en / de

Исследование двух памятников грузинского оружейного искусства конца XVIII – начала XIX веков, Тихомирова Е.В. (Москва)


Министерство обороны Российской Федерации Российская Академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Четвертой Международной научно-практической конференции 15–17 мая 2013 года 

Часть IV
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2013
© ВИМАИВиВС, 2013 
© Коллектив авторов, 2013

НАСТОЯЩАЯ статья посвящена двум предметам кавказского оружия из частных собраний. Обращение к этой теме не случайно. Особенность работы с кавказскими предметами диктует необходимость привлечения не только широкого круга исторических материалов, но и обращения к различным вспомогательным дисциплинам. В своей работе мы стремились максимально ориентироваться на профессиональные заветы Л.К. Маковской, которая ставит перед исследователем вопрос о необходимости комплексных подходов к всестороннему изучению оружия «не только с материальной, но и, прежде всего, с его функциональной, гуманитарной, социальной стороны». В «Методических указаниях» она пишет: «Исследователю, используя современный метод источниковедения, предстоит решить две основные задачи. Первое – установить информационные возможности источника и второе – аргументированно оценить его с точки зрения общественного развития»1.

В этом смысле кавказское оружие – это необычайно емкие вещественные памятники. Мы рассматриваем их как особый вид национальной культуры, который имеет не только богатое прошлое. Кавказское холодное оружие – это «живой», развивающийся в настоящее время, национальный художественный промысел. Вновь изготовленные кавказские кинжалы, шашки, сабли, ножи демонстрируют все более возрастающее мастерство современных оружейников и серебряников. Они применяют все традиционные для XIX столетия ремесленные приемы изготовления холодного оружия. При этом в своей работе мы сталкиваемся с тем, что в современном кавказском оружейном промысле все более отчетливо проявляется его особенность: значительную долю оружейного творчества составляет такой вид деятельности, как копирование старинных предметов, начиная с формы изделий, заканчивая их декоративным оформлением и воспроизведением традиционных художественных приемов. В этой связи, каждый кавказский предмет, попадающий в поле зрения, требует пристального изучения, а также осмысления его с технической, функциональной, гуманитарной и социально-исторической стороны. В своей работе мы ставим задачу не только введения в научный оборот новых оружейных памятников, представляющих несомненный интерес для специалистов по истории Грузии, но постарались взглянуть на них в широком контексте с предложением собственной интерпретации «прочтения» этих оружейных памятников.

Историческое наследие кавказских оружейников широко представлено в российских музеях. Благодаря специальным тематическим публикациям мы знакомы с музейными коллекциями Государственного Эрмитажа и Российского Этнографического музея. Изучение кавказских предметов невозможно без обращения к фундаментальным исследованиям Э.Г. Аствацатурян, которой принадлежит формирование современных научных взглядов на общие процессы развития оружейного и серебряного дела на Кавказе2.

К предметам музейного уровня относятся кавказские сабля и кинжал, имеющие культурную и историческую ценность. Оба предмета изготовлены в одном центре – Тифлисе – и датируются концом XVIII – началом XIX вв. Клейма, надписи, характерное художественное оформление позволяют дать достаточно точную их датировку. Вместе с тем, атрибуционная работа с этими памятниками затронула дополнительные вопросы.

1. Сабля с ножнами. Тифлис, 1820-е гг. Мастер Геург Элиаров (Элиазаров) (рис. 1)3

Грузинские сабли иранского типа обстоятельно описаны Э.Г. Аствацатурян. Именно к этому типу относится представленная сабля. Черен рукояти состоит из двух костяных пластин, скрепленных двумя загвоздками. Головка рукояти расположена к черену под прямым углом и закрыта железным четырехязычковым колпачком. Костяной черен очерчен двумя выпуклыми поясками. Крестовина железная с плоской поверхностью и квадратными в сечении концами, заканчивающимися сплющенными с боков шариками. Железные колпачок рукояти и крестовина, а также боковые полосы, закрывающие стык костяных щечек, декорированы полосками с густым растительным узором, насеченным золотом; на крестовине орнаментальные полоски обрамляют гладкую ромбовидную поверхность, а в оформлении колпачка рукояти применено чередование гладкой и декорированной поверхностей (рис. 2).

Клинок сабли изогнутый, однолезвийный, массивный, довольно длинный и широкий, с ярко выраженной обоюдоострой елманью. Клинок откован из дамасской стали, с одним широким долом, окаймленным с обеих сторон узкими желобками. Между желобками виден крученый узор дамаска. С правой стороны на клинке имеется выполненная насечкой золотом арабская надпись, в переводе: «Изготовитель и производитель оружия Величайшего Императора Геурк» (рис. 3). По обуху насечена золотом надпись на латинице «Haner Wolek» (?), предположительно, с именем заказчика-владельца клинка (рис. 4)4. Ножны деревянные, обтянуты черной кожей, украшенной с внешней стороны выпуклым, выложенным шнуром узором. Железный прибор ножен состоит из двух овальных обоймиц и наконечника. Обоймицы имеют боковые кольца арочной формы на фигурном основании. Край наконечника обвит цветной тесьмой. Обоймицы с основанием для колец и наконечник украшены в том же стиле, что и рукоять с нанесением контурных широких полос густого растительного орнамента, насеченного золотом, обрамляющих гладкую центральную часть деталей прибора.  


Рис. 1. Сабля с ножнами. Тифлис, 1820-е гг. Мастер Геург Элиаров  


Рис. 2. Деталь сабли


Рис. 3. Арабская надпись на клинке  


Рис. 4. Надпись на обухе  

Имя Геурга Элиарова (Элиазаров) как одного из самых известных кавказских оружейников ставит данный предмет в разряд памятников 1-го класса. Мастерство Геурга Элиарова было оценено современниками. Он изготавливал оружие по заказу самых влиятельных людей, к примеру сабля его работы в 1817 г. была подарена члену императорской семьи – великому князю Константину Павловичу5. В 1818–1819 гг. Геургом была изготовлена сабля в подарок Александру I6. Имя Элиарова стало широко известным благодаря тому, что Геург дважды упомянут М.Ю. Лермонтовым (в 1838 г. в стихотворении «Поэт» и в набросках 1837 г.). По версии исследователей, шашка, принадлежавшая самому Лермонтову и вошедшая в опись 1841 г. оставшихся после смерти поэта вещей, являлась работой Геурга7.

До настоящего времени нет точных сведений о дате смерти Геурга, и предположения исследователей колеблются от 1822–1824 гг. до 1850-х гг. В публикациях существуют разночтения о работе Геурга во второй четверти XIX в. Особенно ярко это проявилось в изложении самой известной истории, связанной с семьей Геурга, по поводу передачи фамильного секрета изготовления булатной стали русскому правительству. Эта история известна в двух вариантах. Первый опубликован в материалах электронной энциклопедии общеармянского фонда «Хайазг»8. По этой версии, управляющий кавказским краем генерал-фельдмаршал И.Ф. Паскевич заказал мастеру Геургу изготовить несколько булатных клинков, в мае 1830 г. это заказанное оружие доставили в Петербург, в этой партии были «...сабля настоящего булата, клинок шпаги видом булата, шашка стальная посередине в струях и кинжал другого сорта булата». На каждом образце была надпись, нанесенная золочеными буквами «Е. И. В. оружейник Геуркъ». Оружие было по достоинству оценено Николаем I, и он выплатил мастеру денежную премию. Геург согласился взять к себе на обучение несколько златоустовских мастеров, и в 1832 г. партия оружия, изготовленная этими мастерами, была также отправлена в Петербург вместе с клинком, выполненным самим Геургом для поднесения государю. Распоряжением Николая I Элиарову была выдана тысяча рублей, а златоустовским мастерам по 500 рублей.

По второй версии, «лучшим в Тифлисе оружейным мастером» назван Кахраман Элиазаров, старший сын Геурга. Именно он, а не Геург, вместе с младшим братом Ефремом изготовил в 1830 г. петербургскую партию оружия, получив за нее денежное вознаграждение и золотую медаль с надписью «За полезное» для ношения на шее на Анненской ленте. Именно Кахраман обучал златоустовских мастеров «деланию булата». Эта версия опубликована Э.Г. Аствацатурян9.

История семьи Элиаровых, безусловно, до конца не раскрыта. Среди сохранившихся предметов не выявлена ни одна работа Кахрамана Элиазарова, поэтому трудно представить профессиональный уровень «лучшего мастера Тифлиса». В Историческом музее хранится шашка, имеющая на клинке подпись младшего брата – «Эпрем Якорович Элиароф». Наиболее полно мастерство оружейной династии Элиаровых представлено в работах Геурга. Известно 8 предметов оружия, подписанных Геургом10. Самой ранней датированной работой является хранящаяся в Эрмитаже сабля с арабской надписью «Сделал его императорского величества оружейник Асад Геург из Тифлиса. 1234» (в переводе с хиджре 1818/1819 гг.), самая поздняя дата стоит на кинжале из этой же коллекции с надписями на русском языке «Кавказ 1846» и «Геуркъ», с повтором по-грузински «Геуркъ»11. Как видим, уже в 1818/1819 гг. Геург называет себя «оружейником его императорского величества». Неизвестно, существовало ли официально в 1820-е гг. в России почетное звание «Е. И. В. оружейник», но отметим, что, по нашим сведениям, Геург Элиаров пока остается единственным мастером, который подписывал свои работы этим званием12.

Анализ сохранившихся предметов оружия, подписанных Геургом, подтверждает высочайший уровень работ этого мастера-клиночника. Его клинки, выполненные из дамасской стали, демонстрируют очень сложную технологию кузнечного дела и термической обработки сабельного клинка. Примером этому служит рассматриваемая нами сабля. Клинок сабли откован из шести пакетов металла. Четыре пакета крученого, или букетного, дамаска заложены в сердцевине клинка, оформленной широком долом в обрамлении узких желобков. К сердцевине приварены на торец кузнечным способом обух и лезвие клинка, которые имеют отличный от сердцевины узор металла – волнистый узор. Клинок имеет зонную закалку, на боевом конце – 59–60 ед. твердости по Роквеллу, на обухе – 48–50 ед. (рис. 5). Как считают металловеды, если учесть, что в тот период исходным материалом клинка являлось кричное железо, а при сварке железа применен белый чугун, то полученный клинковый металл обладает качествами, совмещающими в себе очень высокую твердость, не характерную для длинноклинкового оружия, с высокой степенью вязкости. Такие показатели придавали особую прочность лезвию и обеспечивали повышенные режущие свойства клинка. К рабочим характеристикам клинка необходимо добавить его выверенную форму, оптимальные весовые показатели, хорошую балансировку, что в сумме с высоким качеством исполнения делает саблю великолепным образцом оружия13. Отметим, что на сегодняшний день в России не существует кузнецов, владеющих таким уровнем ремесленных навыков и способных изготовить из подобных исходных материалов металл столь высокого качества. Думается, что и в начале XIX в. Геург оставался единственным мастером-клиночником такого класса и заслуженно признавался лучшим тифлисским оружейником. Его клинок отличается чрезвычайной трудоемкостью и сложностью металла, а технология его изготовления наглядно демонстрирует авторский почерк Геурга. Подчеркнем и то, что, по нашим наблюдениям, столь сложная клинковая технология не встречается на кавказском оружии после 1840-х гг. Учитывая специфику работы мастера-клиночника, можно с уверенностью предположить, что Геург имел помощников и учеников, в том числе сыновей, которых обучал своим профессиональным секретам.


Рис. 5. Деталь дамасского клинка сабли 


Рис. 6. Сабля с аналогичным оформлением. Коллекция ГИМа, № 3111 

Помимо знакомства Геурга с оригинальной клинковой технологией, сабля демонстрирует определенный художественный стиль оформления, который помогает дать достаточно точную датировку предмета. Сабля украшена насечкой золотом; орнамент состоит из мелких завитков и лепестковых цветов, которые плотно сгруппированы в широкие полосы, окаймленные тонкой линией ложной зерни. Орнаментальные полосы нанесены по контуру крестовины, двух обоймиц и наконечника ножен, оставляя в центре каждой детали гладкую полированную поверхность. При всей кажущейся простоте художественного оформления сабля выглядит утонченно богато и вызывает невольные ассоциации с роскошными ювелирными изделиями, в которых золотая оправа обрамляет зеркально полированную грань драгоценного камня. Среди опубликованных музейных коллекций мы встретили три сабли, которые являются прямыми аналогами этого оформительского приема14. Ранняя, датированная 1818/1819 гг. сабля, с подписью Геурга, из коллекции Эрмитажа входит в это число. Две других сабли не имеют подписи мастера, одна из них несет дату 1827 год, но обе сабли аналогичны по художественному убранству, по форме дамасских клинков и технологическим приемам их изготовления (рис. 6). На этом основании мы датируем рассматриваемую саблю Геурга Элиарова концом 1810-х–1820-ми гг.

2. Кинжал с ножнами. Тифлис, 1790-е – начало 1800-х гг. (до 1804 г.). Школа Геурга Элиарова (рис. 7)15

Этот кинжал относится к группе ранних грузинских кинжалов, которые имеют ярко выраженные отличительные особенности. Э.Г. Аствацатурян дает подробный историко-искусствоведческий анализ памятников этой группы16. Подобные кинжалы принято датировать первой третью XIX в., т. к. их приборы имеют клейма  Тифлисского монетного двора периода 1804–1832 гг.

На представленном кинжале с серебряным прибором также имеется клеймо Тифлисского монетного двора с изображением городской короны и указанием даты – 1804 г., написанной грузинской буквенной цифирью. Рядом выбито второе клеймо – с буквами «А.К.», принадлежащее первому управляющему Тифлисским монетным двором Алексею Михайловичу Карпинскому (1782 – после 1830) (рис. 8). Обращает на себя внимание, что дата клеймения этой кинжальной оправы – 1804 г. – является первым годом работы Тифлисского монетного двора после присоединения Грузии к России.


Рис. 7. Кинжал с ножнами. Тифлис, 1790-е гг. – начало 1800-х гг. Школа Геурга Элиарова 


Рис. 8. Клейма на серебряной оправе кинжала 

Напомним, что процесс присоединения связан с именем царя Ираклия, который в 1783 г. признал власть и покровительство русской императрицы Екатерины. Затем при Павле (после смерти царя Ираклия II в 1797 г.) Восточно-Грузинское царство было упразднено и территория его полностью включена в состав Российской империи. К русскому императору перешло право выпуска монеты. На территории Грузии вводилась в действие российская система пробирного надзора. В России монетный двор, осуществлявший чеканку монет, и пробирные палатки, осуществлявшие клеймение драгоценных металлов, существовали в одном ведомстве – Берг-коллегии (с 1806 г. – Горном департаменте в составе Министерства финансов). Такое положение отразилось отчасти в том, что А.М. Карпинский, служивший в Берг-коллегии, работая в Тифлисском монетном дворе, ставил свой минцмейстерский знак «АК» и на монетах, и на серебряных изделиях, тем самым подтверждая по Указу 1798 г. применение мастером в изделии серебра не ниже 84 пробы.

Таким образом, рассматриваемая нами кинжальная оправа выполнена из высокопробного серебра, имеет клеймо 1804 г. и относится к наиболее ранним датированным предметам всей группы тифлисского оружия первой трети XIX в. Наиболее близкий аналог этой серебряной оправе мы встречаем на кинжале из основного собрания Царскосельского арсенала17. Этот музейный кинжал был подарен цесаревичем Александром Николаевичем после своей поездки в Тифлис в 1837 г. своему отцу – Николаю I – большому ценителю, знатоку, коллекционеру оружия. Серебряная оправа этого царского кинжала имеет три клейма – клеймо с буквами «ТМД» (русифицированный вариант клейма Тифлисского монетного двора), круглое клеймо с изображением городской короны и указанием даты – 1805 г., написанной грузинской буквенной цифирью (грузинский вариант клейма Тифлисского монетного двора), и клеймо «А.К.», принадлежавшее управляющему и пробиреру А.М. Карпинскому. 

Особый интерес представляет клеймо, выбитое на клинке рассматриваемого нами кинжала. Клеймо вписано в орнаментальное оформление клинка, имеет листовидную форму, выложенную золотой пластиной. В клейме нанесены грузинские буквы (рис. 9).


Рис. 9. Клеймо на клинке кинжала 

При исследовании этого клейма мы обратились к классическому труду Д.Г. Капанадзе, посвященному грузинской нумизматике18. Автор пишет о том, что в царствование Ираклия II в Грузии в больших масштабах была распространена практика использования в чеканке монет (или «надчеканке» вышедших из употребления монет) особого пуансона с изображением сложной монограммы. Эта буквенная монограмма на монетах имела очень большое сходство с личной печатью царя Ираклия, известной по многочисленным документам того времени19. В книге приведены начертания трех вариантов личной печати царя, встречающиеся в чеканке и надчеканке грузинских монет. Упрощенный вариант печати царя Ираклия – (рис. 10 в) – полностью совпадает с клеймом на клинке исследуемого кинжала (рис. 10). Клеймо с царской монограммой дает возможность вполне определенно датировать клинок второй половиной XVIII столетия – периодом правления царя Ираклия II (годы жизни 1720–1798; царь Кахетии – 1744–1762, царь Картли-Кахетинского царства – 1762–1798 гг.).


Рис. 10. Изображение упрощенных вариантов печати царя Ираклия. Рис. в полностью совпадает с клеймом на клинке кинжала 

С нанесением подобного «царского» клейма на грузинском оружии мы встречаемся впервые. Такое клеймо нельзя отнести к личному клейму мастера, клейму производственной мастерской, городскому клейму или клейму качества. На наш взгляд, такое «царское» клеймо могло ставиться на изделиях, изготовленных по заказу царского дома. Такие изделия могли предназначаться для вручения подарка от имени грузинского правителя Ираклия II и поэтому, вполне логично, несли на себе официальную царскую символику.

Очевидно и то, что подобные заказные изделия изготавливали особые мастера – «дворцовые», или «придворные». Известна широко распространенная практика европейских стран объединения таких мастеров в придворные мастерские, обслуживающие нужды двора. Изделия этих мастерских могли иметь особые клейма с изображением государственной символики. Например, при русском царском дворе изделия дворцовых мастеров, работавших в придворной Оружейной палате в Московском Кремле, имели клеймо с изображением двуглавого орла. Примером несколько иной практики может служить Османская империя. На ее землях изделия, выполненные по заказу султанского двора, клеймились тугрой – особой монограммой, заключающей имя и титул действующего правителя.

На наш взгляд, клинок представленного кинжала с царским клеймом Ираклия II мог относиться к подобным изделиям и был изготовлен придворным, или дворцовым, мастером.

Уровень исполнения клинка позволяет говорить о высоком мастерстве его автора. Он выкован из дамасской стали. Металл клинка изготовлен из шести пакетов, сердцевина – из четырех пакетов крученого дамаска, а оба лезвия приварены к сердцевине на торец кузнечным способом, лезвийная поверхность без узора, заполирована и не протравлена. По центру клиновидного клинка проходит грань, по обе стороны который выбраны два дола. В оформлении клинка использованы два художественных приема – сквозные прорези на проем в виде полос и фигурных пальметт и орнаментальный узор, выполненный золотой поверхностной насечкой, заполняющий полоску на пяте клинка между желобками. Надо отметить, что насечка выполнена по неоднородной дамасской стали, что представляет большую сложность для наведения четких линий орнамента. Но мастер выполнил это технику безукоризненно (рис. 11).


Рис. 11. Деталь дамасского клинка кинжала 


Рис. 12. Деталь клинка с насечкой золотом 

В технологии изготовления этого дамасского клинка и в уровне исполнения золотой насечки четко просматривается знакомая нам по предыдущему памятнику школа мастера-клиночника Геурга Элиарова.

В связи с этим нам представляется вероятной следующая история кинжала. В последний период царствования Ираклия II (до 1798 г.)   был изготовлен красивый и сложный по выкову дамасский клинок. Его изготовление было поручено «придворному», или дворцовому, мастеру, работа которого была отмечена клеймом царя Ираклия. Таким мастером мог быть Геург Элиазаров и его ученики. Выполнение царских заказов в конце 1790-х гг. создало Геургу высокий профессиональный авторитет, и он был известен как придворный оружейный мастер. Это позволило Геургу после вхождения Грузии в Российскую империю оставаться единственным мастером, подписывающим свои изделия как «оружейник Его императорского (или царского) величества».

Что касается серебряной оправы кинжала, то ее исполняли отдельные мастера-серебряники, применявшие характерный оформительский стиль начала XIX в.

Достаточно точная датировка клинка кинжала, основанная на «царском» клейме Ираклия II, и дата клеймения серебряной оправы – 1804 г. – дают право представить рассматриваемый кинжал как базовый памятник для атрибуции группы грузинских кинжалов, аналогичных по технологическим и стилистическим признакам.

Проведенная атрибуция двух тифлисских оружейных памятников дает возможность представить характерные особенности изделий Геурга Элиарова и его авторской школы.  


1 Маковская Л.К. Методические рекомендации. Исследование и описание образцов ручного огнестрельного оружия русской армии конца XIV – первой половины XIX веков. СПб., 2007.

2 Miller Y.A. Caucasian Arms from the State Hermitage Museum. St.Petersburg, 2000; Холодное оружие в собрании Российского этнографического музея. 2006; Оружие Кавказа в частных коллекциях прошлого и настоящего. 2011; Аствацатурян Э.Г. История оружейного и серебряного производства на Кавказе в XIX – начале XX веков. Дагестан и Закавказье. Ч. I–II. 1977; Ее же. Мастера серебряного дела Закавказья в XIX – начале XX в. Справочник. Ч. I–II. 1978; Ее же. Указатель клейм и имен кавказских мастеров оружейного и серебряного дела. 1982; Ее же. Оружие народов Кавказа. СПб., 2004.

3 Размеры сабли: длина клинка – 81,5 см; ширина клинка – 3,7 см; общая длина – 95,0 см; длина ножен – 85,0 см.

4 Перевод надписей осуществлен доктором исторических наук, старшим научным сотрудником музея Востока Р.М. Шукуровым.

5 Аствацатурян Э.Г. Оружие народов Кавказа. С. 393.

6 Miller Y.A. Op. cit. P. 66.

7 Нечитайлов М.В. Кавказский мундир Лермонтова. Ставропольский хронограф. Ставрополь, 2006. С. 359–395.  

8 Электронная энциклопедия «Хайазг», построенная с учетом современных технологий сбора и хранения информации, содержит сведения о более чем 15 тыс. деятелях истории и культуры армянского происхождения, живших в различные исторические периоды и оставивших след в летописи армянского народа.

9 Аствацатурян Э.Г. Оружие народов Кавказа. C. 395–398.

10 Эти работы мастера хранятся в коллекциях российских музеев: сабля, два кинжала, клинок шашки – в коллекции Эрмитажа, сабля – в Историческом музее, сабля – в Артиллерийском музее, шашка – Дагестанском объединенном музее, шашка – в Царскосельском арсенале.

11 Перевод надписей приводится по публикации: Miller J.A. Op. cit. P. 66, 133.

12 В 2008 г. в журнале «Антикварное обозрение» В.Скурлов опубликовал список поставщиков императорского двора, подготовленный на базе документов Российского государственного исторического архива. Он приводит приказ Александра II 1856 г., который впервые регламентирует использование государственного герба на вывесках фабрик, художников, ремесленников и поставщиков Его Величества Государя Императора и Государыни Императрицы. Последняя перечисленная категория, очевидно, существовала как официальное звание и до 1856 г.

13 Мы благодарим за консультации по технологии клинка профессионального металловеда, технолога, практика И.Л. Толстого.

14 В коллекции Эрмитажа – две сабли, инв. № 3650, 3224, в коллекции Исторического музея – сабля, инв. № 3111.

15 Размеры кинжала: длина клинка – 35,8 см, ширина клинка – 4,7 см, общая длина – 48,5 см, длина ножен – 37,3 см.

16 Аствацатурян Э.Г. Оружие народов Кавказа. С. 349–351.

17 Царскосельский арсенал. 2000. Кат. № 54.

18 Капанадзе Д.Г. Грузинская нумизматика. Изд-во Академии наук СССР, 1955.

19 Там же. С. 127.  


Комментарии

Написать