en / de

Е.В. Бей (Москва) ГЕНЕРАЛ ОТ КАВАЛЕРИИ В.А. СУХОМЛИНОВ: ЖИЗНЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ


Управление культуры Минобороны России Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Шестой Международной научно-практической конференции13–15 мая 2015 года

Часть I
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2015
©ВИМАИВиВС, 2015
©Коллектив авторов, 2015


Столетняя годовщина Первой мировой войны заметно оживила научную общественность, а в дискуссиях все чаще стали затрагивать роли отдельных личностей государственных и военных деятелей этого грандиозного конфликта. Одним из таких персонажей, о котором пойдет речь в данной статье, является бывший военный министр Российской империи генерал от кавалерии генерал-адъютант Владимир Александрович Сухомлинов (рис. 1)

Рис. 1. Военный министр генерал от кавалерии генерал-адъютант В.А. Сухомлинов (1911–1912)


11 июня 1915 г. – в разгар войны – военный министр был снят с должности и шесть месяцев провел в заключении в Петропавловской крепости. После Февральской революции Временное правительство вновь арестовало его, чтобы с 10 августа по 12 сентября провести позорный показательный судебный процесс. На Сухомлинова свалили все недостатки подготовки России к войне, объявив его ни много ни мало «германским шпионом». Суд признал доказанными девять из десяти предъявленных обвинений, включая измену, и приговорил экс-министра к полной утрате прав и бессрочной каторге1 . Министр иностранных дел Великобритании лорд Эдвард Грей в разговоре с председателем Государственной думы по этому поводу справедливо высказался: «Ну и храброе у вас правительство, раз оно решается во время войны судить за измену военного министра»2 . Действительно, случай в истории беспрецедентный и не укладывающийся в голове, но тогда парадокс выглядел правдоподобно.

Сейчас несомненно одно: В.А. Сухомлинов многое сделал для пользы русской армии. При нем Военное министерство было наиболее творческим и результативным по количеству коренных реформ в армии в сравнении с деятельностью предшественников. Известный историк и политолог А.И. Уткин обращает внимание на то, что во главе русской армии, в отличие от большинства других армий того времени, стояли не генералы-аристократы, а специалисты. И тот гигантский скачок в развитии вооруженных сил, который совершила Россия в период между Русско-японской и Первой мировой войнами, состоялся во многом благодаря военному министру В.А. Сухомлинову, которого он назвал вождем «простолюдинской» фракции российского генералитета3 . И с этим трудно не согласиться. «Сухомлинов… не родовитого дворянства, не княжеского или графского рода, мелкий дворянин он на девять десятых обязан самому себе, своим способностям, усидчивости, прилежанию, энергии и настойчивости тем, что, в конце концов, дошел до самых верхушек служебной лестницы, стал военным министром величайшего в мире государства», – отмечал В. Невский в своем предисловии к первому изданию мемуаров генерала в Советском Союзе в 1926 г.4

В.А. Сухомлинов занял пост военного министра в непростое и противоречивое время, когда в острых дискуссиях решались вопросы о путях дальнейшего военного строительства. Кардинальные перемены затронули практически все области военного дела: организацию высших органов военного управления, структуру вооруженных сил, техническое оснащение армии, боевую подготовку и многие другие отрасли, повысившие боеспособность армии.

В самом общем виде реформы касались трех аспектов: личного состава, стратегии и техники. К сожалению, все они оказались под влиянием существенного сдерживающего фактора – отсутствия широких финансово-экономических возможностей страны. Именно поэтому центр тяжести многих преобразований лежал в более выгодной новой организации армии, что позволило военному министру, не отягощая государственного бюджета, сделать значительный шаг вперед в деле укрепления обороноспособности страны5.

Сухомлиновские реформы в сочетании с введенным в 1906 г. сокращением срока военной службы по призыву (что увеличило на 25 % число обученных мужчин на случай войны) обеспечили оптимальное использование личного состава резерва. Когда в августе 1914 г. разразилась европейская война, в России почти треть сразу мобилизованных пехотных подразделений была сформирована из «скрытых кадров». Эта система не помогла России одержать победу в первые шесть месяцев войны, однако, вероятнее всего, именно она предотвратила поражение русской армии в этой же начальной фазе военных действий. Очень скоро второочередные дивизии даже в выполнении важных оперативных задач (которых по положению на них возлагать не полагалось) сравнялись с полевыми и далеко превзошли своими качествами резервные дивизии времен Русско-японской войны6.

В вопросах стратегии традиционная оценка Сухомлинова сводится к характеристике его как разрушителя милютинско-обручевской системы. Однако следует понимать, что в России того времени не было выработано единой военной доктрины, единого понимания способов ведения войны и военных действий. Система, заложенная военным министром Д.А. Милютиным еще в 1873 г., предусматривавшая возможность обороны по линии крепостей против Германии и наступления на Австро-Венгрию при десанте на Босфор, не соответствовала ни международному и стратегическому положению России, ни уровню развития военной техники и военной мысли к концу десятых годов XX в.7

Военный министр разоружил фортификационные позиции в так называемом «передовом театре» (Привислинском крае), т. е. треугольнике крепостей Варшава, Новогеоргиевск, Зегрж. Исходя из текущего состояния армии, Сухомлинов позволил себе открыто говорить в правящих кругах о неизбежности отступления в случае войны с Германией. Отсюда его план укрепления отдельных польских крепостей и переброски войск, расположенны в Царстве Польском, на линию Пермь-Вологда, который устранял, с одной стороны, расходы на ненужные крепости, неспособные устоять перед современным артиллерийским огнем, с другой – давал возможность сконцентрировать армию для успешного действия против австро-германских войск8 . И здесь интересна не только его верная, по сути, позиция (учитывая плачевное состояние западных крепостей), но и дар предвидения: через 30 лет, уже в ходе боев 1939–1940 гг. на Восточном и Западном фронтах, судьбы сражений во многом решала авиация, но никак не крепости – устаревшие польские или вполне современные французские, бельгийские и голландские9 .

Третьей целью проводившихся Сухомлиновым реформ была военная техника. Сухопутная война в Маньчжурии продемонстрировала важность недооцененных типов оружия, а именно пулеметов и горной артиллерии. В первые двенадцать месяцев пребывания Сухомлинова на посту его министерство приняло на вооружение две новые гаубицы; значение мортирной и тяжелой артиллерии также было учтено, и если проводилось в жизнь в минимальных размерах, то исключительно по финансовым соображениям10. Были сделаны первые крупные заказы на пулеметы 1909 г. выпуска, которые стали значительно легче и, следовательно, по своим тактико-техническим характеристикам превосходили старые модели11. Число пулеметов в арсенале армии, составлявшие накануне Русско-японской войны приблизительно 1000 единиц, к 1914 г. возросло до 4000, хотя и эта цифра была на 17% меньше положенной нормы12.

Сухомлинов также, как выяснилось, обладал достаточным воображением, чтобы предвидеть военное использование моторизированного транспорта и авиации. Именно при нем появились и получили дальнейшее развитие совершенно новые виды и рода войск. Историк справедливо замечает: «…поколение пятидесятых годов, из которого вышли большинство генералов Первой мировой войны, совершило гигантский скачок из прошлого в будущее: от лошадей к автомобилям, самолетам и телефонам»13. Так, например в 1910 г. была создана первая учебная автомобильная рота, ставшая вскоре центром автомобильно-техничекого обеспечения войск и образцом для создания автомобильной службы русских вооруженных сил вообще (рис. 2). Необходимо понимать, что под стандартным строевым названием «рота» в стране появился первый испытательный, исследовательский и учебный центр, впоследствии преобразованный в первую в России Военную автомобильную школу14. В предвоенный период Россия успешно экспериментировала с броневыми автомобилями. Предложение Сухомлинова о сформировании «бронированной пулеметной автомобильной батареи» положило начало существованию блиндированных (т. е. защищенных стальной броней) автомобилей в русской армии и формированию первой в мире броневой части15 (рис. 3, 4).

Рис. 2. Николай II и генерал В.А. Сухомлинов обходят моточасти учебной автомобильной роты после пробега Петербург-Москва-Петербург (Новый Петергоф. 12 июня 1912 г.)

Нельзя не отметить успехи, достигнутые в новом для России – авиационном деле. Сухомлинов в своей докладной записке императору «О предложениях постановки и развития воздухоплавательного дела в русской армии» 19 ноября 1911 г. подчеркивал, что «Военное ведомство должно направить ныне все усилия для скорейшего снабжения армии самолетами»16. 10 мая 1912 г. вступил в силу закон об отпуске средств на формирование авиационных отрядов и укомплектование их материальной частью, а 12 августа по военному ведомству был издан приказ, согласно которому вводился в действие штат воздухоплавательной части Главного управления Генерального штаба. С возникновением в русской армии единого органа, руководившего воздухоплаванием и авиацией, последняя практически выделилась в самостоятельный род войск (рис. 5) (правда, находившийся еще в подчинении у Главного инженерного управления). Эта памятная дата указом президента Российской Федерации 1997 г. № 949 была официально установлена как День Военновоздушных сил.


Рис. 3. Записка военного министра с распоряжением о формировании «автомобильной пулеметной батареи», положившая начало бронесилам в России


Рис. 4. Точная копия бронеавтомобиля «Руссо-Балт» 1914 г. 1-й автомобильной пулеметной роты Русской императорской армии –возле здания Центрального музея современной истории России. Москва, 2011 г.


В 1914 г. Сухомлинов лоббировал вопрос постановки на вооружение четырехмоторного стратегического самолета-разведчика и бомбардировщика «Илья Муромец», созданного талантом молодого авиаконструктора И.И. Сикорского. Это событие определило начало создания в русской армии тяжелой стратегической бомбардировочной авиации17. «Илья Муромец» постоянно модернизировался и выпускался различными сериями. По своим летнотехническим характеристикам эти самолеты вплоть до 1917 г. считались непревзойденными в мире. Каждая машина приравнивалась к боевому отряду со всеми положениями и штатами18. Всего Военное министерство передало заводу 82 заказа на постройку этих самолетов19 (рис. 6).

Рис. 5. Военный министр поздравляет поручика Е.В. Руднева – одного из первых военных летчиков – с успешным полетом. 1913 г.


Рис. 6. Самолет-гигант гениального русского конструктора И.И. Сикорского – «Илья Муромец»

Накануне Первой мировой войны военный министр принял решение об объединении имеющихся 39 авиационных отрядов (244 боевых самолета) в единые авиационные войска, однако законодательного оформления эта мера не получила. В то же время, создание в России авиационной службы позволило успешно применять самолеты в начавшейся крупномасштабной войне. 

За годы, предшествовавшие началу Первой мировой войны, Сухомлинов разработал и провел в жизнь четыре программы перевооружения армии – одну в 1910 г., две в 1913 г. и еще одну в 1914 г. Как можно было ожидать, в совокупности четыре плана перевооружения требовали выделения только на сухопутные силы в течение десяти лет дополнительного миллиарда рублей сверх обычных расходов. Как следствие бюджетные расходы страны резко возросли. К примеру, расходная часть бюджета России в 1913 г. составила 3094,2 млн р. (в 1900 г. – 1459,3 млн р.). Самыми крупными статьями расхода являлись военные нужды: в общей сложности на эти цели ассигновалось около 28 % (для сравнения: в 1913 г. в Германии, Англии и Франции соответственно расходовалось 27, 35 и 27 %) государственных средств. К 1914 г. Россия тратила на нужды армии и флота 965 млн р. – сумма эта почти на 33 % превышала те 643 млн р. из бюджета 1909 г., когда Сухомлинов занял свой пост. Экстраординарный рост военных расходов сыграл решающую роль в выходе российской промышленности из периода экономического кризиса20.

Начавшаяся война не дала возможности осуществиться многим мероприятиям последней – «Большой программы», полное выполнение которой намечалось к 1 ноября 1917 г., а главной части, связанной с артиллерией, к 1 апреля 1917 г.21 И все же, несмотря на это, к началу войны мобилизованная русская армия достигала на всех фронтах грандиозной цифры: 1830 батальонов, 732 эскадрона и 6720 орудий22. Спустя девять лет после неудачной Русско-японской войны в России была подготовлена грозная по численности вооруженная сила, не уступавшая соединенной силе двух наиболее опасных врагов, Германии и Австро-Венгрии23.


Но была ли Россия действительно готова к войне, как об этом заявлял Сухомлинов в нашумевшей статье под боевым заголовком: «Россия хочет мира, но готова к войне»?24 Субъективно военный министр не лгал: армия действительно была готова к крупномасштабному конфликту, но только к тому, на который рассчитывали генеральные штабы всех крупных держав Европы. То есть сроком не более 6 месяцев. Еще в записке 1909 г. Сухомлинов утверждал, что политические и экономические условия жизни соседей России не допускают возможности ведения длительной борьбы. Поэтому программа перевооружения русской армии строилась в расчете на краткосрочную войну, на возможность создать в ее начале превосходство сил для решительного и быстрого наступления и ведение боевых действий за счет заготовленных заранее запасов вооружения и боеприпасов25. Бесспорно, для ведения такой войны Военное министерство действительно сумело поднять вооруженные силы на общеевропейский уровень, что само по себе было превосходным результатом, если вспомнить, в каком беспомощном состоянии Российская империя находилась после революции 1905–1907 гг. – и в материальном, и в финансовом отношениях.

Именно поэтому уже в эмиграции генерал Сухомлинов имел все основания отметить: «Прежде всего, вопрос – готовы ли мы были к войне? В 1909 году не только безусловно не готовы были, но наша армия находилась в полнейшем развале. В 1914 году же в ней порядок и боеспособность оказались восстановленными настолько, что к выступлению в поход продолжительностью от четырех до шести месяцев никаких сомнений не возникало»26. «Генерал Сухомлинов абсолютно прав, – отмечает М.В. Оськин. – Накопленные запасы артиллерийских боеприпасов закончились ровно на пятый месяц войны (первые требования Ставки о радикальной экономии снарядов – декабрь 1914 г.), а последние запасы были расстреляны в Карпатах еще за три месяца – к апрелю 1915 г.»27 Сухомлинов также вполне справедливо указывал на неправомерно большое расходование запасов фронтами, где оружие и снаряды исчезали в невиданных количествах. На некоторых участках безответственные командиры относились без должного внимания и расчета к использованию техники и боеприпасов. По крайней мере, очевидцы свидетельствуют, что с полей битв русские (в отличие от немцев) оружие не собирали. Лишь год-полтора спустя, встав перед проблемой нехватки оружия, командиры стали выдавать премии за нахождение готовой к бою винтовки.

К 1914 г. русская армия имела мобилизационные запасы почти в полном соответствии с утвержденными нормами, хотя сами эти нормы и оказались заниженными. И, конечно же, эти нормы не могли учесть ни грандиозных масштабов конфликта, ни беспрецедентной скорости расходования орудийного снаряжения.

Военный министр России был не один в своих просчетах, считая, что война продлится не более 4–6 месяцев. Подобные ошибки не являлись специфическими особенностями ни русской армии, ни ее Генерального штаба в целом, а также особенностями отдельных личностей. Все были уверены, что при «технике XX века» экономика любой страны длительную войну выдержать не сможет. Этот «психоз», или «состояние умов», охвативший военные верхи Франции и Германии, не говоря уже о Великобритании, не мог не затронуть и Россию, которая, будучи союзницей Франции, имела с ней постоянные совещания по военным вопросам в предвоенные годы.

Во второй части статьи хотелось бы остановиться на эмигрантской жизни экс-министра, она во многом не известна – в отличие от его государственной деятельности на родине, судя по многочисленным архивным источникам28. Неудивительно, что ограниченность в достоверной документальной информации привела к неточностям и искажениям исторических фактов, которые до сих пор можно встретить в отечественной и иностранной литературе.

Итак, Октябрьская революция застала Сухомлинова в Петропавловской крепости. Поначалу новый режим мало чем облегчил жизнь заключенного. Однако уже 1 мая 1918 г. по декрету большевистского правительства бывший военный министр был освобожден по амнистии, как достигший семидесятилетнего возраста.

Вскоре по бывшей столице прокатилась новая волна массовых репрессий29. Многие из тех с кем Сухомлинов до недавнего времени находился в заключении (бывшие министры внутренних дел Н.А. Маклаков, А.Н. Хвостов, министр юстиции и последний председатель Государственного Совета – И.Г. Щегловитов, директор департамента полиции С.П. Белецкий), были этапированы в Москву, где в Петровском парке их публично расстреляли30.

При таких условиях оставаться в Петрограде стало не безопасно. Сухомлинов отчетливо понимал, что не сегодня – завтра он мог вновь очутиться не только в тюрьме, но и «на том свете», тем более что его фамилию стали называть как случайно избежавшего расстрела. Поначалу он скрывался на одной из мансард в Коломне31, а затем и вовсе решился покинуть Советскую Россию.

Как и большинство беженцев, Владимир Александрович воспользовался близостью Петрограда к финляндской границе. Вечером 22 сентября он отправился на Финляндский вокзал, где сел в поезд до станции Белоостров, располагавшейся на южном берегу пограничной реки Сестры. 24 числа, переправившись через реку, Сухомлинов оказался на финской станции Раяйоки32.

К этому времени в Финляндию уже прибыли дворяне самых благородных кровей, интеллигенция, политики и чиновники, крупные предприниматели, высокопоставленные офицеры. Можно упомянуть, что кузен Николая II великий князь Кирилл Владимирович приехал в Финляндию еще весной 1917 г. Из бывших министров здесь находился А.Ф. Трепов, возглавивший в Гельсингфорсе33 «Особый комитет по делам русских в Финляндии». А в ночь на 19 октября 1918 г. на вокзале Раяйоки объявились бывший премьер-министр В.Н. Коковцов с супругой.

Лиц, пытавшихся проникнуть нелегальными путями в Финляндию, оказалось так много, что погранкомендант капитан К.Н. Рантакари еще в сентябре заявил о своем единоличном решении пропускать их в страну. Сенат поддержал это решение, и границу открыли34. Было очевидным, что люди могли проникать в Финляндию, минуя пограничную охрану, с этим не могли совладать ни подразделения регулярной Красной армии, ни финская пограничная стража.

О появлении на станции Раяйоки бывшего военного министра было доложено погранкоменданту, который в свою очередь перевез его в Терийоки35. Далее Сухомлинов отправился в Гельсингфорс, после того как получил официальное разрешение властей прибыть в финскую столицу.

Судя по вышедшим в Гельсингфорсе нескольким небольшим очеркам Владимира Александровича, логично предположить, что в Финляндии он пробыл несколько лет, вплоть до 1920 г.36 Несмотря на значительный поток эмигрантов, на постоянное жительство в недавно еще русской Финляндии оставалось мало представителей высшего света и интеллигенции. Многие из них задержались в финском государстве на год-два, но затем покинули его в 1920-х гг., отправляясь дальше на запад. Крупные центры континентальной Европы притягивали к себе более широкими горизонтами.

Переехав в Германию и окончательно обосновавшись там, Владимир Александрович в одиночестве заканчивал свой век на чужбине. Практически вся эмиграция отвернулась от генерала, и мало кто из русских поддерживал отношения с бывшим министром.

Обозленный несправедливостью по отношению к себе, Сухомлинов попытался реабилитироваться. В своих трудах, написанных «по памяти», он не стеснялся в выборе слов и фраз в критике своих недругов, не исключая и лиц императорской фамилии. Как следствие, эти работы не только не реабилитировали экс-министра, а еще больше усилили критические отзывы, звучащие в его сторону.

«Erinnerungen» («Воспоминания» – нем.) вышли в декабре 1923 г. на немецком языке. В январе 1924 г. объемный том книги был напечатан на русском языке уже по новой орфографии в «Русском универсальном издании» в Берлине. А в 1926 г., как уже отмечалось, в СССР вышло переиздание – вероятно, тут ко двору пришлись диатрибы генерала против либералов, буржуазии, Временного правительства и т. д. В 1925 г. в Берлине вышла следующая работа Сухомлинова – брошюра о великом князе Николае Николаевиче. В так называемых «Очерках за рубежом» автор перешел все границы такта, из-под его пера вышел, по сути, полемический труд дурного тона37.

Известный русский писатель и прозаик Р.Б. Гуль, описывая эмигрантскую жизнь в Берлине в своих мемуарах, в том числе упоминает о визитах бывшего военного министра Сухомлинова в немецкое издательство «Таурус», где Роман Борисович тогда работал: «Он приходил к Г.Г. Блюменбергу, бывшему московскому издателю, онемеченному русскому, помогавшему ему в издании двух его книг (“Вел. кн. Николай Николаевич младший” и “Воспоминания”). Книги успеха не имели. Когда Сухомлинова хоронили на русском кладбище в Тегеле, один могильщик, бывший белый офицер, будто бы, сказал: “Ну, немецкий шпион, иди в немецкую землю”»38.

Этот факт неприличной сцены на похоронах также нашел свое отражение в воспоминаниях последнего дворцового коменданта генерал-майора В.Н. Воейкова: «Нашелся милый соотечественник, позволивший себе, к великому возмущению присутствовавших, даже в такую минуту возразить архиерею в резкой форме и сказать по адресу покойного несколько грубых слов. Этот факт свидетельствует о том, как сильно действует на людей массовый психоз, заставляя их повторять с чужих слов то, о чем они ровно никакого понятия не имеют и в чем даже разобраться не хотят»39.

Ошибочных представлений, связанных с рассматриваемой персоналией, сколько угодно. Даже в новейшем переиздании мемуаров В.А. Сухомлинова в предисловии отмечается, что в эмиграции бывший военный министр поселился в пригороде Берлина на вилле у Ванзе, и в 1923–1926 гг. был консультантом по восточноевропейским вопросам при главном штабе рейхсвера40. Необходимо пояснить, что основой для такого поспешного вывода, скорее всего, послужила книга советского журналистаисторика М.К. Касвинова, в которой, помимо вышесказанного, также утверждается, что Сухомлинов, «некогда совмещавший шпионаж с должностью российского министра», теперь в роли консультанта «помогал группе Секта-Браухича-Фрича отрабатывать планы нападения на Советский Союз»41.

Большинство источников указывают, что Владимир Александрович умер в Берлине. Все его современники, так или иначе, сходятся в этом мнении42. Сегодня с достоверностью можно утверждать, что жизнь бывшего военного министра в эмиграции была полна превратностей и злоключений, он постоянно бедствовал, проживал в ужасных условиях и даже голодал. Впрочем, таковой участи не смогли избежать многие из эмигрантов первой волны.

После переезда в Германию, где Сухомлинову предоставили статус беженца, он на некоторое время поселился в Вандлице – небольшом местечке, расположившемся недалеко от шумного Берлина43. В свое время Вандлиц стал прибежищем многих известных личностей. Одной из известных резиденций был гостевой дом семьи Польстеров по адресу Прецлауэр шоссе, 205. Об этом свидетельствуют и обширные записи старой гостевой книги, недавно найденной при реконструкции здания. Третья запись в книге сделана Владимиром Александровичем и датирована январем 1924 г. 44

По утверждению начальника отдела культуры Вандлица – доктора Клаудии Шмидт-Райтен (dr. Claudia Schihid-Rathjen), досконально изучившей историю и культурное наследие своего муниципалитета, Сухомлинов недолго прожил у Польстеров. Вскоре он перебрался в небольшой дом, который предоставила в его распоряжение семья одного русского офицера45.

За время проживания в Вандлице с 1923 по 1924 гг. Сухомлинов завершил и подготовил к изданию свои мемуары (предисловие книги подписано: «November 1923 – Wandlitzsee»). Особенно холодная зима 1923–24 гг. серьезно подорвала здоровье 75-летнего старика. В конце концов, он заболел и некоторое время проживал в больнице и санатории46.

Сухомлинов умер 2 февраля 1926 г. в берлинской городской больнице, скорее всего от приступа, так как последние годы «тяжело болел сердцем»47. Похоронили бывшего генерала на русском православном кладбище в Тегеле (6-й ряд, 4-й квартал, 17-е место) в западном секторе германской столицы (ул. Виттештрассе, 37).

Следует также отметить, что в годы Второй мировой войны русскому кладбищу был нанесен колоссальный ущерб. Во время восстановления комплекса были вновь насыпаны свыше 150 могильных холмиков и поставлено около 50 могильных крестов48. Повидимому, могила Сухомлинова также пострадала от многочисленных бомбежек и впоследствии была восстановлена. Но, к сожалению, была допущена ошибка, которая не исправлена и по сей день. На деревянном восьмиконечном кресте датой смерти Владимира Александровича указано – 2 ноября, что не соответствует действительности (рис. 7). В учетной карточке захоронения, хранящейся в картотеке храма Святых Елены и Константина, датой кончины отмечено – 2 февраля 1926 г.49 (рис. 8).

Рис. 7. Могила В.А. Сухомлинова. Берлин, кладбище в районе Тегель в западном секторе германской столицы



Рис. 8. Учетная карточка захоронения В.А. Сухомлинова из церковной картотеки на более чем три тысячи анкет, составленных персонально на каждого похороненного


В заключение необходимо отметить, что в оценке русского генералитета времен Великой войны произошел существенный сдвиг. Высший командный состав теперь характеризуется не только по конечному – пораженческому – результату его деятельности. В данном случае ответственность падает в равной степени на все верховное правительство России. Историки видят в генералах прежде всего профессионалов своего дела. Кризис же армии в большей степени представляется прямым следствием коренных противоречий в российском обществе и ошибок высшего политического руководства страны. В свою очередь мы попытались представить личность генерала Сухомлинова в несколько ином, не столь привычном негативном освещении. Представлять его в виде абсолютно положительного персонажа было бы, разумеется, некорректно, однако проявить в его оценке немного терпимости будет не лишним.



1 Генерал В.А. Сухомлинов. Дневник. Письма. Документы: сборник документов. М., 2014. С. 488–497; РГВИА. Ф. 962. Оп. 2. Д. 163. Л. 162–172 об.
2 Цит. по: Курлов П.Г. Гибель императорской России. М., 1992. С. 200.
3 Уткин А.И. Первая мировая война. М., 2002. С. 114; Войтехович К.Г. Высший командный состав Российской императорской армии в годы Первой мировой войны в освещении современной российской историографии // Роль личности в истории: реальность и проблемы изучения. Мн., 2011. С. 23–27.
4 Невский В. Предисловие // Сухомлинов В.А. Воспоминания. М.; Л., 1926. С. 6.
5 РГВИА. Ф. 2000. Оп. 1. Д. 6659. Л. 41.
6 Бескровный Л.Г. Русская армия и флот в начале XIX века. М., 1986. С. 13–14.
7 Айрапетов О.Р. Контекст одной пропагандистской акции 1914 года // Русский сборник: Исследования по истории России. М., 2004. Т. 1. С. 128.
8 Поливанов А.А. Из дневников и воспоминаний по должности военного министра и его помощника 1907–1916 гг. М., 1924. Т. 1. С. 7–8.
9 Айрапетов О.Р. Указ. соч. С. 104.
10 Барсуков Е.И. Русская артиллерия в мировую войну. Т. 1. М., 1938. С. 29.
11 Из Всеподданнейшего доклада по Военному министерству о мероприятиях и состоянии всех отраслей военного управления за 1911 год // Военная промышленность России в начале XX в. (1900–1917). М., 2004. С. 356–363.
12 РГВИА. Ф. 2000. Оп. 2. Д. 2290. Л. 11.
13 Стоун Н. Первая мировая война. Краткая история. М., 2010. С. 18.
14 Кирилец С.В., Канинский Г.Г. Автомобили Русской Императорской армии. «Автомобильная академия» генерала Секретева. С. 62.
15 Коломиец М.В. Броня русской армии. Бронеавтомобили и бронепоезда в Первой мировой войне. М., 2008. С. 40.
16 Дузь П.Д. История воздухоплавания и авиации в России (период до 1914 г.). М., 1981. С. 200.
17 10 декабря (23 декабря – по новому стилю) 1914 г. Является днем рождения российской тяжелой авиации.
18 Бычков В. Русский воздушный богатырь // Крылья Родины. 1987. № 2. С. 32.
19 См.: Цыкин А.Д. От «Ильи Муромца» до ракетоносца. М., 1975; Сытин Л.Е. Все об авиации. М., 2011.
20 Подробнее об этом см.: История России с древнейших времен до наших дней / А.Н. Сахаров, А.Н. Боханов, В.А. Шестаков; под ред. А.Н. Сахарова. М., 2013. Т. 1. С. 581–582.
21 РГВИА. Ф. 2000. Оп. 2. Д. 302. Л. 23–27.
22 Зайончковский А.М. Подготовка России к Мировой войне. М., 1926. С. 94.
23 Численность вооруженных сил по окончании мобилизации составила: Россия – 5 461 тыс. человек, Германия – 3 882 тыс. человек, Австро-Венгрия – 2 300 тыс. человек. (Вержховский Д.В., Ляхов В.Ф. Первая мировая война 1914– 1918 гг. М., 1964. С. 44–45).
24 Россия хочет мира, но готова к войне / Биржевые Ведомости. (Вечерний выпуск). № 14027. 1914. 27 февр.
25 Авдеев В.А. В.А. Сухомлинов и военные реформы 1905–1912 годов // Россия: международное положение и военный потенциал в середине XIX – начале ХХ века. М., 2003. С. 277.
26 Сухомлинов В.А. Великий Князь Николай Николаевич. Берлин, 1925. С. 19.
27 Оськин М.В. Первая мировая война. М., 2010. С. 36–37.
28 Собранные в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА. Ф. 962. Оп. 1, 2) обширные материалы следственного дела В.А. Сухомлинова позволяют считать его личным фондом бывшего военного министра.
29 Постановление Совета народных комиссаров РСФСР от 5 сентября 1918 г. «О красном терроре».
30 Мельгунов С.П. Красный террор в России 1918–1923. М., 1990. С. 22.
31 Коломна – один из старейших районов Санкт-Петербурга. Во второй половине XIX в. эта часть города активно застраивалась доходными домами.
32 Раяйоки (Rajajoki) – железнодорожная станция; в описываемое время находилась на финляндской территории на правом берегу пограничной реки Сестры, в километре от станции Белоостров. Во время Великой Отечественной войны станция подверглась полному уничтожению и более не восстанавливалась.
33 Гельсингфорс (Helsingfors) – шведское название финского города Хельсинки (Helsinki). В 1812–1917 гг. столица и крупнейший город Великого княжества Финляндского в составе Российской империи. Расположен на юге страны, на берегу Финского залива Балтийского моря.
34 Невалайнен П. Российские беженцы в Финляндии (1917–1939). СПб., 2003. С. 63–64.
35 Терийоки (Terijoki) – до 1939 г. финская деревня, входившая в состав Финляндии; ныне Зеленогорск – дачно-курортный пригород Санкт-Петербурга.
36 Сухомлинов В.А. Письмо товарищу эмигранту. I. Гельсингфорс, 1919; Он же. Письмо товарищу эмигранту. II. Гельсингфорс, 1920.
37 Сухомлинов В.А. Очерки за рубежом. Великий Князь Николай Николаевич (младший). Издание автора. Берлин, 1925.
38 Гуль Р.Б. «Я унес Россию». Апология эмиграции. Нью-Йорк, 1984. Т. 1. С. 5.
39 Воейков В.Н. С царем и без царя. Гельсингфорс, 1936. С. 320.
40 Лукашевич А.М. Предисловие // Сухомлинов В.А. Воспоминания. Мемуары. Мн., 2005. С. 34, 45.
41 Касвинов М.К. Двадцать три ступени вниз. М., 1989. С. 56.
42 Наверное, исключением является профессор Рейн, который в воспоминаниях отмечает, что Сухомлинов скончался в санатории под Дрезденом. (Рейн Г.Е. Из пережитого 1907–1918 гг. Берлин, 1935. Т. 2. С. 43).
43 В коллективном сборнике трудов советских военспецов – бывших штаб-офицеров и генералов царской армии – «Великая забытая война», впервые вышедшем в 1925 г., в частности отмечается, что бывший военный министр В.А. Сухомлинов «в настоящее время» проживает в «Wandlitzsee близ Берлина». (Мартынов Е.И. Военные деятели эпохи мировой войны // Великая забытая война. М., 2009. С. 581).
44 Kleines Wandlitz, große Menschen / Märkische Oderzeitung. Bernau, 2010. 17 November.
45 Dr. Claudia Schihid-Rathjen. Geschichtswerkstatt Wandlitz. 2006 – Ein jahr der Jubiläen // Amtsblatt für die gemeinde Wandlitz. 2006. 15 juli. S. 41.
46 Dr. Claudia Schihid-Rathjen. Wandlitz ausflugsort, urlaubsort, zufluchtsort // Wandlitzer extrablatt. 2003. Juni. S. 11; Автор выражает благодарность д-ру К.Ш. Райтен за сотрудничество и предоставленные материалы.
47 См.: Смерть В.А. Сухомлинова / Руль. 1926, Берлин. 3 февр. № 1572; В.А. Сухомлинов / Дни. Париж, 1926. № 921; Умер царский военный министр Сухомлинов / Русский голос. США, 1926. 3 февр. Vol. X. № 3731; Сухомлинов / Сегодня. 1926. 4 февр. № 27.
48 См., напр.: Закидальский А. Русский уголок на чужбине (Кладбищенский храм в Тегеле) // Голос Православия. Берлин, 1952. № 4. С. 63.
49 За предоставленные материалы автор выражает признательность Александру Клюндеру – основателю и редактору сайта «Погост Тегель». Электронный ресурс: URL: http://www.pogost-tegel.info




Комментарии

Написать