en / de

Д.Г. Гужва (Москва) ПРОПАГАНДА И КОНТРПРОПАГАНДА КРАСНОЙ АРМИИ В ХОДЕ ПОДГОТОВКИ И ПРОВЕДЕНИЯ БЕРЛИНСКОЙ НАСТУПАТЕЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ


Управление культуры Минобороны России Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Шестой Международной научно-практической конференции13–15 мая 2015 года

Часть II
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2015
©ВИМАИВиВС, 2015
©Коллектив авторов, 2015


Берлинская наступательная операция (16 апреля – 8 мая 1945 г.) – одна из последних стратегических операций советских войск на Европейском театре военных действий, в ходе которой Красная армия заняла столицу Германии и победоносно завершила Великую Отечественную войну. Одним из ключевых моментов подготовки и проведения операции была организация советским командованием пропаганды на войска и население берлинского гарнизона с целью снижения у них воли к сопротивлению, морального духа и стремления к неоправданным жертвам в последние недели войны, а также агитационно-информационная работа по поднятию у советских войск морального духа и воспитанию высокого наступательного порыва, контрпропаганда среди неустойчивой части советских бойцов, подвергшихся информационному воздействию со стороны противника. К операции привлекались войска 1-го и 2-го Белорусских, 1-го Украинского фронтов, 18-я воздушная армия, части сил Балтийского флота, Днепровская военная флотилия, 3 корпуса ПВО страны, 1-я и 2-я армии Войска Польского1 . Всего в трех фронтах насчитывалось 2,5 млн человек, 41 600 орудий и минометов, 6250 танков и САУ, 7500 самолетов 2 .

В битве за Берлин удар наносился по военно-политическому центру Германии и был рассчитан на окончательный разгром ее вооруженных сил. Немецкое командование ясно представляло себе значение этого сражения и поэтому лихорадочно готовилось к нему. Основные мероприятия в преддверии советского наступления сводились к построению глубоко эшелонированной обороны на всем фронте армии и превращению населенных пунктов на линии заградительной зоны в опорные пункты. Полевые укрепления заградительной зоны тянулись до внешнего обвода обороны города, т. е. были построены оборонительные рубежи во всю глубину от р. Одер до Берлина, а в самой столице и ее окрестностях формировалось большое количество батальонов фольксштурма. Внутри города строились современные оборонительные сооружения. Отдельные кварталы и дома были превращены в узлы сопротивления, насыщенные многочисленными огневыми средствами.

Кроме мероприятий военного характера гитлеровское командование прилагало усилия для поднятия боевого духа своих войск, в связи с чем проводилась большая пропагандистская работа. «Победа или всеобщая гибель» – вот постулат, который был положен в основу немецкой пропаганды. Гитлеровская клика умышленно отождествляла свою гибель с поражением всего немецкого народа. Этим она хотела поддержать боеспособность армии и стойкость тыла. В листовках, газетах и речах, рассчитанных на немецких солдат, их призывали спасать Германию. Усиленно поддерживалась надежда на скорый раскол между СССР и его союзниками. Упорно распространялись слухи о скором применении нового оружия – «Фау-3». Были введены репрессивные меры по отношению к военнослужащим, не желающим воевать и сдававшимся в плен. Немецким солдатам внушалось, что в ближайшем будущем на фронте произойдет коренной перелом в пользу Германии 3.

В приказе А. Гитлера «Солдатам Восточного фронта» от 15 апреля 1945 г. утверждалось, что советские войска стремятся разрушить Германию и истребить немецкий народ: «стариков и детей убивают, женщин и девушек низводят до положения казарменных проституток, а остальных отправляют в Сибирь»4 . Данные советской разведки свидетельствовали об ужесточении участи отступающих и сдающихся в плен немецких военнослужащих. «Всякий отступающий будет расстрелян на месте!», «Сдача в плен – измена!», «На защите Берлина стоять насмерть!» – гласили приказы, лично подписанные фюрером. Немецких военнослужащих и фольксштурмовцев, пытавшихся сдаться в плен или высказывавших пораженческие мысли, немедленно привлекали к суду военного трибунала и беспощадно расстреливали, о чем оперативно, всеми возможными средствами доводилось до обороняющихся войск. Так, в последние дни битвы за Берлин сообщалось о расстреле 18 солдат, попытавшихся сложить оружие, а также о казни 28 семей немецких военнослужащих, сдавшихся в плен5 . Проведенные германским командованием пропагандистские мероприятия повлияли на некоторую часть военнослужащих, особенно на эсэсовские войска, полицейские части и отряды фольксштурма, которые в ходе боев оказывали наиболее ожесточенное сопротивление.

На подступах к Берлину немецкая пропаганда активизировала свою деятельность и по отношению к военнослужащим Красной армии. С самолетов в расположение советских войск неоднократно сбрасывались листовки, в которых приводились следующие аргументы: «От Берлина вы недалеко, но в Берлине вы не будете. В Берлине сотни тысяч домов, и каждый дом будет неприступной крепостью. Против вас будет бороться каждый немец. Мы тоже были у Москвы и Сталинграда, но их не взяли. Не возьмете и вы Берлин, а получите здесь такой удар, что и костей не соберете. Наш фюрер имеет огромные людские резервы и секретное оружие, которое берег для того, чтобы на немецкой земле окончательно уничтожить Красную армию»6 . Стремясь добиться деморализации советских воинов, гитлеровцы прибегали к их запугиванию, обещали райскую жизнь в плену, применяли самую беззастенчивую ложь и сознательно извращали действительность.

Среди неустойчивой части бойцов бытовало мнение, что «немцы еще сильны» и «у них, наверное, подготовлены большие силы для решающего удара». Поэтому было необходимо оперативно ликвидировать подобные настроения, путем убеждения этой категории военнослужащих в том, что резервы Красной армии неизмеримо возросли за годы войны, что гитлеровская Германия обречена и стоит на краю катастрофы, что именно здесь будет обеспечена наша победа. С этой целью в ходе лекций, докладов и бесед с офицерским составом, солдатами и сержантами широко пропагандировались доклады И.В. Сталина о 27-й годовщине Октябрьской социалистической революции, приказы № 220 от 7 ноября 1944 г. и № 5 от 23 февраля 1945 г. Кроме того, политуправлениями фронтов большим тиражом были изданы тематические разработки для проведения бесед с различными категориями военнослужащих.

В ходе подготовки к наступательной операции, требовавшей от солдат и офицеров не только мужества и героизма, но и высокого воинского мастерства, военные советы и политуправления фронтов особое внимание обращали на военно-техническую пропаганду в войсках. При этом был использован опыт боевых действий в ранее проведенных крупных сражениях. Так, политуправлением 1-го Белорусского фронта было выпущено более 10 листовок-памяток для различных родов войск: «Памятка бойцу-пехотинцу для боя в крупном городе»; «Памятка расчету станкового пулемета, действующему в составе штурмовой группы в уличных боях в крупном городе»; «Памятка расчету противотанкового ружья, действующему в составе штурмовой группы в уличных боях»; «Памятка экипажу танка, ведущему бой в большом городе в составе штурмовой группы»; «Памятка минометному расчету, действующему в уличных боях в составе штурмовой группы»; «Памятка саперу, действующему в составе штурмовой группы в уличных боях большого города»; «Памятка расчету 45-мм орудия, действующему в уличных боях в составе штурмовой группы», и т. д. Была переиздана серия листовок-памяток по вопросам взаимодействия различных родов войск 7.

Советскому командованию было известно, что при обороне своей столицы гитлеровцы будут использовать противотанковые средства – «панцерфауст» и «панцершрек». Чтобы разъяснить бойцам не только секрет этого оружия, но и научить пользоваться им против немцев, массовым тиражом были изданы листовки-памятки и брошюры, рассказывающие об этом оружии, о том, как с ним бороться и как использовать, если оно попало к нам в качестве трофеев. В итоге во время наступления на Берлин и в самом городе «панцерфауст» и «панцершрек» активно использовались нашими войсками против немцев8.

С целью организации и непрерывной информационно-пропагандистской работы в ходе наступления (скоротечность, бой в городе) были подготовлены штатные и нештатные агитаторы, редакторы боевых листков и т. д. Для этого были проведены семинары, в которых приняло участие до 7 тыс. человек, ранее не занимавшихся агитационной работой9 . Особое внимание было уделено выбору форм и методов информационно-пропагандистской работы. Так, если в первые дни Берлинской операции была актуальна такая форма, как листовка «передай по цепи», то в последующем она была малоэффективна, ввиду отсутствия цепи как таковой. Поэтому применялась иная форма – личное общение командира с бойцом. Пришлось отказаться и от такой формы работы с военнослужащими противника, как заброска в его расположение листовок-пропусков, которая имела успех лишь в условиях устойчивого фронта. В ходе скоротечного городского боя более эффективной формой была засылка в расположение врага местных жителей или военнопленных (перебежчиков).

В ходе боев за Берлин активно использовалось оперативное доведение информации до воинов о том, как идут бои за город. Так, накануне наступления армейская газета «Советский боец» издала листовку с географической картой Германии: «Взгляни на карту, товарищ! 70 километров отделяют тебя от Берлина. Это в 8 раз меньше, чем от Вислы до Одера. Сегодня Родина ждет от тебя новых подвигов… Слава тому, кто первым ворвется в Берлин! Слава тому, кто водрузит наше знамя над вражеской столицей!»10.

В последующие дни газета ежедневно выпускала краткие листовки с указанием того, сколько километров осталось до Берлина: «Товарищ! Оборона немцев прорвана. До Берлина – 50 километров. Быстрее вперед!», «Пройдено еще 20 километров. До Берлина осталось только 30 километров…», «До Берлина осталось 10 километров. Наши пушки бьют по центру фашистской столицы. Крепче удар, сталинские богатыри!», «Долгожданный час настал. Мы – у стен Берлина!» Сообщения данных листовок поистине имели огромную мобилизующую силу. Ведь каждый солдат знал, что овладение Берлином означает конец войне. На путях движения войск нередко встречались и плакаты-щиты, на которых также указывалось расстояние, оставшееся до логова врага: «До Берлина 50 км. Быстрее вперед!», «До Берлина осталось 30 км. Вперед, товарищи, вперед!» На одном из таких щитов какой-то бывалый солдат написал углем: «Ничего, дойдем. Теперь близко»11.

К напряжению всех сил для достижения победы призывало и обращение Военного совета фронта, которое было выпущено при вступлении нашей армии в пригород Берлина. «Сегодня боевые знамена наших героических частей уже победоносно реют над окраинами и пригородами Берлина. Настал решающий час боев. Перед вами Берлин, столица германского разбойничьего фашистского государства, а за Берлином – встреча с войсками наших союзников и полная победа над врагом… Вы должны взять Берлин и взять его как можно быстрее, чтобы не дать врагу опомниться. Не посрамим своей солдатской чести, чести боевого знамени!..»12

Среди различных форм и средств пропагандистской работы был и «эксклюзив». Так, летчики 9-го штурмового авиационного корпуса сбросили на парашютах над боевыми порядками 82-й гвардейской стрелковой дивизии четыре больших ключа, сделанных наподобие исторических ключей от Берлина, захваченных русскими войсками в Семилетнюю войну. К каждому ключу была прикреплена дощечка с надписью: «Гвардейцы, друзья, к победе, вперед! Шлем вам ключ от Берлинских ворот!»13 Эти ключи и надписи были показаны всем бойцам соединения.

Когда войска 1-го Белорусского фронта ворвались на окраины Берлина и началась битва за город, оперативная группа политуправления фронта умело координировала одновременную работу 5-го МГУ и 50-го ОГУ, через которые непрерывно велись передачи к определенным воинским частям и различным слоям населения противника. В основном содержание этих передач сводилось к доказательству того, что катастрофа фашистского режима наступила, единственное спасение немецких солдат и офицеров – разрыв с гитлеровской кликой, сдача в плен и безоговорочная капитуляция.

В ходе битвы за Берлин активно велась печатная пропаганда. Политуправлением и политотделами армий 1-го Белорусского фронта за две недели было распространено листовки 95 названий тиражом свыше 15 млн. экземпляров. В листовках разъяснялись решения Крымской конференции, наше отношение к немецкому населению, к членам национал-социалистской партии, к солдатам эсэсовских частей 14.

В период уличных боев большую роль сыграли сообщения звуковещательных станций, личное общение бойцов с командирами, оперативные листовки, информировавшие о ходе боев, подвигах и успешных действиях других подразделений. Вот пример подобной листовки: «Красноармейцы Хицун и Завадский отличились в бою за ж.-д. мост. Они пробрались к “Ферднанду” и противотанковыми гранатами подорвали его, а бойцы 1-й и 2-й стрелковых рот захватили мост. Товарищи! Действуйте, как Хицун и Завадский»15.

Когда штурмовой экипаж 351-го тяжелого самоходного артиллерийского полка увидел Рейхстаг, агитатор экипажа, наводчик гвардии старший сержант Василюк, передал по рации всем экипажам: «Мы видим Рейхстаг! Я посылаю в него снаряды. Рейхстаг от наших снарядов в дыму и пыли. Под прикрытием дыма пехота и мы движемся вперед. Скоро наша победа!»16 Ранним утром 1 мая на улицах Берлина появились отпечатанные политуправлением 1-го Белорусского фронта, а также написанные от руки лозунги-призывы: «Вынудим фашистов прекратить сопротивление!», «Друзья! Еще одно усилие, и враг будет разбит!», «Высоко держите честь и достоинство советского воина!» и т. д.17 Таким образом, непрерывная информация о том, как идут бои за Берлин, имела огромное мобилизующее значение.

Колоссальную роль в подъеме морального духа личного состава сыграли красные флажки, которые в торжественной обстановке вручались лучшим воинам с заданием водрузить их на ключевых захваченных объектах. Эта форма работы применялась и ранее, но здесь, в Берлине, она приобрела исключительное значение, потому что опиралась на единое стремление – водрузить знамя над Рейхстагом. Сотни солдат, сержантов и офицеров стремились водрузить красное знамя на том или ином объекте, и счастливцем считался тот, кто получал это право 18. Маршал Советского Союза Г.К. Жуков вспоминал в мемуарах, как смертельно раненный красноармеец Меленчук, обагрив своей кровью платок и не имея сил двигаться, попросил своих товарищей: «Донесите мой флаг до Берлина и водрузите там!»19

Нацистская пропаганда представляла советские войска как не знающие милосердия орды Чингисхана, которые уничтожают все на своем пути. Образ дикого «монгола», который широко распространялся через пропагандистские плакаты, использовался нацистской властью в качестве жупела, заставлявшего население бороться до самых последних дней войны. Местные жители, напуганные фашистской пропагандой, нередко предпочитали смерть, нежели жить при Советах. В населенных пунктах бойцы находили целые семьи, которые кончали жизнь самоубийством. Сначала родители травили детей, а потом себя. Были нередки случаи, когда местные жители, уходя от Красной армии, поджигали свои дома20. Населению изо дня в день повторяли о большевистских ужасах и зверствах: о том, что женщины и дети будут отправлены в Сибирь, а мужчины кастрированы. Постоянно звучал лозунг «Победа или Сибирь»21. Свою пропаганду гитлеровцы вели в расчете поднять население на оборону страны, вызвать ожесточенное сопротивление Красной армии. Поэтому советскому командованию необходимо было посредством агитации воздействовать на местное население, нейтрализовать фашистские силы, побудить жителей выполнять приказы и распоряжения советских военных властей, привлечь их к сотрудничеству, продемонстрировать подлинную политику советского государства в отношении Германии и немецкого народа, гуманное отношение Красной армии к населению. Надо было убедить немцев, что эта армия, пришедшая к ним как армия-победительница, делает различие между преступными фашистскими руководителями и населением, ставшим жертвой нацистского обмана и террора.

В дни Берлинской наступательной операции Ставка издала директиву войскам 1-го, 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов «О необходимости гуманного отношения к немецкому населению и военнопленным», требовавшую от советских войск «изменить отношение к немцам, как к военнопленным, так и к гражданскому населению» и обращаться с ними лучше, так как «жестокое обращение с немцами вызывает у них боязнь и заставляет их упорно сопротивляться, не сдаваясь в плен. Гражданское население, опасаясь мести, организуется в банды… Более гуманное отношение к немцам облегчит нам ведение боевых действий на их территории и, несомненно, снизит упорство немцев в обороне». Также в директиве указывалось, что «рядовых членов национал-социалистской партии, если они лояльно относятся к Красной армии, не трогать, а задерживать только лидеров…»22

23 апреля 1945 г. командующий 1-м Белорусским фронтом Маршал Советского Союза Г.К. Жуков подписал директиву, согласно которой с целью снабжения населения Берлина продовольствием запрещалось самовольное изъятие продовольствия войсковыми частями у населения. Заготовку продовольствия требовалось производить исключительно по нарядам заготовительных органов армий и фронтов из числа излишков, учтенных у немецкого населения. Также категорически запрещалось расходование продовольствия в войсках сверх установленных норм довольствия. При занятии Берлина и пригородов и выявлении трофейного продовольствия директива требовала устанавливать «строжайшую охрану… не допуская растаскивания продуктов»23. Командующему 5-й ударной армией генерал-полковнику Н.Э. Берзарину по овладению городом предписывалось часть своих транспортных средств передать для подвоза из других армий продовольствия для берлинцев24.

Обе директивы были разосланы вплоть до роты. Командирами соединений, частей и подразделений, а также их заместителями по политической части были проведены совещания офицерского состава по изучению текста директив. Командному составу были предъявлены строгие требования в деле воспитания личного состава и предотвращения случаев самоуправства над немецкими военнопленными и гражданским населением. Одновременно с этим весь офицерский состав был предупрежден о личной ответственности за самовольное изъятие их подчиненными у немцев личного имущества, скота и продовольствия. До личного состава директивы доводились методом групповых и индивидуальных бесед, а также путем проведения красноармейских собраний. В некоторых частях, где позволяли условия боевой обстановки, силами агитаторов и офицерского состава была проведена политическая информация на тему: «Красноармеец – воин самой передовой, организованной и дисциплинированной армии в мире». Также были организованы инструкторские совещания с агитаторами частей и подразделений25.

Политика, проводимая советским командованием по отношению к немецкому населению, дала свои положительные результаты. В ходе битвы за Берлин отмечались случаи, когда гражданское население указывало пути советским бойцам и командирам по проходу в тот или иной район, чтобы избежать обстрела фашистами, засевшими в отдельных домах26. Имелись факты сообщений нашим военнослужащим о грозящей им опасности в той или иной части города, не только в нашем тылу, но и во время боев по очищению города от гитлеровцев. Мирные жители предоставляли ценные сведения об окруженном в городе гарнизоне. Так, уроженка Берлина Славинская сообщила командованию 146-й стрелковой дивизии об укреплениях немцев севернее вокзала, указала скрытые пути подхода к ним и проводила наших разведчиков по этим проходам. Были отмечены факты оказания первой медицинской помощи жителями Берлина нашим раненым бойцам и командирам, а также помощи по выявлению в нашем тылу скрывавшихся фашистов27.

25 апреля, при переправе 1105-го полка через канал в районе села Марквардт, местное немецкое население по собственной инициативе оказало помощь нашим бойцам в строительстве парома28. 26 апреля группа немецких рабочих обратилась к советскому командованию с предложением отремонтировать трофейные машины и, если будет разрешение, приступить к работе на заводе на нужды Красной армии. Городские жители-добровольцы выступали, используя наши звуковещательные станции, с обращениями к немецким гарнизонам с предложением сдаться29.

Также для выполнения агитационных задач на передовой использовались пленные и местные жители. На заключительном этапе войны практиковался способ кратковременного привлечения только что захваченных солдат для ведения пропаганды посредством радиообращения или отправки в свои подразделения для непосредственной агитации на месте. Наибольших результатов засылка пленных через линию фронта приносила в наступлении или полном окружении, т. е. там, где моральных дух обороняющихся был низок и они прекрасно понимали всю обреченность своего положения.

Так, 20 апреля на один из участков фронта прибыл батальон фольксштурмовцев в составе 200 человек. Захваченные в ту же ночь 5 солдат из этого батальона были посланы обратно. Вернулись они через день, приведя с собой почти всех сослуживцев. 22 апреля на советскую сторону из части города, оборонявшейся гитлеровцами, пришло 300 человек местного населения, 15 из которых были посланы обратно. Вскоре они привели с собой 165 фольксштурмовцев и полицейских. Рабочий берлинской табачной фабрики Панков привел с собой 600 человек, охранявших фабрику, которые добровольно сдали оружие. И таких примеров было немало. Всего же в ходе Берлинской операции только на участке 1-го Белорусского фронта за семнадцать суток в части и подразделения противника было заслано 2130 военнопленных и 2365 местных жителей, которые привели с собой около 14 700 немецких солдат и офицеров30. Эти примеры наглядно свидетельствовали о действенности советской пропаганды и одновременном разочаровании в нацистских лозунгах среди войск и населения противника.

При вступлении советских частей в освобожденные районы города было обнаружено немало повешенных немецких солдат, на груди которых висели таблички с надписями: «За малодушие», «За дезертирство», «Я повешен за то, что плохо защищал Родину». На заборах и стенах домов нацистами было написаны лозунги, свидетельствующие о безумной решимости до последнего солдата защищать Берлин: «Берлин будет немецким», «Победа или Сибирь», «Плюнь тому в лицо, кто не может обороняться» и т. д.31

В первые дни вступления Красной армии в Берлин жители забились в подвалы. С большой опаской на улицу выходили лишь старики. Однако достойное поведение наших войск оказалось решающим фактором в изменении настроений берлинцев. Из дома в дом стало передаваться, что русские гарантируют горожанам личную неприкосновенность и сохранность имущества, страх перед советскими войсками стал проходить. Когда же на второй день взятия русскими города стали открываться пекарни и началась выдача хлеба, удивлению берлинцев не было предела32.


Вот как прокомментировал вступление в столицу Германии советских войск берлинец Готвиль Гельмут: «Несмотря на постоянную агитацию со стороны фашистов, что с приходом Красной Армии немцев угонят на каторгу в Сибирь, я лично этому не верил. И когда увидел Красную Армию, то убедился, что мы, немцы, теперь имеем возможность жить и работать в нормальных условиях. Техника Красной Армии произвела на меня потрясающее впечатление, и к тому же я был удивлен хорошим физическим состоянием бойцов и офицеров Красной Армии»33.

Советский народ и его Вооруженные силы одержали всемирно-историческую победу. Взятие Берлина сорвало все расчеты немецко-фашистского руководства затянуть войну, внести раскол в антигитлеровскую коалицию и предрешило безоговорочную капитуляцию Германии. В ходе операции было разгромлено 70 пехотных, 23 танковые и моторизованные дивизии вермахта, уничтожена большая часть авиации люфтваффе, взято в плен около 480 тыс. человек, захвачено до 11 тыс. орудий и минометов, свыше 1500 танков и штурмовых орудий, другое вооружение и техника врага34. Но и за овладение логовом гитлеровской клики пришлось заплатить высокую цену. Советские войска потеряли 352 475 человек, из них безвозвратно – 78 291 человека35. Потери в боевой технике составили 1997 танков и САУ, 2108 орудий и минометов, 917 боевых самолетов, 215,9 тыс. единиц стрелкового оружия36.

Однако эти жертвы не были напрасны. С падением Берлина и утратой жизненно важных районов Германия потеряла возможность организованного сопротивления. С завершением Берлинской стратегической наступательной операции создались благоприятные условия для окружения и уничтожения последних крупных группировок противника на территории Австрии и Чехословакии.


1 Военная энциклопедия: В 8 томах. Т. 1: «А» – Брюлов. М.: Воениздат, 1997. С. 449.
2 Россия и СССР в войнах XX века. Книга потерь / Г.Ф. Кривошеев, В.М. Андроников, П.Д. Буриков и др. М.: Вече, 2010. С. 346.
3 Работа среди войск и населения противника в период Берлинской операции // Опыт работы. Главное политическое управление ВС СССР. 7-е управление. № 1. 1947. С. 10.
4 Варин В.И. Опыт организации и проведения советской пропаганды среди немецко-фашистских войск в завершающей кампании третьего периода Великой Отечественной войны (январь – май 1945 г.): Дис. … канд. ист. наук. М.: ВПА им. В.И. Ленина, 1962. С. 115.
5 Телегин К.Ф. Последний удар // Война. Народ. Победа. 1941–1945. Книга вторая. М.: Политиздат, 1976. С. 201.
6 ЦА МО РФ (Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации). Ф. 233. Оп. 2356. Д. 804. Л. 505.
7 Там же. Л. 519–520.
8 Там же. Л. 521.
9 Там же. Л. 523.
10 Там же. Л. 527.
11 Телегин К.Ф. Указ. соч. С. 200.
12 ЦА МО РФ. Ф. 233. Оп. 2356. Д. 804. Л. 530.
13 Там же. Л. 531.
14 Партийно-политическая работа в Советских Вооруженных Силах в годы Великой Отечественной войны (1941–1945). Краткий истор. обзор. Изд. 2-е, перераб. и доп. М.: Воениздат, 1968. С. 556.
15 ЦА МО РФ. Ф. 233. Оп. 2356. Д. 804. Л. 532.
16 Там же. Л. 533.
17 Телегин К.Ф. Указ. соч. С. 205. 
18 ЦА МО РФ. Ф. 233. Оп. 2356. Д. 804. Л. 533.
19 Жуков Г.К. Воспоминания и размышления: В 3 т. 12-е изд. М.: «Изд-во «Новости», 1995. Т. 3. С. 268.
20 ЦА МО РФ. Ф. 233. Оп. 2380. Д. 41. Л. 195, 297.
21 Там же. Л. 509.
22 Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК: Документы и материалы 1944–1945. Т. 16 (5–4). М.: Терра, 1999. С. 229.
23 ЦА МО РФ. Ф. 233. Оп. 2380. Д. 41. Л. 321.
24 Там же. Л. 323. 25 Там же. Л. 332, 336, 425–426, 439.
26 Там же. Л. 336 27 Там же. Л. 337. 28 Там же. Л. 468.
29 Там же. Л. 338.
30 Там же. Оп. 2356. Д. 804. Л. 515.
31 Там же. Оп. 2380. Д. 41. Л. 343.
32 Там же. Л. 509.
33 Там же. Л. 467.
34 Военная энциклопедия: В 8 томах. Т. 1. С. 453.
35 Россия и СССР в войнах XX века. Книга потерь. С. 347.
36 Там же. С. 521.





Комментарии

Написать