en / de

Сабли Богдана Хмельницкого в коллекциях музеев Польши и Украины, Тоичкин Д.В. (Киев, Республика Украина)


Министерство обороны Российской Федерации Российская Академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Четвертой Международной научно-практической конференции 15–17 мая 2013 года 

Часть IV
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2013
© ВИМАИВиВС, 2013 
© Коллектив авторов, 2013

ЗИНОВИЙ Богдан Хмельницкий (1595–1657) – один из самых знаменитых украинских военных и политических деятелей. В послужном списке этого блестящего дипломата и стратега не так уж много поражений. Одним из наиболее болезненных в военном и политическом отношении, да и, вероятно, для самолюбия нового властителя Украины, стал конфузный разгром казацких войск под Берестечком 1651 г. В определенном смысле является знаковым, что исследованные нами образцы мемориального клинкового оружия связаны именно с этим событием.

Исторический путь клинкового оружия, традиционно приписываемого Б. Хмельницкому, в целом исследован неплохо, и, не в последнюю очередь, благодаря интригующим надписям, не раз повторенным на исторических клинках. Тем не менее, среди специалистов до сих пор нет единого взгляда на эту проблему. Пришло время подвести первые итоги непростой истории «гетманских» клинков.

В 2002 г. на Украине состоялась выставка казацких реликвий из коллекций европейских музеев, посвященная гетманским клейнодам и предметам личного обихода Богдана Хмельницкого1. В опубликованных материалах выставки особое внимание было уделено клинковому оружию2. Напомним основные вехи исторического пути раритетов.

Наиболее основательную, подтвержденную историю имеет палаш из Музея фундации князей Чарторыйских Национального музея в Кракове (Польша).  

Впервые раритет упоминается среди памятников княжеского собрания, которое в 1801–1831 гг. функционировало в Пулавах как музей «Святыни памяти», позже – «Святыни Сивиллы». Именно в инвентарях последнего встречаем такие описания гетманского оружия:

«Палаш в черных ножнах, оковка железная, с золотым портретом Богдана Хмельницкого и им подаренный костелу в Сокале. На лезвии надпись: “Что под Зборовом, Збаражем, дабы нашей славе не было утраты”»3.

«Палаш в черных ножнах. Оковка железная. Принадлежал Богдану Хмельницкому»4.

История памятника документально продолжается после переезда коллекции в Краков. Для «каталога Оружейни от 1877 г.» было составлено новое описание образца:

«Сабля простая, уничтожена ржавчиной, с золотым бюстом Богдана Хмельницкого. Без ножен»5.

И все же наиболее важным письменным источником, позволившим идентифицировать палаш как оружие Б. Хмельницкого, является рукописный каталог Станислава Свежа-Залесского, где впервые в полном объеме приведен реконструированный текст на клинке6, а также подхвачена мысль предшественников о пожертвовании гетманом палаша костелу в Сокале7. Последний факт вызывает у специалистов справедливые сомнения: на сегодняшний день отсутствует информация о визитах гетмана в Сокаль, равно как о его пожертвованиях католическим храмам8.

Попробуем выявить новую информацию в ходе оружиеведческого анализа этого вещественного источника (рис. 1).


Рис. 1. Палаш, середина XVII в., эфес – вторая половина XVIII в., Польша – Украина. Музей фундации князей Чарторыйских Национального музея в Кракове, Польша, инв. № MNK XIV-35 

Палаш, сер. XVII в., эфес – II пол. XVIII в., Польша – Украина.

Место хранения: Музей фундации князей Чарторыйских Национального музея в Кракове, Польша, инв. № MNK XIV-35.

Материалы: Сталь, золото, дерево, кожа.  

Ремесленные техники: Ковка, насечка.

Технические характеристики оружия (мм): Общая длина – 995; длина клинка – 874; ширина у пяты – 52.

Сохранность, консервация, реставрация: Впервые информация о состоянии палаша появляется в уже упомянутом краковском каталоге 1877 г., где отмечено, что оружие «уничтожено ржавчиной» и «без ножен». Вероятно, это связано с ужасающими условиями ее хранения во время скитания пулавских коллекций в 1831–1874 гг.9

Клинок оружия поврежден ржавчиной, средняя часть практически уничтожена. В верхней и нижней частях расположены сквозные отверстия. Большая часть поверхности покрыта кавернами. Из декора полностью сохранился только портрет. Эфес в посредственном состоянии.

Морфологическая характеристика: Клинок стальной, прямой, широкий, без елмани. Боевой конец двулезвийный, острие на средней линии клинка. На внешней стороне клинка при пяте золотой насечкой в круге изображен бюст казацкого гетмана с булавой в правой руке, заметны также остатки рамки и надписи. В центральной части клинка – фрагменты золотой шестилучевой звезды.

В ранних описаниях исследуемое оружие не случайно называли то палашом, то саблей. Ведь по формам и размерам клинка оно занимает как бы промежуточное положение между саблей и палашом тяжелой кавалерии, распространившемся в европейских армиях XVII в. Незначительное искривление спинки массивного клинка в стиле «гусарского палаша»10 отражает процесс поиска оптимальной формы полосы ранних палашей, который предшествовал их позднейшей унификации уже в кирасирских и драгунских частях. Двулезвийный боевой конец характерен для палашей XVII в. В целом морфологические особенности клинка безусловно свидетельствуют о европейских корнях исследуемого оружия.

Эфес закрытого типа, гарда дуговидная щитовая, с перекрестьем. Широкая оковка, охватывающая часть рукояти, завершается миндалевидным навершием. Указанную форму сабельного эфеса, предназначенную, в первую очередь, для кавалеристов, польские специалисты связывают с развитием гусарской сабли, относя ее появление ко второй половине XVІII в.11 (рис. 2).

Рукоять насадная, деревянная, обтянутая кожей черного цвета.

В целом, в позднейшей замене эфеса нет ничего необычного. Мемориальное оружие служило столетиями, часто его использовали по основному боевому назначению. Основную ценность в нем составлял подписной клинок – эфесы же нередко приходилось менять на более современные.

Ножны утрачены.


Рис. 2. Эфес палаша из Музея фундации князей Чарторыйских Национального музея в Кракове 

Символика, эпиграфика: Все изображения и надписи на клинке выполнены в единой технике и стиле, которые свидетельствуют об их композиционном и хронологическом единстве. По данным С. Свежа-Залесского, на клинке палаша находился следующий текст:

SZCZO POD ZBOROWOM ZBARAZOM S AWY ZAROBYLI / JNJ POD BERESTECZKOM NA H OWU UTRATYLY / NE BU O NA ACHOW SWOICH SIA PORYWATY / JZB[…] ZARAZ W SKOK UTEKATY / TOBY W NASZOY S AWIE NE BU O UTRATY / 1652

(ЧТО ПОД ЗБОРОВОМ, ЗБАРАЖОМ СЛАВУ СТЯЖАЛИ / ДРУГИЕ ПОД БЕРЕСТЕЧКОМ НА ГОЛОВУ ПОТЕРЯЛИ / НЕЧЕГО БЫЛО НА ЛЯХОВ СВОИХ ПОРЫВАТЬСЯ / І З Б… ТУТ ЖЕ В СКОК БЕЖАТЬ / ТО БЫ НАШЕЙ СЛАВЕ НЕ БЫЛО УТРАТЫ /1652)

Уязвимым местом в изучении текста является утеря оригинальной клинковой эпиграфики – можем рассматривать лишь ее реконструкцию начала XX в.

Чрезвычайно важным признаком клинка является дата – 1652 г. Датировки часто присутствуют на памятном оружии, составляя важную часть мемориальной традиции. К сожалению, именно эта традиционность не позволяет по нанесенным датам точно определить период происхождения надписей: указанные на клинках датировки имеют отношение скорее к памятным событиям, связанным с правлением прославляемых государственных деятелей, нежели со временем изготовления клинков и самой эпиграфики.

Золотая схематически переданная звезда не только обозначает центр удара клинка, но имеет астрологическое значение, ведь она создана в период расцвета астрологической и алхимической символики в Европе12.

Звезда изображенной формы больше похожа на шпору, нередко изображаемую на оружейных клеймах13. Впрочем, ни расположение, ни способ выполнения не дают оснований считать ее клеймом.

Иконография: Чрезвычайно важным для атрибуции образца является анализ портрета, нанесенного на клинок в технике насечки золотом. Традиция исполнения подобных изображений на клинковом оружии была невероятно популярной в Речи Посполитой еще со времен Стефана Батория. В целом золотой портрет властителя на клинке – важная, почти обязательная составляющая традиции мемориальных клинков, хорошо разработанная оружиеведами на материалах многочисленных «баторовок», «яновок» и «августовок» еще с 30-х гг. XX в. Такие изображения выполняли, в первую очередь, в честь изображенной особы и с целью выражения верноподданнических чувств: факт наличия портрета на клинке ни в коем случае нельзя считать безоговорочным свидетельством непосредственной принадлежности оружия портретированному14 (рис. 3). Впрочем, исследуемое изображение заметно выделяется среди массы портретов на польских клинках. Искусствоведы и историки единодушно отмечают уникальность художественного образа, объединяющего обобщенные черты представителя «казацкой нации» с исторической конкретикой15. Портретированный предстает человеком с выразительными чертами лица, пышными усами и прической с оселедцем. Следует выделить также богатую, возможно, праздничную одежду, отсутствие головного убора (на клинковых изображениях, прославляющих монархов, корона – обязательный атрибут) и наличие символа власти – гетманской булавы. 


Рис. 3. Портрет на клинке палаша из Музея фундации князей Чарторыйских Национального музея в Кракове  

Старший научный сотрудник Национального музея истории Украины Е.Б. Походяща отмечает, что в иконографии Б. Хмельницкого данный портрет является уникальным и представляет высокую ценность как источник. Возможно, образцом для портрета служила неизвестная гравюра с изображением Б. Хмельницкого. На наш же взгляд, ракурс и черты лица портретированного почти полностью отвечают знаменитому изображению Хмельницкого на гравюре В. Гондиуса.

В итоге, по совокупности признаков, краковский палаш (в первую очередь клинок) является чрезвычайно ценным, раритетным экземпляром, представляющим украинское мемориальное оружие XVII в. Об этом свидетельствуют не только документальная история, но и морфологические особенности этого оружия, использованные ремесленные техники, незаурядный уровень отделки клинка, наконец, содержание клинковой эпиграфики.

Не можем, конечно, исключать личную принадлежность сабли самому Богдану Хмельницкому, что, в частности, засвидетельствовано в рассмотренных выше документах начала XІX в. Они, однако, скорее образуют историческую легенду – стихийные бедствия и многочисленные военные опустошения Сокаля и его святынь на протяжении последних трех столетий практически похоронили надежду отыскать надежные документальные свидетельства передачи необычного гетманского подарка одному из местных католических храмов.

И все же наибольшая интрига сложилась вокруг еще одного образца – сабли, которая нынче хранится в Переяслав-Хмельницком государственном историческом музее. Исторический путь этого раритета окружен аурой таинственности с самого начала появления сабли в поле зрения исследователей.

Первые сведения о «сабле Хмельницкого» появляются в каталоге собрания украинских древностей В. Тарновского. Знаменитый коллекционер не только разместил фотомеханическую репродукцию этой «казацкой сабли» из своей коллекции, но и выполнил чрезвычайно подробное для своего времени описание этого выдающегося образца16 (рис. 4). С того времени раритет хранился в созданном на базе коллекции Тарновского Черниговском историческом музее. В 1954 г. экспонат был передан в новосозданный тогда Переяславский исторический музей17, где он хранится и сейчас.


Рис. 4. Фототипия «сабли Богдана Хмельницкого» (№ 126) из каталога колекции В.В. Тарновского 

Легендарная история сабли связана, в первую очередь, с ее происхождением. Текст первого каталога умалчивает об обстоятельствах приобретения В. Тарновским легендарного оружия. В музейной же инвентарной книге можно прочесть, что сабля вместе с имуществом Ю. Хмельницкого оказалась в Турции, где ее купил некий болгарин. Позднее он передал оружие генералу Скобелеву в знак благодарности русским, освободившим Болгарию от османов. Раритет хранился у потомков генерала, у которых ее выкупил В. Тарновский18.

Происхождение этой истории остается неизвестным. Из-за отсутствия надежных источников, подтверждающих эту гипотезу, она быстро переросла в исторический миф, приукрашенный новыми яркими подробностями. По новым версиям, саблю подарил Хмельницкому сам король Речи Посполитой Ян Казимир перед Переяславской радой, дабы заручиться расположением непокорного гетмана (в другой версии фигурирует король Сигизмунд ІІІ)19. В популярной литературе и многочисленных публикациях в средствах массовой информации различные варианты этого кочевого сюжета странным образом сочетаются с отрывками задокументированной истории ранее рассмотренного краковского экспоната, в частности, с трагическими страницами его укрытия, в буквальном смысле слова, в стенах дворца Замойских в Клеменсове на протяжении 1830–1860-х гг.

Возвращаясь к нашему историко-оружиеведческому анализу, надеемся не только заполнить лакуну в современных знаниях о памятнике, как образчике старинного клинкового оружия, но и выявить новую источниковедческую информацию относительно происхождения одиозной клинковой эпиграфики.  


Рис. 5. Карабела, Османская империя – Речь Посполитая, вторая половина XVII в. Переяслав-Хмельницкий государственный исторический музей, Переяслав-Хмельницкий, Украина, инв. № ПХМ 3569/КВ 1319  

На рис. 5 – Карабела, Османская империя – Речь Посполитая, II пол. XVII в.

Место хранения: Переяслав-Хмельницкий государственный исторический музей, Переяслав-Хмельницкий, Украина, инв. № ПХМ 3569/КВ 1319.

Материалы: сталь, золото (пробы 958, 585, 750), ювелирное серебро, единый сплав, слоновая кость, дерево, кожа.

Судя по выявленной чрезвычайно неравномерной микротвердости клинковой стали, большому количеству дефектов в виде каверн и характерной макроструктуре, можем сделать вывод о том, что клинок изготовлен из сварной (фасонной) стали.

Отметим, что гарда покрыта позолотой 750°, тогда как медная или бронзовая оковка с яркой сине-зеленой патиной позолочена сплавом более низкой пробы – 585°. Металлические детали оправы ножен изготовлены из ювелирного серебра и покрыты слоем высококачественной позолоты (958°). Таким образом, золочение было выполнено различными амальгамами, возможно в разное время (рис. 6).


Рис. 6. Эфес «сабли Богдана Хмельницкого» из коллекции Переяслав-Хмельницкого исторического музея 

Техники: Ковка, литье, гравировка, чеканка, рифление, золочение, чернение, резьба.  

Технические характеристики оружия: (мм): Общая длина – 925; длина клинка – 805; ширина у пяты – 36.

Сохранность, консервация, реставрация: Эфес сабли в удовлетворительном состоянии. Щечка рукояти с внутренней стороны требует реставрации. Клинок требует как минимум удаления ржавчины и консервации.

Морфологическая характеристика: Клинок стальной, средней длинны, с небольшой невыразительной елманью (пером) и одним неглубоким долом. Обух сужается в направлении пера с верхним фальшлезвием. Боевой конец двухлезвийный, острие расположено на средней линии клинка.

С внутренней стороны на клинке выгравирован мальтийский крест. На внешней стороне гравировкой нанесена надпись латиницей.

В первой четверти клинка с каждой стороны симметрично расположены по пять углублений, еще двумя парами отмечено начало елмани. Судя по всему, тут мы сталкиваемся с международной оружейной производственной традицией: подобные углубления, иногда простые, иногда заполненные золотым сплавом или даже в виде кастов для ювелирных камней, известны на клинках кочевников еще раннего средневековья. Позднее традиция укоренилась как производственное маркирование в Европе (наиболее известные примеры встречаем на клинках мастеров Италии и Речи Посполитой). Специалисты отмечают, что чаще всего их можно встретить на европейских клинках периода XVІ–XVІI вв.

Эфес открытого типа. Гарда простая, крестообразная, изготовлена из серебряного сплава, позолочена. Длинные тонкие кильйоны заканчиваются орнаментированными шариками. Перекрестье образует единую конструкцию с крестовиной, шипы средней длины. Гарда покрыта гравированным и чеканным орнаментом, украшенным чернением.

Щечки рукояти из резной слоновой кости закреплены на трех заклепках, украшенных розетками. Боковые грани щечек сужаются в нижней части, что характерно для польских и турецких боевых карабел XVII в.20 Навершие выполнено в виде стилизованной головы орла. Вдоль рукояти пролегает бронзовая оковка, украшенная гравировкой.

Приняв во внимание комплекс технических и механико-кинематических характеристик сабли, приходим к выводу, что перед нами, в первую очередь, рубящее кавалерийское оружие.  

Ножны деревянные, обтянутые кожей черного цвета. Оправа выполнена из серебряного ювелирного сплава, позолочена, состоит из устья, двух обоймиц с подвижными кольцами и наконечника. Все элементы оправы покрыты чеканным и гравированным черненым растительно-геометрическим орнаментом.

Орнаментика: Оформление эфеса и ножен выполнено в единой стилистической манере. Щечки рукояти покрыты резьбой с изображением двулистников, на навершии скомпонованных с меньшими листиками. Серебряная позолоченная гарда покрыта гравированным орнаментом, украшенным чернением: в центре пустого поля изображен цветок в круге, в окружении четырех крупных, симметрично расположенных двулистников. На оковке также гравированы двулистники, образующие арабеск.

Ножны украшены в классических турецких техниках – гравировкой и чернением. Художественная композиция построена на основе крупных, симметрично расположенных многолепестковых розеток и фестончатых арок, заполненных двулистниками. Фон внутри арок обработан рифлением (рис. 7).


Рис. 7. Орнаментика оправы «сабли Богдана Хмельницкого» из коллекции Переяслав-Хмельницкого исторического музея 

В целом исследованная орнаментика выполнена в русле традиций турецкого декоративно-прикладного искусства периода конца XVI – второй половины XVII вв.21 В манере исполнения отдельных декоративных элементов ощущается европейское влияние.  

Символика и эпиграфика: Наибольшую интригу, конечно, представляет надпись на клинке, которая повторяет текст исследованного выше краковского палаша, с некоторыми отличиями (рис. 8, 9):

BOGDAN / CHMIELNICKI (БОГДАН / ХМЕЛЬНИЦКИЙ)

Далее на клинке расположены пять углублений и продолжение надписи:

SZCZO POD ZBOROW … ZBARAZEM S AWY ZAROBYLY / TO Y POD BERESTECZKOM NA HO OWU UTRATYLY / NEBU O SIE NA LAHOW SWOYH PORYWATY / Y WSKOK ZA NEMY UTEKATY / TO NE BU OBY W NASZY S AWY UTRATY.

(ЧТО ПОД ЗБОРОВОМ, ЗБАРАЖОМ СЛАВУ СТЯЖАЛИ/ ТОТ ПОД БЕРЕСТЕЧКОМ НА ГОЛОВУ ПОТЕРЯЛИ / НЕЧЕГО БЫЛО НА ЛЯХОВ СВОИХ ПОРЫВАТЬ / В СКОК ЗА НИМИ БЕЖАТЬ / ТО НЕ БЫЛО БЫ В НАШЕЙ СЛАВЕ УТРАТЫ.)  


Рис. 8. Надпись при основе клинка «сабли Богдана Хмельницкого» из коллекции Переяслав-Хмельницкого исторического музея  


Рис. 9. Надпись на внешней стороне клинка «сабли Богдана Хмельницкого» из коллекции Переяслав-Хмельницкого исторического музея

На сегодняшний день единственный сравнительный анализ обоих текстов выполнил Ю. Савчук. Исследователь считает, что краковский вариант в большей мере «полонизирован»22. Он также замечает, что появление простого мальтийского креста, гравированного на внутренней стороне полосы при пяте, «полонизирует» всю символику: кресты этого типа не были приняты в казачьей среде (рис. 10). Этот крест, широко используемый в отрядах гусар, подкреплен польскоязычным выражением: «нечего было на ляхов своих порывать»23, действительно мог бы стать сильным аргументом в пользу возникновения мемориального текста именно в среде полонизированного крыла шляхетского окружения гетмана. Все же необходимо принять во внимание, что хотя мальтийский крест и не получил широкого распространения на войсковых украинских знаменах, а в народной символике Нового времени чаще встречается  в западных регионах Украины24, его, однако, периодически встречаем на старшинских гербах, а также предметах декоративно-прикладного искусства XVII в., и в первую очередь – на изделиях золотых дел мастеров из Центральной Украины25. Таким образом, маловероятно, чтобы указанная форма креста в данном случае позволяла делать далеко идущие выводы. К тому же, стилистика текстов создает устойчивое ощущение, что они создавались в украинской разговорной среде. Ю. Савчук даже допускает возможность исполнения изначальной надписи на клинке палаша кириллицей и позднейшей транслитерации латынью уже в музейном каталоге (такие случаи известны в истории польской музейной документации)26.


Рис. 10. Изображение мальтийского креста на клинке «сабли Богдана Хмельницкого» из коллекции Переяслав-Хмельницкого исторического музея 

Научная интуиция не подвела исследователя – обе надписи на клинке оказались значительно более «украинскими», чем это могло показаться на первый взгляд. Анализ этих текстов, выполненный специалистами Национальной библиотеки Украины им. В. И. Вернадского, свидетельствует, что их лексическая структура типична именно для украинского языка XVII в. Фактически украинские слова транслитерированы латиницей27.

Следует также согласиться с предположением исследователя, что приведенное на клинке высказывание могло принадлежать как самому гетману, так и его шляхетскому окружению, ведь содержание текста хорошо коррелирует с политическими настроениями и атмосферой, воцарившимися на Украине в 1652 г. (именно этот год упомянут в надписи на палаше)28.

Таким образом, Ю. Савчук высказал предположение, что изготовление сабли могло иметь определенный символический смысл как напоминание о достигнутом казацкой элитой взаимопонимании, проявлении солидарности в готовности продолжать вооруженную борьбу29

Попытавшись установить относительный возраст надписей (сравнительно с клинком) мы проанализировали увеличенные изображения букв. Судя по всему, обе надписи выполнены одновременно классическим методом плоскостной гравировки, однако были нанесены на полностью готовый клинок. Вблизи надписи «BOGDAN / CHMIELNICKI» заметны остатки декора, вероятно, уничтоженной восточной эпиграфики. Этот факт, равно как и использование трудоемкой гравировки, вместо значительно более простого травления, свидетельствует в пользу аутентичности надписей латинских – грубое сведение восточной символики с целью нанесения новой не раз отмечено на клинках Раннего нового времени30.

Таким образом, на сегодняшний день хотя и невозможно точно установить годы нанесения надписей (можем лишь утверждать, что краковский вариант имеет более раннюю документальную историю), однако есть достаточные основания относить их к середине XVII в.

Не видим также убедительных аргументов для обоснования подделки надписи на переяславском клинке. Тут необходимо принять во внимание следующие рассуждения. Каталог В. Тарновского появился задолго до обработки рукописи С. Свежа-Залесского. В более ранний период (1831–1860-х гг.) полный текст на клинке не публиковали, судя же по инвентарным записям «Святыни Сивиллы» (которые, кстати, так и не были изданы31), его уже тогда было сложно разобрать. Получается, что фальсификатор должен был в период с 1801 по 1831 гг. посетить только что открывшийся в то время музей в Пулавах, провести непростую реконструкционную работу по выявлению и восстановлению надписи и, зафиксировав ее, позднее с ошибками перенеси на старинный сабельный клинок. Все это выглядит не более убедительно, чем идея о том, что фальсификаторы каким-то образом использовали результаты неопубликованной работы С. Свежа-Залесского.

На наш взгляд, малосостоятельной является также идея отнесения фальсификации к концу века, когда палаш еще пребывал в княжеской коллекции Чарторыйских.

На сегодняшний день наиболее «очевидным» аргументом для обоснования «неоригинальности» надписи на переяславском клинке выступает уровень декоративной отделки сабли, чрезмерно простой для предмета, непосредственно принадлежавшего гетману Предполагали даже, что саблю специально заказали для Богдана Хмельницкого казацкие старшины, недовольные результатами Берестецкой битвы32. В этой связи отметим, что из-за потери оригинального эфеса и ножен нынче уже невозможно установить, какая отделка была у краковского палаша. Как известно, абсолютное большинство старых польских мемориальных клинков – это прагматичное оружие с боевыми клинками и сдержанным оформлением. Специалисты отмечают, что лишь некоторые из известных в наше время «баторовок» имеют пышный декор33. Кроме того, в оформлении клинка ощутимо проступает идея копии, принятая многими за еще один признак подделки. Как справедливо отметил Ю. Савчук, простая гравированная надпись «BOGDAN / CHMIELNICKI» на переяславской сабле выполняет ту же функцию, что и сложный и дорогой в производстве портрет на краковском клинке34. Тут мы сталкиваемся с одним из наибольших отличий классических польских мемориальных сабель, прославляющих монархов, от исследованного оружия: на обоих образцах отсутствует обязательное указание на высшие самодержавные титулы портретированного. Так на краковском палаше видим только портрет, на переяславской сабле – лишь имя и фамилию. На наш взгляд, этот факт, как и вообще идея «гетманской» мемориальной сабли, прекрасно отражает уникальный статус украинского гетмана – не признанного официально лидера целой нации, своего рода «некоронованного короля» Украины35. Надпись-сентенция на клинке смягчает «монархическую» функцию портрета, формально акцентируя на том, что оружие посвящено не столько возвеличиванию определенной особы, сколько памятным и поучительным событиям с ее участием. Таким образом, сабля как бы совмещает две центрально-восточные европейские традиции мемориальных клинков: с лозунгами и в честь коронованных особ. Такой дипломатический ход был вполне в духе Б. Хмельницкого. И трудно не согласиться с Ю. Савчуком, который вкладывает наставительное, почти самоуничижительное высказывание, зафиксированное на саблях, в уста самого гетмана36. В этом контексте польская транслитерация, которой выполнены надписи, выглядит действенным средством проведения в жизнь оригинальной «клинковой дипломатии». Напомним, что в Речи Посполитой надписи и изображения на клинках активно использовались в ходе политических баталий еще со времен Стефана Батория. 

В свете всего вышесказанного простая короткая надпись «BOGDAN / CHMIELNICKI» без всяких дополнений полностью сохраняет дипломатический замысел, что является неплохим аргументом в пользу оригинальности переяславских надписей.

Подведем итог. Веских оснований считать переяславский экспонат личным оружием Богдана Хмельницкого, на наш взгляд, все же недостаточно. Оба раритета целесообразней рассматривать как сабли с мемориальными надписями в память Берестецкой битвы, традиция которых заложена самим гетманом, или шляхтой из его ближайшего окружения. Причем, если краковский палаш действительно мог принадлежать самому Б. Хмельницкому или его вельможным соратникам, то владельцем переяславской сабли (которая является упрощенным и удешевленным подражанием), очевидно, мог быть представитель более мелкой шляхты, непосредственный участник бурных событий Освободительной войны.

Хотя клинковая эпиграфика требует дополнительных, в первую очередь, материаловедческих исследований, уже сейчас, без преувеличения, можем констатировать: изучение «сабель Богдана Хмельницкого» открывает новую страницу в истории украинского оружия. Впервые имеем веские основания заявить о существовании украинской традиции мемориальных надписей на клинковом оружии. 


1 Савчук Ю.К. Виставка «Гетьманські клейноди та особисті речі Богдана Хмельницького» // Український археографічний щорічник. К., 2002. Вип. 7. С. 513–515.

2 Его же. Гетьманські клейноди та особисті речі Богдана Хмельницького у колекціях музеїв Європи (пошук, знахідки, атрибуція). К.: Мін-во культури і туризму України, Держ. служба контролю за переміщенням культурних цінностей через держ. кордон України, Нац. музей історії України, НАН України, Ін-т історії України НАНУ, 2006.

3 Там же. С. 36, 64. Тут и далее перевод Ю. Савчука. Описание изучаемого экспоната заимствовано Ю. Савчуком из таких источников: Poczet Pami tnikуw w w. Sybilli; Inwentarz wi tyni Sybilli w Pu awach (1815) 1849: Рукопись; Bentkowski L. Katalog Zbrojowni wi tyni Sybilli z r. 1877. Katalog: Рукопись; wierz-Zaleski S. Katalog: Рукопись.

4 Там же. С. 58 (прим. 58), 64.

5 Там же.

6 Там же. 

7 Там же.

8 Там же. С. 58.

9 Там же. С. 38. См. также: Muzeum Narodowe w Krakowie: Zbiory Czartoryskich: historia i wyb r zabytk w: opracowanie zbiorowe / Red. Marek Rostworowski. Warszawa: Arkady, 1978. S. 21; ygulski . jun. Dzieje zbior w pu awskich ( wі tynia Sybilli і Dom Gotycki) // Rozprawy i sprawozdania Muzeum Narodowego w Krаkowie. Krak w, 1962. T. VII. S. 5–265.

10 См.: Квасневич В. Польские сабли / [пер. c пол.]. СПб.: Атлант, 2006. С. 49.

11 Там же. С. 51.

12 В астрологической символике шестилучевая звезда – это, в первую очередь, отражение одного из астрологических аспектов (то есть взаимодействия, взаимного расположения астрологических домов), а именно Гармонического, – т.н. «Секстиля».

13 Тоїчкін Д.В. Класифікація та зміст символіки на клинковій зброї XV–XІX ст. в українських музеях: геральдика, епіграфіка, орнаментика // Спеціальні історичні дисципліни: питання теорії та методики. Генеалогія та геральдика: Зб. наук. пр. / Відп. ред. Г.В. Боряк; Упор. В.В. Томазов. НАН України. Ін-т історії України. К.: Ін-т історії України, 2010. Число 17. С. 163.

14 Meyer S. Troch uwag o szablach polskich / S. Meyer. // Bro i Barwa. 1934. № 3. S. 50.

15 Савчук Ю. К. Гетьманські клейноди... С. 40.

16 Каталог украинских древностей коллекции В. В. Тарновского. К.: Тип. Милевского, 1898. С. 42–43.

17 Національний історико-культурний етнографічний заповідник Переяслав. Інв. кн. № 3. № 2356–4472. Почато 27 груд. 1954 р. Закінчено 15 жовт. 1961 р.
№ 3569. Запис від 2/VII 1959 р.

18 Там же.

19 Махінчук М.Г. Обереги нашої пам’яті. Одеса: Аспект, 1998. С. 75; Как исчезла и вернулась сабля Хмельницкого // Сегодня. 2002. № 48 (1096).

20 Квасневич В. Указ. соч. С. 60.

21 Аствацатурян Э.Г. Турецкое оружие в собрании Государственного исторического музея. СПб.: Атлант, 2002. С. 55.

22 См. написание слов «Beresteczko», «s awie» «h owa», а не «ho owa», передача звука «h» как «ch» и т.д. Хотя встречаем и обратные примеры: «Zbarazom» вместо «Zbarazem».

23 Ю. Савчук допускает, что тут кроется упрек казацкой бедноте, которая под Берестечком обнаружила особое недоверие к казацким старшинам («ляхов своих»), среди которых было немало украинской и польской шляхты, и своим паническим бегством («за ними в скок бежать») усугубила поражение.

24 Селівачов М.Р. Лексикон української орнаментики (іконографія, номінація, стилістика, типологія). К.: Ред. вісника «Ант», 2009. С. 207.

25 Петренко М.З. Українське золотарство XVI–XVIII ст. К.: Наук. думка, 1969. С. 71, 92, 118.

26 Савчук Ю.К. Гетьманські клейноди... С. 38, 58.

27 Анализ выполнила старший научный сотрудник Национальной библиотеки Украины им. В.И. Вернадского И.О. Цыборовская-Рымарович (2011 г.).

28 Савчук Ю.К. Гетьманські клейноди... С. 38.

29 Там же. 

30 См., напр.: Тоїчкін Д.В. Нагородні шаблі донських козаків другої половини XVIII ст. у колекції Національного музею історії України // Військово-історичний альманах. 2009. Число 2 (19). С. 64.

31 Савчук Ю.К. Гетьманські клейноди... С. 58.

32 Как исчезла и вернулась сабля Хмельницкого...

33 Led chowski S. Polskie szable paradne. Warszawa: KAW, 1980. S. 8.

34 Савчук Ю. К. Гетьманські клейноди... С. 30.

35 Остроумную аналогию между государственным устройством Гетманщины и Польши проводит З. Жигульский, называя гетмана «как бы выборным королем», генерального писаря – «как бы канцлером», а казацкую раду приравнивая к сейму [ ygulski . jun. Uzbrojenie i taktyka Kozak w Zaporoskich // Studia do dziej w dawnego uzbrojenia i ubioru wojskowego. Krak w: Muzeum Narodowe w Krakowie, 2005. Cz. XII. S. 27–28].

36 Савчук Ю. К. Гетьманські клейноди... С. 38.


Комментарии

Написать