en / de

А.А. Киличенков (Москва) НА ПУТИ К Т-34. РАЗВИТИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ КОМАНДОВАНИЯ РККА О ТАНКЕ БУДУЩЕГО В 1930-е ГОДЫ


Управление культуры Минобороны России Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Шестой Международной научно-практической конференции13–15 мая 2015 года



Часть II
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2015
©ВИМАИВиВС, 2015
©Коллектив авторов, 2015

Проблема определения облика танка будущего обрела особую остроту в среде командования РККА в конце 1920-х гг. в связи с реализацией принятой в 1926 г. амбициозной программы танкостроения. Планировалось в очень короткий срок создать многочисленные танковые войска. К концу 1933 г. Красная армия должна получить 3385 танков и танкеток1 . Уже самые первые шаги по созданию танковых вооружений выявили необходимость формирования облика советского танка будущего. В июне 1928 г. начальник Штаба РККА Б.М. Шапошников, обращая внимание на то, что «развитие танкового дела за границей движется настолько быстрым темпом, что каждый, самый совершенный, для сегодняшнего дня образец танка через год-два оказывается устаревшим», впервые сформулировал основные направления конструкторской мысли в деле танкостроения2 . Важнейшим требованием, по мнению Штаба РККА, стало увеличение быстроходности танков на гусеничном ходу. Подчеркивалось, что «все остальные требования, предъявляемые к танкам, являются, если не второстепенными, то во всяком случае подчиненными…» Это ключевое требование диктовалось главным предназначением танков – «приспособленностью к совместным действиям со стрелковыми частями при обороне и наступлении; в составе групп стратегической конницы, к самостоятельным действиям по флангам и тылам противника»3

Совокупность этих задач должна была решаться благодаря наличию в составе РККА четырех типов броневых машин – танкетки, малого, среднего и большого танков. При этом тактико-технические требования (ТТТ), предъявляемые к будущим танкам, формировали достаточно точный облик танка будущего.

Малый танк4 должен был «прокладывать путь пехоте в условиях маневренной войны путем уничтожения искусственных препятствий и огневых точек противника и деморализации его силы. Дезорганизовывать артиллерийскую оборону, тылы и управление противника путем быстрого прорыва через полосу обороны или действия на фланги, развивать успех действием по тылам противника – при прорыве и неотвязным преследованием наступающего действия в составе групп стратегической конницы, моторизованных групп или отдельных танковых соединений на большом радиусе, службы походного охранения в составе стрелковых и кавалерийских частей».5 Другими словами, малый танк виделся командованию РККА как универсальная боевая машина, способная решать весь комплекс задач в наступлении и обороне6 . Удивительно, но в точности тот же самый комплекс задач предстояло решать и среднему танку. При этом никакого обоснования этого совпадения Штаб РККА не давал. В то же время по своим характеристикам средний танк превосходил малый в три раза7 .

Свой завершенный вид представления о танке будущего приобрели в решениях РВСС от 17–18 июля 1929 г. «О системе танко-тракторо-автоброне-вооружения РККА». В этом документе были перечислены все основные типы боевых машин, которые надлежало построить в ближайшем будущем. Они включали все тот же малый танк – «ударное средство механизированных соединений для прорыва в условиях маневренного боя» – и средний танк, предназначенный для прорыва укрепленной полосы в условиях как маневренных, так и позиционных. Особенностью требований к обоим танкам была их способность к быстрому форсированию водных преград, что обеспечивалось «возможностью прикрепления к корпусу специальных поплавков … выпуск воздуха из поплавков и сбрасывание их должно [было] быть легко осуществимо без выхода из машины»8 .

Теоретики УММ РККА полагали, что танкам будущего предстоит действовать в чрезвычайно сложных условиях – передвигаться «по лунному ландшафту с воронками снарядов калибром до шести дюймов», преодолевать кирпичные стены, полотно железной дороги, лесные заросли с деревьями диаметром ствола до 20–30 см, окопы с пролетом до двух м9 .

Но все же ключевым вопросом в формировании облика танка будущего оставалось вооружение. Именно в это время был сделан решительный шаг, определивший главную особенность советских танков – ставку на увеличение калибра танковых орудий. В ноябре 1931 г. на объединенном совещании представителей АУ и УММ РККА и КБ № 3 Оружобъединения были определены неоходимые требования к артвооружению танков. В частности, было установлено, что «основными целями для пушечного вооружения танков, при атаке противника занимающего оборонительную позицию, будут гнезда сопротивления и огневые точки, из них в первую очередь пулеметы и орудия полковой и дивизионной артиллерии. При огневом бое с мехчастями, кроме того, должна пробиваться броня современных танков и бронемашин на нормальные боевые дистанции.

Преобладающим видом стрельбы будет стрельба с хода на дистанции 500–1000 м, при которой прямые попадания в орудия, пулеметы, минометы, огневые точки и прочее будут лишь как исключение. Нормальное поражение таких целей должно производиться снарядами осколочного действия, т. к. пулеметный огонь по окопавшемуся противнику, а также на дальние дистанции будет мало действителен… Минимальный калибр … удовлетворительного осколочного действия сняряда – 45 мм…»10 Кроме того, специалисты УММ исходили из того факта, что для вооружения танков вероятного противника весом 12–35 т основным остается орудие калибром 47 мм. Все это дало основания для рекомендации в качестве основного орудие калибром 45 мм для советских танков весом 8–20 т. Одновременно было решено «приступить к разработке 76-мм полуавтоматической пушки для вооружения самоходной артиллерии и танков весом свыше 20 т»11. Таким образом, уже в 1931 г. руководство РККА и представители промышленности осознали, что будущее принадлежит орудиям более крупного калибра. Решающим фактором стало требование к повышенному осколочному действию снаряда танковой пушки для подавления средств обороны противника. Борьба танков с танками отходила на второй план.

Очень важно подчеркнуть, что руководство РККА уже на рубеже 1930-х гг. сделало ставку на универсальный танк. Основу танковых войск должны были составить малый и средний (маневренный) танки, предназначенные для решения комплекса задач как позиционной, так и наступательной войны. Различия заключались лишь в том, что средний танк имел более основательное бронирование и более мощное вооружение, что давало ему преимущество при предодолении хорошо организованной обороны противника. Но основную часть своих задач танки обоих типов должны были решать в оперативной глубине обороны противника, уничтожая его систему управления, резервы, линии коммункаций.

Оценка развития танкостроения за рубежом давала основания для вывода о том, что господствуют две основные тенденции – английская, где ставка делалась на танки для самостоятельных действий, которые «характеризуются быстроходностью иногда даже в ущерб надежности бронирования». И французская, где «танки призваны оказывать только содействие пехоте, там танки отличаются меньшей подвижностью, но зато сильно бронированы»12.

Советская тенденция танкостроения отличалась явной склонностью к универсализации свойств боевой машины в самом широком ее понимании. Полное воплощение эта тенденция нашла в облике тяжелого танка прорыва, предназначавшегося для обеспечения прорыва укрепленных позиций противника. Требования к этой боевой машине были сформированы в мае 1930 г. в рамках общих заданий промышленности на производство автобронетанковой техники. Танк длиной 11 м при весе 43 т и броне 40–60 мм, вооруженный двумя 76-мм орудиями и четырьмя пулеметами, должен был «проходить брод до 2 м глубиной… с сохранением возможности стрельбы в движении». При глубине до 5 м танк должен был иметь возможность движения по дну со скоростью до 15 км/ч, используя гусеницы и реверсионные гребные винты. Движение под водой обеспечивалось наблюдательными и осветительными приборами. Кроме того, дополнительно высказывалось пожелание обеспечить возможность «движения самоходом по рельсам, как 1524-мм колеи СССР, так и 1435-мм международной». Переход с железнодорожной колеи на гусеницы и обратно должен был совершаться изнутри танка за пять минут13.

Одной из самых примечательных особенностей облика будущего танка стали высокие требования к условиям работы экипажа. В требованиях ко всем типам машин особо оговаривалось обеспечение обзорности экипажа, размеры люков для посадки и объемы внутренних помещений из расчета человека ростом не менее 180 см и шириной плеч 50 см с учетом зимней одежды14. Строго ограничивалась максимальная температура в боевом отделении – не более, чем на 10 °C выше наружной. Управление танком любого типа не должно было вызывать утомления водителя «средней физической силы» в течение восьми часов15. Очень высокие требования предъявлялись к бесшумности танков. Для огромного и тяжелого танка она составляла всего 250 м – на этой дистанции «в тихую погоду невооруженным ухом нельзя было определить присутствие двигающегося по шоссе танка»16. Для малого танка «дистанция бесшумности» составила соответственно 300 м для гусениц и 500 м – для мотора17.

В начале 1930-х гг. командование РККА явно испытывало увлечение возможностями технического прогресса, которые казались поистине безграничными. В ноябре 1932 г. замнаркома обороны М.Н. Тухачевский направил наркому обороны К.Е. Ворошилову доклад «Об итогах военного изобретательства за 1932 г.» Главным достижением прошедшего года М.Н. Тухачевский считал создание «плавающих и телеуправляемых танков». Этот успех вселил уверенность в возможность превращения танка в универсальную боевую машину для действия в трех средах. В результате, план на 1933 г. предусматривал создание «летающего танка для целей авиадесантных операций, на принципе спаривания танка с самолетом на время полета, взлета и посадки с неподготовленной местности, прыгающего танка и танка “Вертолет” системы Камова, герметического подводного танка, плавающего под водой и переходящего водные преграды по дну, особого телетанка для разведки минных полей, противотанковых рвов, ловушек, орудий ПТО и уничтожения электропрепятствий»18.

Успешное выполнение планов развития автобронетанковой техники в первой пятилетке укрепило решимость командования Красной армии по дальнейшей ее «танкизации». 14 июня 1933 г. начальник штаба РККА А.И. Егоров направил замнаркомвоенмора М.Н. Тухачевскому доклад «О развитии механизации и моторизации РККА на вторую пятилетку», где крайне высоко оценивались достигнутые результаты: «Первая пятилетка превратила РККА из армии в отношении механизации отсталой в армию передовую, во всяком случае по числу и качеству боевых машин не уступающую любой самой сильной капиталистической армии. Конструкции танков, состоящие в данный момент на вооружении РККА, могут быть сравнимы в отношении их боевых качеств только с лучшими аналогичными образцами заграничной техники, т. к. они не только не уступают по отдельным своим элементам, но даже по некоторым категориям машин превосходят лучшие заграничные образцы». Оптимизм внушали и количественные показатели. К началу мая 1933 г. в РККА насчитывалось 5640 танков, в т. ч. вполне современных – 4800, в то время как шесть главнейших капиталистических стран вместе имели только 3000–4000 современных танков19.

Облик танков Красной армии, запланированных для постройки во второй пятилетке, определялся двумя основными назначениями: «…танковые части РГК как средства прорыва и войсковые танковые батальоны как средства усиления ударной пробивной силы стрелковых и кавалерийских соединений». В целом, эти функции танковых войск полностью соответствовали условиям глубокого боя и глубокой операции20. Требования к облику будущих машин диктовались необходимостью их оснащения сверхскорострельными пулеметами и более мощными артсистемами в виде 45-мм автоматической и 76-мм полуавтоматической пушки, усиленной бронезащитой, дизель-мотором21.

Но все же основным было представление о танках будущего как машинах, способных решать все мыслимые задачи на поле боя. В «Тактических требованиях к современному танковому вооружению», подготовленных в марте 1933 г., специалисты УММ РККА нарисовали картину поистине фантастической боевой мощи, ядро которой должны были составить «боевые машины, специально предназначенные для боя с танками противника, как таранным действием, так и мощными бронейбойными огневыми средствами, артиллерийские танки, предназначенные для [уничтожения] удаленных огневых средств противника». В распоряжении командования РККА должны были находиться и специальные танки: саперные танки, обеспечивающие не только автоматическое устройство переправ через небольшие горизонтальные препятствия, но и автоматическое (без выхода команды) устранение всех препятствий (минные поля, фугасы, завалы и т. п.), боевые химические танки, способные заражать местность и боевые средства противника и одновременно обезвреживать и задымлять, телетанки-мины, предназначенные для разрушения особо важных сооружений противника, бронебалластные талетанки для надежного закупоривания амбразур огневых точек, летающие танки для обслуживания командования авиаразведкой и связью22.

Упоение достижениями технического прогресса первых двух пятилеток во второй половине 1930-х гг. сменилось более реалистичным подходом к определению облика танков будущего. В сентябре 1936 г. АБТУ РККА подготовило проект «Система вооружений РККА на третью пятилетку (1938–1942 гг.)». В пояснительной записке к проекту было указано, что «одной из основных задач, определяющих работы по системе АБТВ в третьей пятилетке, является указание товарища Сталина. По его определению самолеты “должны быть простыми, по-настоящему проверенными до поступления в строевые части, прочно и безотказно действующими, они не должны требовать виртуозности и высокого искусства в пилотировании от летчика. Конструкция наших самолетов и качество их должны быть рассчитаны на среднего и ниже среднего летчика”. Эти указания целиком и полностью относятся к АБТ материальной части». В итоге среди основных требований к танкам будущего было особо оговорено, что «конструкция боевых машин и качество должны быть рассчитаны на среднего и ниже среднего танкиста»23.

Перечень конкретных требований к танку диктовался планами «создания высших механизированных соединений вплоть до броневых армий, способных самостоятельно решать все задачи как на поле сражения, так и по всей оперативной глубине современного боевого фронта». Танки будущих мехсоединений должны были отличаться повышенной огневой мощью, для чего их планировалось вооружить крупнокалиберными и сверхскорострельными пулеметами и автоматическими артсистемами, приборами для автоматической стрельбы и управления огнем и наблюдения. Задачу соответствия будущих машин уровню «среднего и ниже среднего танкиста» должны были обеспечить приборы для автоматизации вождения в тумане, в дымовой завесе, ночью по заданному курсу. Облегчение работы мехника-водителя обеспечивалось автоматическим переключением скоростей и пультом управления24.

Видение танка будущего как универсальной боевой машины, способной решать все возможные задачи, еще долго довлело над руководством РККА. Даже первый боевой опыт, полученный в ходе боев в Испании, поначалу не изменил этого видения. В марте 1937 г. нарком обороны К.Е. Ворошилов предложил Генштабу и АБТУ РККА рассмотреть вопрос о создании «специального танка уличного боя». Эта мысль возникла у наркома под влиянием опыта городских боев в Испании, где советские Т-26, «показав полную свою непригодность, неизменно несли большие потери». Совершенно обоснованно нарком предположил, что и остальные типы советских танков будут настолько же неэффективны в городских боях25.

Ответом на это предложение стало создание в апреле 1937 г. специальной комиссии в составе танкистов, инженеров и специалистов АБТУ, выработавшей ТТТ на проектирование специального «танка уличного боя» и на модернизацию танков РККА основных типов26.

Основные требования сводились к установке орудия калибром не менее 76 мм с большими углами возвышения (60–70°), огнемета для защиты задней полусферы, тарана в носовой части для пробивании стен, специальной полуавтоматической сцепки для буксировки в случае повреждения, ножниц для резки препятствий. Танк должен был преодолевать вертикальные препятствия в виде баррикад, каменных стен, иметь защиту от поливания горючим веществом сверху27.

В июне 1937 г. на танковые заводы были переданы указания наркома обороны о разработке конструкций танков «пригодных для боев в населенных пунктах»28. Но заводы и без того не справлялись с огромным валом работы по обеспечению заказов наркомата обороны, и на новые проекты просто не хватило ни сил, ни времени.

История несостоявшегося «танка уличного боя» очень показательна с точки зрения развития представлений руководства РККА о танке будущего. Столкнувшись с еще одной проблемой, советские военные лидеры пошли по проверенному пути – «специальный танк для специальной проблемы». Можно понять подобный подход специалистов автобронетанкового управления, которые по роду службы склонны были абсолютизировать возможности своих детищ, полагая, что танк будущего должен решать задачи всех видов вооруженных сил и родов войск. Складывалось впечатление, что танк будущего – «один в поле воин», действующий без поддержки авиации, артиллерии и даже пехоты, не говоря уже об инженерных войсках. Но на протяжении всех 1930-х гг. этот же подход и эти представления демонстрировало практически все руководство РККА.

Список сокращений
АБТ – автобронетанковые
АБТВ – автобронетанковые войска
АБТУ – автобронетанковое управление
АУ – артиллерийское управление
ВСНХ – Высший совет народного хозяйства
КБ – конструкторское бюро
ПТО – противотанковая оборона
РВСС – Революционный Военный Совет Союза
РГК – Резерв Главного Командования
РККА – Рабоче-крестьянская Красная армия
ТТТ – тактико-технические характеристики
УММ – Управление механизации и моторизации РККА

1 РГВА. Ф. 33988. Оп. 1. Д. 622. Л. 191–192. Более того, развернувшееся к тому времени в стране движение по пересмотру в сторону увеличения планов первой пятилетки в полной мере затронуло и военных. В ноябре 1929 г. президиум ВСНХ поставил перед промышленностью задачу произвести к концу 1934 г. 5611 танков и танкеток. (См.: Там же. Ф. 31811. Оп. 1. Д. 1. Л. 13.)
2 Там же. Д. 34. Л. 51.
3 Там же.
4 В силу ограниченности объема статьи вопрос о развитии танкеток РККА в данном тексте не рассматривается.
5 РГВА. Ф. 31811. Оп. 1. Д. 34. Л. 52.
6 Набор характеристик малого танка предполагал вес не более 5,5 т, скорость – не менее 25–30 км, радиус действия не менее 130–150 км. Вооружение – один станковый пулемет и одна пушка 37–45 мм, толщина брони не менее 16 мм. (См.: Там же. Л. 52 об.)
7 ТТТ среднего танка включали вес не более 16 т, скорость – 25–30 км/ч, радиус действия – не менее 130–150 км. Вооружение – не менее трех одновременно действующих пулеметов и одно орудие калибром 57–75 мм, толщина брони – 22–25 мм. По замыслу УММ РККА, средний танк должен был обеспечивать очень высокую плотность пулеметного огня: каждая точка вокруг танка должна была находиться под перекрестным огнем двух пулеметов. Один из пулеметов должен быть приспособлен для стрельбы по самолетам. (См.: Там же.)
8 Там же. Оп. 1. Д. 3. Л. 8–8 об.
9 Там же. Л. 1, 8–11.
10 Там же. Оп. 3. Д. 77. Л. 3.
11 Там же. Л. 8–9.
12 Там же. Ф. 33988. Оп. 2. Д. 712. Л. 72. Весьма примечательно, что уже в 1932 г. разведуправление Штаба РККА совершенно точно смогло определить тенденцию развития германских танков: «Немецкие конструкторы высказывают мнение, что боевым танком будущего будет средний тип весом от 6–18 т. Машины меньшего веса следует рассматривать как разведывательные. Свое мнение обосновывают тем, что только в танке такого веса можно объединить надежность бронирования, мощность вооружения и устойчивость огневой платформы, подвижность и большой радиус действия». (Там же. Л. 77.) Но судя по документам, развитие германских танковых вооружений в этот период не произвело особого впечатления на командование РККА.
13 См.: РГВА. Ф. 31811. Оп. 1. Д. 7. Л. 20–21. Проект тяжелого танка прорыва оказался самым сложным для реализации силами только что созданной советской промышленности. Пришлось обратиться к зарубежным фирмам. Длительные переговоры с английской фирмой «Виккерс-Армстронг» с мая 1930 г. по июль 1931 г. завершились ничем. Английские инженеры признали невозможным реализовать весь комплекс заявленных требований, в том числе установку реверсивных гребных винтов, осветительных и наблюдательных приборов для движения под водой, механической герметизации корпуса с приводом из боевого отделения. (См.: Там же. Оп. 2. Д. 11. Л. 12–39.) Следующую попытку предприняла итальянская фирма «Ансальдо», подготовившая летом 1932 г. по заказу советского правительства проект тяжелого танка прорыва. На этот раз ТТТ нового танка были гораздо проще – вес до 70 т, скорость – 25 км/ч, броня корпуса 30– 50 мм, вооружение – три орудия калибром 37, 76 и 107 мм в двух башнях, 4 пулемета. Фирма подготовила проект и деревянный макет танка. Но советская сторона отказалась от заказа, уплатив неустойку. (См.: Там же. Д. 114; Оп. 3. Д. 98.)
14 Там же. Д. 3. Л. 10 об.
15 Там же. Л. 15 об.; Там же. Оп. 2. Д. 11. Л. 38.
16 Там же. Это требование также поставило в тупик конструкторов Виккерса, посчитавших его нереализуемым. Самым «комфортным» должен был стать тяжелый танк фирмы «Анасальдо», инженеры которого при разработке проекта поставили на первое место требования «легкости управления, возможности пребывания в танке» и лишь затем – «боеспособности и обороноспособности». Реализация первых двух обеспечивалась применением электромеханической трансмиссии, «не требовавшей никаких усилий со стороны водителя», а также «патентованной системой [подвески] Ансальдо, позволявшей гусенице приспособляться к неровностям почвы в пределах до 100 мм в высоту и глубину, что сообщало танку спокойный ход и избавляло экипаж его от вредных толчков, вследствие чего экипаж танка мог оставаться в нем долгое время, не испытывая никакого утомления» (Там же. Оп. 3. Д. 98. Л. 106–107). Но даже этот итальянский «комфорт» не прельстил суровых заказчиков из РККА.
17 Там же. Оп. 1. Д. 3. Л. 9.
18 Там же. Ф. 33988. Оп. 3а. Д. 230. Л. 189, 195.
19 Там же. Оп. 3. Д. 301. Л. 157–158. Далее А.И. Егоров указывал более точное количество танков в РККА: всего на 1 мая 1933 г. – 5644 танка: Т-27 – 2430, Т-37 – 50, Т-18 – 865, Т-26 – 1550, БТ – 710, Т-24 – 25, Т-28 – 12, Т-35 – 2. «Этот итог, – заключал начальник Штаба РККА, – говорит о СОВЕРШЕННО ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОМ успехе…» (Там же. Л. 171).
20 Там же. Ф. 31811. Оп. 3. Д. 400. Л. 11.
21 Там же. Л. 19–20.
22 Там же. Д. 170. Л. 8–9. При этом все боевые машины должны были в случае необходимости передвигаться непосредственно по железнодорожному пути.
23 Там же. Оп. 3. Д. 400. Л. 79, 81.
24 Там же. Л. 80–81.
25 Там же. Д. 975. Л. 73.
26 Комиссия была очень представительной для своего времени. В ее состав вошли Герой Советского Союза майор П.М. Арман, полковник С.М. Кривошеин, начальник КБ завода № 174 С.А. Гинзбург, начальники КБ завода № 183 И.С. Бер и М.И. Кошкин, помощник начальника АБТУ В.Д. Свиридов, начальник 11 отдела АБТУ Я.Л. Сквирский.
27 РГВА. Ф. 31811. Оп. 3. Д. 975. Л. 59–66.
28 Там же. Л. 92.



Комментарии

Написать