлены под Нарву. Полк Елчанинова состоял из полковника, подполковника, 5 капитанов и 711 стрельцов; Сухарева – полковника, подполковника, 3 капитанов и 654 стрельцов12. Вместе с ними под Нарву был также отправлен полк Степана Стрекалова из Севска. Этот полк был в марте определен «в посад» (т. е. должен был быть расформирован), но данный указ так и не был реализован, и в мае 1700 г. полк сначала получил новый указ идти с Мазепой в низовья Днепра, а в августе – принять участие в осаде Нарвы. Полк Стрекалова выступил в поход в составе полковника, 4 капитанов и 379 стрельцов; подполковник, 2 капитана и 36 стрельцов были оставлены «за болезнью и у всяких посылок»13. Все три полка выступили в поход «со знамены, барабаны, пушки и полковые припасы», но их росписи нами не найдены. Под Нарвой данные полки находились на позициях напротив Ивангорода и серьезно пострадали на шведских вылазках. При отступлении в Новгород в трех стрелецких полках в середине декабря было налицо стрельцов: Степана Стрекалова – 239 чел., Василия Елчанинова – 467 и Мартемьяна Сухарева – 385 (совокупные потери 666 чел.)14. В феврале–марте 1701 г. их остатки были объединены в один полк под командованием Степана Стрекалова. В 1701–1704 гг. полк находился в составе корпуса ладожского воеводы П.М. Апраксина и использовался, в основном, для «стругового дела». В 1706 г. полк был переименован в Каргопольский солдатский, расформирован в 1713 г.

Полк Ивана Нечаева был поселен «при гетмане» отдельной слободой в гетманской резиденции Батурине. Полк по спискам насчитывал 600 чел., но в реальности на службе в 1700 г. было всего 552 чел. Нечаев просил поверстать на службу 58 стрелецких детей, но ему в этом было отказано15. Летом 1700 г. полк Нечаева вместе со стрелецким полком Григория Анненкова (398 чел.) принял участие в «Днепровском походе» И. Мазепы. После возвращения из похода было принято решение перевести полк Анненкова из Путивля в Батурин (февраль 1701), а в начале 1702-го – объединить оба полка. Командование новым полком было дано Анненкову, а Нечаев был переведен в Смоленск командиром одного из жилых солдатских полков. В дальнейшем полк Григория Анненкова в 1702–1706 гг. все время находился при гетмане И. Мазепе и принял участие во всех его походах на Правобережную Украину. В марте 1706 г. полк был переброшен в Минск, а 30 апреля принял участие (около 200 чел.) в неудачном сражении при Клецке. Остатки полка были объединены с Севским новоприборным солдатским полком Михаила Франка и пополнены за счет севских ратных людей до тысячного состава. По спискам на 26 января 1707 г. в полку насчитывалось 26 офицеров (включая полковника и бригадира Григория Анненкова и подполковника Ивана Григорьевича Анненкова) и 748 урядников и солдат в 10 ротах16. Затем полк был переведен в гарнизон Киева, и с 1711 г. – Киевский комендантский гарнизонный полк, а с 1727 г. – Черниговский гарнизонный полк.

В Курске «на вечное житье» был поселен московский стрелецкий полк стольника и полковника Алексея Семеновича Чичагова. В конце 1699-го в полку насчитывались полковник, подполковник, 4 капитана и 341 стрелец17. С осени 1703-го полком командовал полковник Петр фон Буковин, ранее командовавший одним из солдатских полков в генеральстве Репнина, а с 1704 г. – подполковник Андрей Ильич Колпаков. В 1706 г. полк был переформирован в солдатский, и в 1708 г. принимал участие в подавлении булавинского бунта. Дальнейшая судьба точно не установлена.

В годы Великой Северной войны были сформированы лишь 3 новых полка из московских стрельцов. По указу от 25 июня 1702 г. Земский приказ должен был набрать в Дорогобуже два тысячных полка из «московских стрельцов, которые после Азовских походов отпущены свободно в городы в посады». Объявление о приеме на службу бывших стрельцов встретило неожиданно большой отклик, и уже в начале октября 1702 г. глава приказа Земских дел И.Б. Троекуров писал царю, что добровольцев явилось 3 тыс. чел., из которых он сформировал три тысячных полка: стольников и полковников Ивана Константиновича Нечаева, Михаила Ивановича Протопопова и Данилы Ивановича Титова. Известно, что в полку Нечаева оказались московские стрельцы, ранее служившие в расформированных полках Ивана Конищева, Ивана Озерова, Дмитрия Воровцова, Мартемьяна Сухарева, Венедикта Батурина, Михаила Протопопова, Михаила Кривцова. В документах полка Протопопова стрельцы указаны немного иначе – по городам, к посадам которых они были приписаны после расформирования: Симбирск, Луки Великие, Переяславль Рязанский, Михайлов, Ярославль, Астрахань, Белгород, Кострома, Саратов и т. д.18 Все три полка получали припасы и жалованье из приказа Земских дел, там же велся учет личного состава. Два новых полка (Нечаева и Протопопова) уже в октябре 1702 г. были отправлены в Литву на помощь старосте жмудскому Огинскому, а полк Титова был размещен на литовской границе в Поречье19. В декабре того же года полки Нечаева и Протопопова встали на зимние квартиры в Друе, а в марте 1703 г. выступили в составе корпуса Б.С. Корсака к Бирже на соединение с союзными литовскими войсками Огинского. В последовавшем затем неудачном сражении при Салатах 29 марта 1703 г. русские стрельцы вынесли на себе основную тяжесть боя. Согласно данным смотра, проведенного после возвращения в Биржу, потери полка Нечаева составили убитыми и дезертирами 224 чел., и налицо фактически насчитывалось 785 чел. (полковник, 8 капитанов, 776 урядников и рядовых). Потери полка Протопопова составили 128 чел., и в наличии имелось 807 чел. (полковник, подполковник, 6 капитанов, 799 урядников и рядовых)20. Также стрелецкими полками были потеряны значительная часть полкового имущества и почти весь обоз: все 11 пушек, 33 барабана, 42 знамени, 130 прапоров, 492 меньших прапорца, 391 вымпел и другое имущество21. Затем до июля 1704 г. оба полка находились в гарнизоне Биржи, откуда выступили вместе с Вишневецким к Якобштадту. С учетом подкрепления в 317 московских стрельцов, их общая численность составила 1792 урядника и рядового. Полк Нечаева насчитывал полковника, 7 капитанов и 814 урядников и рядовых, полк Протопопова — полковника, подполковника, 8 капитанов и 846 урядников и рядовых, с обозом в Бирже от двух полков были оставлены около 160 чел. В сражении при Якобштадте 5 августа 1704 г. полк Нечаева потерял «побитыми и в полоне» 234 чел., в том числе 3 капитана, 7 пятидесятников, 23 десятника и 201 рядового. Полк Протопопова потерял 251 чел., в том числе подполковника, 6 капитанов, 7 пятидесятников, 12 десятников, 3 сотенных, 6 знаменщиков, 12 барабанщиков и 204 рядовых22. После поражения оба стрелецких полка отошли в Друю, откуда в ноябре были переведены в Вильно (полк Нечаева насчитывал 537 чел., Протопопова – 510)23. Осенью 1705 г. при сосредоточении главных сил русской армии под Гродно стрелецкие полки были определены в гарнизон Тикоцына, а весной 1706 г. выведены в Киев и приняли участие в строительстве Киево-Печерской крепости. Их дальнейшая судьба точно не установлена, вероятно, оба полка находились в гарнизонах на Правобережной Украине и к 1713 г. переформированы в ландмилиционные.

Третий полк набора 1702 г. – Данилы Титова (с 1703 г. стольника и полковника Василия Ивановича Кошелева) в 1702– 1703 гг. оставался под Смоленском, а в 1704 г. переведен на Украину, где вошел в команду гетмана И. Мазепы, и участвовал в походе на Правобережную Украину. В марте 1706 г. полк был переброшен в Минск, а 30 апреля принял участие («с бою вернулось 167 стрельцов, не вернулось 97») в неудачном сражении при Клецке24. В том же 1706 г. полк размещен гарнизоном в Севске и переформирован в жилой солдатский полк.

Кроме московских стрельцов в боевых действиях на начальном этапе Великой Северной войны также приняли участие городовые стрельцы Пскова и его пригородов, Новгорода, Белгорода, Севска и Смоленска25. Во Пскове в 1700 г. находились два тысячных стрелецких полка, каждый по 10 рот – стольника и полковника Даниила Никифоровича Загоскина (985 чел.) и полковника Юрия Юрьевича Вестова (943 чел.)26. В дальнейшем данные стрелецкие полки почти каждый год меняли своих командиров, но общая численность стрелецкой корпорации оставалась примерно на одном уровне (с учетом потерь и незначительных новых верстаний), и количество полков одновременно не превышало двух. В сентябре 1700 г. под Нарву из Пскова с осадной артиллерией и припасами был отправлен полк Василия Козодавлева, видимо принявшего полк Загоскина, и 600 чел. из полка Юрия Вестова вместе с самим полковником27. Часть оставшихся стрельцов участвовала в походе к Нейгаузену и Ряппиной мызе, а часть – в «плавном походе» на западный берег Псковского озера и неудачном бою у деревни Раппиль 17 ноября 1700 г. Осенью 1700 г. полк Козодавлева вместе со стрельцами псковских пригородов (1118 чел.) был направлен в Печерский монастырь и принял участие в отражении шведской атаки. В мае 1701 г. полк Вестова был отправлен в составе корпуса Репнина к Риге, а полк Козодавлева до октября находился в Печерском монастыре и принял участие в сентябре в бою под Новокезерицкой мызой. В декабре 1701 г. оба полка приняли участие в «первом свейском походе» Шереметева и сражении при Эрестфере, а затем в летнем походе 1702 г. В кампанию 1703-го псковские стрельцы (полк Козадавлева принял полковник Башмаков) несли охрану побережья Псковского озера и участвовали в «плавных поисках над неприятелем». В следующем 1704 г. оба псковских стрелецких полка (полком Башмакова командовал подполковник Полибин) сначала приняли участие в плавном походе отряда фон Вердена и бое на реке Амовже, а затем в осаде и взятии Дерпта в составе войск Шереметева. После взятия города оба полка были оставлены в его гарнизоне: «в стрелецких: у Василья Палибина в полку – капитанов 5 ч., урядников и стрелцов 593 ч.; у маеора Руха в полку [полковник Вестов погиб при штурме крепости] – капитанов 5 ч., урядников и стрелцов 402 ч., в том числе ранено 53 ч.».

Стрельцы псковских пригородов в 1700–1704 гг. несли службу вне своих городов попеременно, сменяясь каждые полгода. Сформированный из них сводный полк находился в 1701– 1705 гг. во Гдове под командованием стольника и полковника Федора Ушакова. Осенью 1705 г. всех стрельцов из псковских пригородов («опочецкие, островские, изборские, красногороцские, гдовские, заволоцкие, порховские, луцкие, ржевские, торопецкие, по спискам тех пригородов 1907 чел.») было решено перевести в Дерпт на усиление местного гарнизона. Однако выяснилось, что в наличии во Гдове есть лишь 1087 чел., а большинство остальных расписаны по различным службам и гарнизонам, в частности «в Питербурге, и в Копорье и в Ямбурге 624, в Торопце 50, в Ржеве Володимировой 44, а достальные в тех же вышеписанных пригородах». В итоге, в конце 1705 г. в Дерпт был переброшен лишь стрелецкий полк подполковника Филиппа Кара (ранее – Ушакова) из Гдова, который насчитывал 1084 стрельца и пушкаря. Из них 534 пополнили 2 псковских стрелецких полка (полком Полибина к этому моменту командовал полковник Юрий Юрьевич Шкот), а 550 остались у Кара28. В начале 1706 г. все 3 находившихся в Дерпте стрелецких полка были переформированы в солдатские.

В Новгороде в 1700 г. находились два стрелецких полка, так называемый «московский» выписной полковника Дениса Рыддера (к осени – Захария Вестова) и новгородский «тысячный» полковника Мирона Баишева, общей численностью 1,5 тыс. чел. Оба полка приняли участие в нарвском походе 1700 г., где понесли серьезные потери. Вместо погибшего под Нарвой Захария Вестова «московский» полк принял подполковник Федор Миронович Баишев. Оба новгородских стрелецких полка в 1701 г. сведены в один тысячный стрелецкий полк, сформированный из «Мирона и сына его Федора Баишевых старого Московского и Новгородского стрелецкого полков. И у того полку быть и полковником ему Мирону, а подполковником сыну ево Федору». Летом 1701 г. объединенный полк насчитывал 1123 чел., и в октябре был переведен в Ладогу для «береженья города и стругового строения». Зимой 1703–1704 гг. полк в составе отряда П.М. Апраксина находился у Ямбурга, затем участвовал в осаде Нарвы. По состоянию на 15 августа 1704 г. в полку Баишева насчитывалось 967 чел. К 10 февраля 1706 г. полк Баишева переведен в Новгород и после 1706 г. пропадает из списков войсковых частей. Вероятно, он был распущен. Рабинович упоминает об участии полка Баишева в выборгском походе 1710 г., однако дополнительных подтверждений этому не найдено.

В Белгороде с 1650-х гг. был поселен выписной московский стрелецкий приказ, которым к началу 1700 г. командовал генерал-майор солдатского строя Карл Андреевич Ригимон29. В 1699 г. полк решили привести в тысячный состав, для чего в Белгород перевели «на житье» (указ от 11 января) стрельцов из Ярославля, Можайска и еще ряда городов30. Летом 1700 г. Ригимон получил назначение комендантом в Астрахань, но по дороге к новому месту службы заболел и умер. После его отъезда из Белгорода командование полком передали стольнику и полковнику Осипу Григорьевичу Булгакову. В 1701 г. вышел царский указ о «написании» белгородских стрельцов в солдаты и переформировании стрелецкого полка в жилой солдатский. На практике это означало отмену существенной части привилегий и части натуральных дач и перевод в постоянную службу за жалованье. Расходы на содержание Белгородского жилого полка были положены на приказ Земских дел, причем оклады бывших белгородских стрельцов оказались ниже, чем у бывших московских: белгородский сержант – 4, «московский» пятидесятник – 7 р.; капрал и десятник – 4,5 и 6 соответственно; солдат и стрелец – 4 и 531. В начале 1702 г. полк Булгакова был отправлен в Смоленск, причем для этого похода солдатам в марте были выплачены «подъемные деньги», так как без них из Белгорода им было выступить «немочно». В итоге в Смоленске на смотре 17 мая в полку в 11 ротах насчитывалось 1042 чел.: полковник, подполковник (Кузьма Борисович Неклюдов), 10 капитанов, 21 сержант, 11 ротных писарей, 42 капрала и 956 солдат32. В 1703 г. полк вернулся в Белгород, где его полковник попал в 1704 г. под следствие по обвинению в многочисленных злоупотреблениях в отношении стрельцов, которое тянулось вплоть до смерти Булгакова в августе 1706 г.33 После его смерти командование принял подполковник Кузьма Борисович Неклюдов. В 1708 г. полк принял участие в подавлении Булавинского бунта, последующая судьба нами точно не установлена (вероятно, переформирован в один из гарнизонных или ландмилиционных полков).

Севским выписным московским полком в начале 1700 г. командовал стольник и полковник Данила Никитич Юдин. В апреле 1700 г. в Севске насчитывалось «московских выписных стрельцов Данилы Юдина» 478 чел. включая тех, кто служил по «50 лет и больши». В июне 1700 г. полк Юдина был назначен в полк генерал-майора стольника князя Ивана Михайловича Кольцова-Мосальского для службы в Тавани и Казыкермене, согласно отписке в Разряд в поход выступило всего 387 чел., остальные на службу не явились34. Весной следующего 1701 г. Юдина отправили в Брянск для сбора подвод и хлеба для государевых ратных людей в Казыкермене и Каменном Затоне. Стрелецкий полковник решил воспользоваться возникшим в Каменном Затоне дефицитом и дороговизной продовольствия, отправить на казенных подводах вместо казенного хлеба свой и заработать на разнице в стоимости. Об этом стало известно в Москве, Юдин был отстранен, а вместо него командиром полка назначен подполковник Яков Лукич Постельников. Весной 1702 г. полк под его командованием был отправлен в Дорогобуж в корпус окольничего и воеводы князя Федора Ивановича Шаховского. В справочнике Рабиновича ошибочно указано, полк Постельникова в 1706 г. переформирован в одноименный солдатский полк35. По нашим данным, указанный полк не упоминается с конца 1703 г. Вероятно, он был расформирован, а его личный состав направлен на доукомплектование полков Нечаева и Протопопова после сражения при Салатах. Сам Яков Постельников был назначен в декабре 1703 г. подполковником в новоприборный солдатский полк Ивана Канищева (Конищева), набранный Военным приказом из вольницы в том же 1703 г. Затем в марте 1705 г. он был назначен командиром одного из пяти новоприборных солдатских полков, сформированных севским воеводой Неплюевым из ратных людей Севского разряда, и именно послужной список этого солдатского полка в дальнейшем приводит Рабинович36.

В Смоленске в 1700 г. находился стрелецкий приказ численностью около 500 чел., которым командовал полковник Иван (Вилим) Иванович Лесли. В 1702 г. полк под командованием полковника Степана Николаевича Аршанаевского должен был принять участие в осаде Быхова, но сбор русских войск затянулся, а потом и вовсе был отменен. В 1703 г. полк принял стольник и полковник Дмитрий Филиппович Каховский, под командованием которого смоленские стрельцы были отправлены в Киев, где вошли в состав русского вспомогательного корпуса на польскосаксонской службе. В августе 1704 г. полк был переформирован в 4-ротный батальон (460 чел.) под командованием подполковника Пауля Румора. В сентябре 1704 г. стрельцы приняли участие во взятии Варшавы, а в октябре-ноябре – в неудачной осаде Познани. В феврале 1706 г. в сражении при Фрауштадте батальоном (456 чел.) уже командовал капитан Альбрехт Кадеус. В боевом порядке русского корпуса стрелецкий батальон находился во 2-й линии, и о его участии в сражении и потерях известно крайне мало. После поражения остатки всех русских полков были сведены в один сводный полк подполковника Самуиля Ренцеля37. Часть смоленских стрельцов вошла в состав этого полка, а часть самостоятельно вернулась в Россию, и в 1710 г. в полках смоленского гарнизона их числилось не менее 50 человек.

В заключение необходимо сказать несколько слов об организации и снаряжении стрелецких полков. Типовой московский стрелецкий полк имел тысячный состав и состоял из 10 сотен (иногда назывались ротами). В реальности полный 10-ротный «тысячный» состав имели лишь некоторые полки, большинство насчитывало по 300–700 чел. и состояло из соответствующего количества сотен (по 70–100 чел. в каждой). Полком командовал полковник, его заместитель – подполковник, сотнями (ротами) командовали капитаны, всего 12 офицеров в тысячном полку. Другие офицерские чины в стрелецких полках не встречаются, функции чинов полкового штаба выполняли урядники (унтер-офицеры). Каждая рота насчитывала 2 пятидесятника, 8 десятников и 90 рядовых стрельцов. Пятидесятники и десятники имели статус урядников (т. е. унтер-офицеров), равные соответственно сержанту (пятидесятник) и капралу (десятник) солдатских полков. Из числа рядовых стрельцов выбирались сотник, целовальщик, знаменосцы и музыканты. «Сотник» был выборным ротным чином, исполнявшим, вероятно, функцию квартирмейстера роты. За снабжение отвечал ротный «целовальщик», целовавший крест распределять все по совести и чести. Также в списках стрелецких полков иногда встречаются «пятисотенные» и «приставы», чьи обязанности нами точно не установлены. Например, в 1702 г. в псковском стрелецком полку Юрия Вестова (716 чел., 8 сотен) указано 4 пятисотенных и 2 пристава, а в полку Василия Козодавлева (703 чел., 7 сотен) – всего по одному38. Также каждый полк имел полкового священника. Примечательно, что в сражении при Салатах в марте 1703 г. среди погибших были полковые попы обоих стрелецких полков, Нечаева и Протопопова, принимавших участие в бою.

Вооружение стрельцов в годы Великой Северной войны было различным. Во втором Азовском походе у московских стрельцов «мушкеты з багинеты … а будет багинеты отставить, вместо их надобно копей в то число». В частности, в 1696 г. в полку Тихона Гундертмарка в наличии было «908 мушкетов з багинеты с сумы, и с лядунки, и с ремнями, и с перевязьми, а будет багинеты отставить, вместо их надобно 908 копей». Причина замены современных багинетов на копья, видимо, была вызвана их большей функциональностью в степи против татарской конницы и на штурме крепости. У стрельцов московских полков в Белгороде в 1699 г. «по фузее да по бердышу, а иным вместо бердыша по копью», там же упоминалось о планах перевооружения фузеями с багинетами. В 1699 г. в псковских полках Данилы Загоскина и Юрия Вестова 756 рядовых стрельцов были «з замковыми пищалми, и з бердыши, и с самопалы», 160 – только с мушкетами, 227 – только с копьями и 424 – только с бердышами39. В 1700 г. у новгородских стрельцов полка Захария Вестова имелось 900 фузей, 240 копей и 660 бердышей, а в полку Мирона Баишева у стрельцов было по фузее и копью. Зимой 1700–1701 гг. в Новгороде стрельцы полка Мартемьяна Сухарева были вооружены самопалами и «копьями с древки», там же у полка Елчанинова – фузеи и бердыши, копий нет, у полка Стрекалова – самопалы и «копья с древки и бердыши в то число» (т. е. у каждого по копью или бердышу)40. В стрелецкие полки Нечаева, Протопопова и Титова в 1702 г. выдали по «1000 фузей, 1000 бердышей с ротовищи, 500 копей с древки крашены»41. Стрелецкие десятники были вооружены так же, как рядовые стрельцы, мушкет или самопал и копье или бердыш. Пятидесятники огнестрельного оружия не имели, только протозаны или алебарды. Офицеры также были вооружены протозанами или пиками и саблями. Сиповщики, барабанщики и знаменосцы имели только бердыши. У псковских стрельцов упоминаются отдельно 12 протозанщиков (по 6 на полк) с «протозаны брацкими», их роль и статус точно не установлены. Также как минимум в 3-х случаях в перечне вооружения стрелецких полков упоминается по 20 богато украшенных пищалей: «ложи и стволы вороненны, местами золочены, чехлы суконные», кто ими был вооружен, также не установлено. 

Каждый полк имел сотенные знамена по числу сотен в полку и дополнительно полковое или полковничье знамя и подполковничье. В довоенное время в полках, видимо, имелось по два комплекта знамен – богато украшенные «воскресные» (как правило, с вышитыми религиозными мотивами) и более скромные походные «крестовые». Кроме знамен в стрелецких полках имелось большое количество различных значков и прапоров. У пятидесятников были «прапоры тафтяные большие подзнаменные» с суконными чехлами. Кроме этого у каждого десятника на копье также было по прапору, т. е. на роту не менее 10 прапоров (обычно камчатых или из холста).

Таким образом, в Великой Северной войне приняли участие 20 стрелецких полков включая три набора 1702 г. Большая часть из них несли гарнизонную службу, и лишь новгородские и псковские стрельцы, а также полки набора 1702 г. активно участвовали в боевых действиях. К 1706 г. почти все стрелецкие полки были переформированы в жилые солдатские, потеряв существенную часть привилегий и натуральных дач и перейдя на постоянную службу за жалованье. Также начиная с этого момента они начали пополняться централизованно набранными рекрутами, т. е. потеряли свою территориальную «привязку» и статус независимой служилой корпорации. Новые жилые солдатские полки продолжили в основном несение гарнизонной службы, однако их также привлекали для различных походов и операций на вспомогательных направлениях (например, против мазепинцев и булавинцев). К сожалению, частые смены полковников и недостаточный ввод в оборот материалов о местных гарнизонах Киевской губернии не позволяют в полном объеме восстановить дальнейшую судьбу большинства стрелецких полков, находившихся в южных городах.


1 Рабинович М.Д. Стрельцы в первой четверти XVIII в. // Исторические записки. Т. 58. М., 1956. С. 273–305.
2 Исследование стрелецких гарнизонов Архангельска, Астрахани и небольших стрелецких корпораций южных городов, а также их участия в Великой Северной войне выходит за рамки данной работы.
3 РГАДА. Ф. 19. Оп. 1. Ч. 1. Д. 1. Ч. 8. Л. 140–141 об.
4 Там же. Ф. 210. Столбцы Новгородского стола. № 250. Л. 249.
5 Лебединцев П.Г. Росписной список Киева 1700 г. // Чтения в историческом обществе Нестора летописца. К., 1892. Кн. VI. Отд. III. С. 33.
6 Рабинович М.Д. Судьбы служилых людей «старых служб» в период формирования русской регулярной армии в начале XVIII в. Дисс … канд. ист. наук. М., 1953. С. 376, 391.
7 Там же. С. 376–377.
8 РГАДА. Ф. 210. Книги Белгородского стола. Кн. 210. Л. 329.
9 Там же. Ф. 9. Отд. 2. Д. 6. Л. 1038–1042.
10 Там же. Ф. 210. Книги Белгородского стола. № 210. Л. 330.
11 Там же. Л. 333.
12 Там же. № 250. Л. 249.
13 Там же. Столбцы Севского стола. № 483. Л. 67.
14 Там же. Столбцы Новгородского стола. № 250. Л. 273.
15 Там же. Столбцы Севского стола. № 483. Л. 51, 313.
16 Там же. Дела разных городов. № 61. Л. 261–264.
17 Там же. Столбцы Белгородского стола. № 1730. Л. 188.
18 Там же. Ф. 79. Оп. 1. 1704. Д. 49. Л. 264 об.–278 об. и 277 об.–280 об.
19 Там же. Ф. 145. Оп. 1. 1702. Д. 45.
20 Там же. 1704. Д. 75. Л. 2 и 19.
21 Подробнее см.: Великанов В.С. «Салатские трофеи»: полковое имущество стрелецких полков Нечаева и Протопопова, потерянное в сражении при Салатах 18/29 марта 1703 г. // Старый Цейхгауз. № 52 (2/2013). С. 3–13.
22 РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. 1704. Д. 49. Л. 489, 490. Подробнее см.: Великанов В.С. «Якобштадская конфузия»: русский корпус Б.С. Корсака в сражении при Якобштадте 5 августа 1704 г. // Старый Цейхгауз. № 55 (5/2013). С. 80–87.
23 Волынский Н.П. Постепенное развитие русской регулярной конницы в эпоху Великого Петра с самым подробным описанием участия ее в Великой Северной войне. Вып. 1. 1698–1706: в 4 книгах. СПб., 1912. Кн. 3. С. 313.
24 РГАДА. Ф. 210. Дела разных городов. № 91. Л. 334. См. подробнее: Великанов В.С. «Непомысленная баталия»: участие корпуса С.П. Неплюева в сражении при Клецке 19/30 апреля 1706 г. // Старый Цейхгауз. № 63 (1/2015). С. 76–81.
25 Подробнее о боевом пути и реорганизации стрельцов Новгорода и Пскова с пригородами см.: Великанов В.С. Реорганизация ратных людей Новгородского Разряда в 1700–1707 гг. // Война и оружие: Новые исследования и материалы. Труды Третьей Международной научно-практической конференции, 16–18 мая 2012 г. СПб., 2012. Ч. I. С. 216–230.
26 Сборник Московского архива Министерства Юстиции. Т. 6. Кн. 2. М., 1914. С. 266, 282–283 (далее – Сборник МАМЮ).
27 РГАДА. Ф. 9. Отд. 2. Д. 1. Л. 379.
28 Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 3 (1704–1705). СПб., 1893. С. 962–963. Т. 4 (1706). СПб., 1900. С. 100–101.
29 Ригимон получил командование над стрелецким полком в 1698 г., после того как предыдущий командир стольник и полковник Михаил Кобелев был отстранен за присвоение стрелецкого жалованья. РГАДА. Ф. 210. Столбцы Белгородского стола. № 1673. Л. 279–287.
30 Там же. № 1730. Л. 194.
31 Там же. Ф. 19. Оп. 1. Ч. 1. Д. 1. Ч. 8. Л. 141 об.
32 Там же. Ф. 145. Оп. 1. 1702. Д. 30.
33 Подробнее см.: Голикова Н.Б. Из истории классовых противоречий в русской армии. // Полтава: к 250-летию Полтавского сражения (сборник статей). М., 1959. С. 277–279.
34 РГАДА. Ф. 210. Столбцы Севского стола. № 483. Л. 285, 313.
35 Рабинович М.Д. Полки петровской армии. 1638–1725. М., 1977. № 55. С. 21.
36 Там же. № 232. С. 56.
37 Подробнее о судьбе русского вспомогательного корпуса см.: Великанов В.С. Русский вспомогательный корпус на польско-саксонской службе 1704–1706: организация и численность // Старый Цейхгауз. № 46 (2/2012). С. 84–91.
38 РГАДА. Ф. 210. Дела разных городов. № 54. Л. 427 и 451 об.
39 Сборник МАМЮ. С. 283.
40 РГАДА. Ф. 210. Столбцы Новгородского стола. № 250. Л. 46–49.
41 Там же. Ф. 79. Оп. 1. 1704. Д. 49. Л. 397.






Комментарии

Написать