en / de

В.Ю. Соболев (Санкт-Петербург) Вооружение древнерусского населения Новгородской земли (на примере Никольского Которского погоста Шелонской пятины)


Управление культуры Минобороны России Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Шестой Международной научно-практической конференции 15–17 мая 2019 года

Часть II
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2019
©ВИМАИВиВС, 2019
©Коллектив авторов, 2019

Находки предметов вооружения различных эпох постоянно привлекают внимание историков, археологов, краеведов, музейных работников и посетителей музеев, немалую притягательность, к сожалению, они имеют и для обширной группы грабителей («любителей металлопоиска», «активных краеведов», поисковиков и пр.)1 . Интерес к русскому средневековому оружию, зародившийся с момента первых открытий, не ослабевает до сих пор2 , постоянно публикуются работы, посвященные отдельным артефактам, комплексам находок и деталям воинского снаряжения3 .

Археологическое исследование средневековых памятников показывает, что целые и фрагментированные предметы вооружения находятся в культурных напластованиях поселений, куда они попадали как в результате боевых действий, так и «естественным» путем (потери, утраты, невоенные катастрофы и т. п.), и в погребальных памятниках, где оружие, по всей вероятности, играло ритуальную роль.

Никольский Которской погост — один из достаточно хорошо изученных раскопками локальных центров на западе Новгородской земли4 . Он включает в себя небольшой городок (мысовое городище) с обширным открытым селищем с напольной стороны и ряд оставленных его жителями разнотипных погребальных памятников. Кратко итоги многолетних раскопок поселения и его роль в системе расселения Северо-Запада освещалась на конференции «Война и оружие»5 .Однако детали и фрагменты оружия, снаряжения всадника и коня, найденные в культурном слое поселения и в могильниках, ранее никогда не рассматривались как единый комплекс.

Поселение


На сегодняшний день на площадке городища культурный слой не выявлен. Культурные напластования селища подразделяются на нижний слой бурого гумусированного песка («бурого гумуса») и верхний слой гумусированного песка, окрашенного в черный цвет («черного гумуса»), верхняя часть которого распахана (так называемый «горизонт пахоты»)6 .

Возникновение поселения относится к концу IX — рубежу IX–X столетий, прекращение жизни и перенос поселения на место современной деревни произошел не позднее середины — второй половины XI в.

Из слоя бурого гумуса происходит лишь фрагмент массивного ангона — особого вида метательного копья с двушипным наконечником (ил. 1: 1). Копья с пером в виде двух расходящихся в стороны шипов относятся к типу VII по классификации А.Н. Кирпичникова; исследователь указывает на их преимущественно промысловое значение7 , однако массивность изделия и его длина дают возможность предполагать как минимум двойное назначение наконечников данного типа8 .

Слой черного гумусированного песка имеет внутреннюю стратификацию. Его нижнюю часть практически на всей площади раскопанных участков составляет горизонт мощного пожара, катастрофа, по всей видимости, имела военный характер. Из этого слоя происходит целый ряд находок: стремя, обломок топора, ланцетовидные и листовидный наконечники стрел, один из которых был найден в вертикальном положении, острием вниз — очевидно, древко не долетевшей до цели стрелы сгорело, а наконечник так и остался в земле.

Ланцетовидные наконечники (ил. 1: 2, 3) могут быть отнесены к варианту 2 типа 629 , листовидный (лавролистный) с пером линзовидного сечения и простым круглым черенком без упора (рис. 1: 4) близок типу 6310. Аналогичный лавролистный наконечник происходит из слоя пахоты (ил. 1: 5). Еще один ланцетовидный наконечник стрелы (ил. 1: 6), также относящийся к варианту 2 типа 62, был обнаруженный при незаконных поисковых работах на селище в 2017 г. и выброшен грабителями как не представляющий интереса.

Стремя (ил. 1: 19) относится к I типу по А.Н. Кирпичникову, характеризуется округлой подножкой и пластинчатым трапециевидным ушком и является наиболее распространенной формой стремян X — первой половины XI в., связанной с евразийскими формами более раннего времени11. Возможно, подножкой стремени этого же типа является плоский железный предмет овальновытянутой формы, также выброшенный грабителями (ил. 1: 26).

В заполнении постройки 4 была найдена половина удил со стержневидным псалием (ил. 1: 7), которая может принадлежать как к типу IV,так и типу V, являющимися наиболее массовыми находками12. К этим же типам относится половина удил (ил. 1: 22), найденных грабителями в начале 2000-х гг.13 К деталям снаряжения верхового коня относятся происходящие из слоев черного гумуса и пахоты железные подпружные пряжки — прямоугольная с изогнутыми боковыми сторонами (ил. 1: 13) и подквадратные (ил. 1: 24, 27), массивные железные кольца круглого и ромбического сечения (ил. 1: 8, 9, 20, 28) и подковные гвозди (ил. 1: 16–18, 21, 23)14. Возможно, украшениями узды служила часть бронзовых ременных накладок, также происходящих из слоя пахоты15, археологические материалы не всегда позволяют надежно разделить ременную гарнитуру, относящуюся к мужскому убору и конскому снаряжению.

Найденный в горизонте пожара обломок лезвия топора (ил. 1: 14) по всей видимости принадлежал узколезвийному боевому топорику типа I или III16, аналогичные лезвия происходят из заполнения постройки 1а (ил. 1: 15), вышележащего слоя черного гумуса (ил. 1: 12) и слоя пахоты (ил. 1: 10, 11) Которского селища. Узколезвийные топорики этих типов широко распространены, лезвия схожей формы были найдены при раскопках Малышевского городища (Любытинский археологический комплекс), целые топоры происходят из погребения 25 во Пскове17, погребения 2 в «каменной насыпи»18 и погребения 14 могильника Удрай II19, кургана 2 могильника Удрай VI20, курганов Юго-Восточного Приладожья. 

В верхнем уровне заполнения постройки 3 (слой черного гумуса) был найден обломок лезвия ножа длиной около 14 см, шириной до 2,5 см и толщиной обуха около 0,5 см без следов перехода от клинка к рукояти (ил. 1: 25). Аналогичный целый нож длиной 39,7 см происходит из слоя переотложенного гумусированного песка Псковского некрополя и интерпретируется как боевой21; находки боевых ножей на Руси весьма редки. 

Среди находок существуют две группы фрагментированных средневековых артефактов, которые могут быть как остатками предметов вооружения, так и обломками бытовых или универсальных орудий. В первую очередь это происходящие из слоев черного гумуса и распашки части топоров (обломки лезвий (заполнение ямы 2), обухов (заполнение ямы 10), щекавиц), соотнесение которых с теми или иными типами затруднительно, и найденные в тех же слоях предметы, которые могут быть интерпретированы как копейные втоки или пешни. 

Погребальные памятники 

Оставленные населением Которского погоста погребальные памятники разнотипны: сопки, курганные могильники и бескурганные (грунтовые) некрополи с остатками кремаций22, древнерусские христианские курганные кладбища. 

Сопки Которского погоста не исследовались, ближайшая раскопанная насыпь этого типа находилась менее чем в 2,5 км к юго-востоку, у д. Полосы, но захоронения в ней найдены не были23

Часть курганных могильников с кремациями относится к культуре псковских длинных курганов, исследованные насыпи не содержали предметов вооружения24; в еще одном изученном кургане — высокой погребальной насыпи из группы Которск IV — открыты лишь погребения с остатками женского убора и бытовыми предметами25

Бескурганные (грунтовые) могильники — в большинстве своем не образующие компактных скоплений россыпи обломков пережженных костей, фрагментированных вещей и керамики, находимые в дерне и слабо гумусированном поддерновом слое на вершинах озовых гряд. По всей вероятности, собранные на месте погребального костра кремированные останки и вещи размещались в легких (берестяных? , лубяных? ) наземных вместилищах, реже в неглубоких ямках, или высыпались на поверхность земли. В Которском погосте выявлено четыре археологически синхронных могильника этого типа, по всей вероятности, являющихся семейными кладбищами.

Наиболее полно изучен выявленный первым могильник Которск IX, результаты его исследования были опубликованы26, хронология памятника подробно рассмотрена Е.Р. Михайловой27

В слое могильника обнаружено небольшое число предметов вооружения, деталей воинского снаряжения и снаряжения верхового коня, в большинстве относящихся к тем же типам, что и артефакты, найденные в культурных напластованиях селища: обломок ланцетовидного наконечника стрелы типа 6228 (ил. 2: 4), половина кольчатых удил IV или V типа29 (ил. 2: 1), железная подквадратная, вероятно, подпружная пряжка (ил. 2: 6). Как и на селище, в слое могильника были обнаружены фрагменты топоров неопределимых типов, они не включены в настоящую выборку. Наиболее редкой и интересной является находка железного колчанного крюка, несущего следы воздействия высокой температуры (ил. 2: 2). Полные аналогии данному артефакту найти пока не удалось, схожий происходит из раскопок Гнездовского археологического комплекса. В разведочных раскопах, заложенных на соседнем однотипном могильнике Которск XI, были найдены подковный гвоздь (ил. 2: 5) и ледоходный шип (ил. 2: 3)30

Принятие христианства и крещение населения Новгородской земли археологически выражается в смене погребального обряда; появлении подкурганных ингумаций, наиболее ранние из которых датируются серединой XI столетия31

Этим временем можно датировать наиболее ранние древнерусские христианские погребения Которского погоста. До настоящего времени в составе комплекса памятников сохранилось три курганных кладбища, вероятно, как и бескурганные могильники, являвшиеся семейными усыпальницами32. Новые — христианские — кладбища топографически наследуют некрополям предшествующего времени33, располагаясь на тех же озовых грядах, но в отдалении от них, лишь спустя практически сто лет с момента появления древнерусские курганы «наползают» на бескурганные могильники. 

Всего в Которском погосте исследовано немногим более 70 курганов древнерусского времени, предметы вооружения были найдены в 9 из них; часть комплексов опубликована34. Топор (ил. 3: 5) был найден в «богатом» мужском погребении в кургане 3 кладбища Которск III, в котором кроме него были найдены подковообразная спиралеконечная застежка с орнаментированной дугой треугольного сечения и узкой иглой, фрагмент серебряной монеты, пара разновесов от весов для малых взвешиваний, бронзовая подвеска-гребень с коньками на спинку и железный нож. В ногах погребенного был расчищен круговой горшок с остатками железного обруча под венчиком. Топор с оттянутым вниз лезвием, двумя парами боковых щекавиц и небольшим вырезным обухом близок ранним вариантам типа IV35.

Копья найдены лишь в двух погребениях, совершенных под насыпью кургана 19 группы Которск XI. Двушипное черешковое копье из погребения 1 (ил. 3: 2) может быть отнесено к типу VII по А.Н. Кирпичникову36, считающемуся промысловыми орудиями. Одновременное захоронение в двух смыкающихся полами курганах трех вооруженных мужчин и отсутствие как среди исследованных в Которске захоронений, так и в целом погребениях региона традиции помещения в могилу бытовых предметов позволяет поставить под сомнение узкоутилитарное — охотничье — назначение наконечников этого типа. Наконечник отличается от описанного выше, происходящего из нижних напластований селища. У более раннего экземпляра шипы имеют более крутой угол перегиба Черешковые двушипные ангонообразные копья в древнерусских материалах редки, территориально ближайшая находка двушипного втульчатого наконечника копья происходит из раскопанного Н.Н. Чернягиным кургана у д. Адамово в Восточном Причудье37

Из погребения 2, совершенного под насыпью того же кургана 19 происходит корродированный втульчатый наконечник копья с относительно нешироким пером удлиненно-треугольной формы и низко опущенными плечиками (ил. 3: 1) типа III по А.Н. Кирпичникову38, широко распространенного в Северной и Восточной Европе, Прибалтике, Польше.

В отличие от большинства мужских погребений древнерусского времени, захоронения в кургане 19 могут быть узко датированы благодаря находке одностороннего наборного костяного гребня, время бытования которых в слоях Великого Новгорода не выходит за пределы третьей четверти XI столетия39

Наиболее массовой находкой предметов вооружения из мужских ингумаций Которского погоста являются черешковые наконечники дротиков с преимущественно линзовидного сечения пером, схожим с типом III копий (ил. 3: 3, 4, 6–8). Назначением сулиц этого типа А.Н. Кирпичников считает, скорее, охоту, однако указывает, что часть из них могла иметь боевое применение40. Черешковые дротики найдены в кургане 2 могильника Которск IX и курганах 5, 7, 10 и 14 кладбища Которск XI. Еще в одном кургане этой группы — № 21 — был найден небольшой наконечник листовидной формы с длинным черешком, который мог принадлежать как дротику, так и стреле (ил. 3: 9). Наконечник схожей формы, отнесенный А.Н. Кирпичниковым к типу IVA41, происходит из кургана LXXXVIII, раскопанного Н.Е. Бранденбургом у д. Кирилина в Юго-Восточном Приладожье42

Наконечник стрелы — небольшой, листовидной формы, с упором и пером линзовидного сечения — был найден в погребении 2 кургана 29 группы Которск III (ил. 3: 10). Это курган интересен тем, что первоначально он был возведен над погребением 1 — мужской ингумацией; у пояса погребенного был найден небольшой железный нож с остатками деревянной рукояти. По прошествии некоторого времени у юго-восточной полы кургана была отрыта еще одна могила небольшого размера (погребение 2), по дну которой были рассыпаны останки кремированного индивида. Линза кальцинированных костей фиксировалась не по всей площади, а в виде вытянутого пятна, имитирующего положение костяка. В могилу было положено несколько предметов, не подвергавшихся воздействию огня: небольшой железный нож, железный наконечник стрелы, серебряная монета. После засыпки могилы насыпь кургана 21 была увеличена таким образом, что перекрыла оба захоронения. 

В древнерусских христианских некрополях западной части средневековой Новгородской земли известна небольшая группа мужских погребений, совершенных по обряду трупосожжения, в части из них среди кальцинированных костей найдены вещи без следов пребывания в огне. Эти захоронения, на мой взгляд, не могут рассматриваться как проявление языческих пережитков, они максимально приближены к христианскому канону, на что указывает наличие и ориентация могилы, размещение костей на дне; возможно, кости были накрыты одеждой, так как нож, носившийся подвешенным к поясу, найден в средней части могилы, т. е. именно там, где находился бы пояс покойного, монета была найдена в ногах, что зафиксировано во многих ингумациях региона. Представляется вероятным, что описанное захоронение — погребение человека, умершего или погибшего вдали от дома. Необходимость и возможности транспортировки тела обусловили особенности обряда. 

Подводя итоги, стоит акцентировать внимание на следующем. 

Население средневекового локального центра Новгородской земли состояло из свободных зажиточных земледельцев типа северных бондов, знакомых и обладавших всеми типами современного им оружия. В то же время, несмотря на их «богатство»43, предметы, связанные именно с профессиональной воинской субкультурой, наиболее ярко представлены в горизонте пожара, т. е. выпали в слой в результате военного конфликта, итогом которого стало сожжение поселения. По всей вероятности, они принадлежали нападавшим, а не защищавшимся. 

Предметы вооружения, воинского и всаднического снаряжения в погребальных памятниках дохристианского времени немногочисленны, характер погребального обряда — кремация, остатки погребений находимы рассыпанными по поверхности земли и во «взвешенном» состоянии в дерне и поддерновом слое — не дает возможности для определения или реконструкции их роли в погребальной обрядности. 

С принятием христианства и распространением нового погребального обряда число захоронений с оружием, как кажется, возрастает. Примечательно, что узко датированные комплексы относятся к раннему этапу древнерусской культуры и датируются второй половиной XI столетия; представляется вероятным, что не позднее начала XII в. были совершены и остальные погребения с оружием Которского погоста.

Роль оружия в древнерусском погребальном обряде не вполне ясна. Часть исследователей связывает помещение мечей, топоров, копий в могилы с отголосками традиций предшествующей эпохи, М.Х. Алешковский предположил, что погребения с оружием есть захоронения местной сельской элиты и младших дружинников, получавших ленные пожалования от князей и бояр44. Возможно, оружие в захоронении отражает социальный статус покойного, однако столь же вероятно, что его наличие — свидетельство личного участия погребенного в походе и/или сражении, что дополнительно подтверждается отсутствием среди находок конского снаряжения и выделением в Новгородской земле группы захоронений мужских кремированных останков, подражающих трупоположениям, в части которых найдено оружие.


1 Напр.: Соболев В.Ю. 1) Находки, сделанные на селище Которской погост в 2002–2004 гг. // Новгород и Новгородская земля. История и археология. Вып. 19. Великий Новгород, 2005. С. 71–90; 2) Детали поясной гарнитуры населения Которского погоста // История военного костюма: от древнего мира до наших дней. Материалы III Международной военно-исторической конференции. СПб.: СПбГУПТД, 2018. С. 16–31; Соболев В.Ю., Торопов С.Е. Комплекс памятников у деревни Раглицы в Верхнем Полужье: история и перспективы изучения // Новгород и Новгородская земля. История и археология. Материалы научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения Б.А. Колчина. Вып. 28. Великий Новгород, 2014. С. 345–353.

2 Арциховский А.В. Русское оружие X–XIII вв. // Доклады и сообщения исторического факультета. Вып. 4. М., 1946; Рабинович М.Г. Из истории русского оружия IX–XV вв. // Труды института этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. Новая серия. Т. 1 М.; Л., 1947; Медведев А.Ф. 1) Оружие Новгорода Великого // МИА № 3. М., 1959; 2) Ручное метательное оружие. Лук и стрелы, самострел VIII–XIV вв. М.; Л., Наука, 1966; Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. I. Мечи и сабли IX–XIII вв.; Вып. II. Копья, сулицы, боевые топоры, булавы, кистени IX–XIII вв. М.; Л., Наука, 1966; Вып. III. Доспех, комплекс боевых средств IX–XIII вв. М.; Л., Наука, 1971; Вып. IV. Снаряжение всадника и верхового коня на Руси IX–XIII вв. М.; Л., Наука, 1973.

3 Напр.: Каинов С.Ю. Ланцетовидные наконечники стрел из раскопок Гнёздова // Раннесредневековые древности Северной Руси и ее соседей. СПб., 1999. С. 49– 62; Жуков К.А. Ранний зерцальный доспех на Руси // Вестник молодых ученых. Cерия. Исторические науки. СПб.: СПбНЦ РАН, 2001. № 5. С. 82–87; Жуков К.А., Коровкин Д.С. Западноевропейский доспех раннего ренессанса. СПб.: СПГУТД, 2005; Жуков К.А., Чернышов К.М. Двойной Гульдинер Максимилиана I (1509 г.) как изобразительный источник по истории конского защитного снаряжения начала XVI в. // Нумизматический альманах. 2010. № 3. С. 12–23; Mikhailov K.A., Kainov S.Yu. Find sof structural details of composite bows from Ancient Rus’ // Acta Archaeologica Academiae Scientiarum Hungaricae 62 (2011) p. 229–244; Kainov S. Yu. Swords from Gnёzdovo // Acta Militaria Media evalia VIII. Kraków — Rzeszów — Sanok, 2012. S. 7–68; Андрощук Ф.А. Мечи викингов. Київ: ВД «Простір», 2013; Плавинский Н.А. Очерки история вооружения белорусских земель X–XІІІ веков. Київ: Олег Філюк, 2014; Михайлова Е.Р. Снаряжение всадника и коня в псковских длинных курганах // Stratum+. 2014. № 6. С. 73–82; Каинов С.Ю., Кулешов Ю.А. Боевые полумаски Восточной Европы в свете последних находок и новых исследований. Там же. С. 83-98; Каинов С.Ю. Деталь шлема из Плиски  (A helmet detail from Pliska) // Военни експедиции, въоръжение и снаряжение (античност и средновековие). Acta Musei Varnaensis. X–2. Варна, 2018. С. 47–52.

4 Кузьмин С.Л. Которский погост — локальный центр конца I — начала II тыс. н. э. в верховьях Плюссы // Материалы по археологии Новгородской земли. М., 1990. С. 153–168; Кузьмин С.Л., Михайлова Е.Р., Соболев В.Ю. 1) Могильник Которск IX — кладбище населения Которского погоста // Stratum Plus. 2000. № 5. С. 70–82; 2) Которской погост — раннесредневековый локальный центр на западе Новгородской земли // Труды III (XIX) Всероссийского Археологического съезда. СПб.; М.; Великий Новгород, 2011. Т. II. С. 62, 63; Соболев В.Ю. 1) Исследования древнерусских погребальных памятников Которского погоста в 2006 г. // Изборск и его округа (материалы III Международной научно-практической конференции). С. 170–181; 2) Новые находки вещей скандинавского круга в Которском погосте Шелонской пятины // XVI конференция по изучению скандинавских стран и Финляндии. Материалы конференции. Ч. I. Архангельск, 2008. С. 219–221; 3) Комплекс археологических памятников Которского погоста (X — первая половина XI века) // Новгородский исторический сборник. Вып. 15 (25). Великий Новгород, 2015. С. 4–32; Михайлова Е.Р. Бескурганные могильники близ Которского погоста: хронология и место среди погребальных древностей лесной полосы Восточной Европы // Русь в IX–XII веках. Общество, государство, культура. М.; Вологда: «Древности Севера», 2014. С. 317–335; Mikhailova Helena. Kotorsky pogost — a local centre in the western part of Novgorod Land // Linnuste raamatu eestikeelene parallel pealkiri. Muinasaja teadus. 24. Tartu, 2014. P. 157–186.

5 Соболев В.Ю. Которской погост в системе средневековых крепостей запада Новгородской земли // Война и оружие. Новые исследования и материалы. Труды Восьмой Международной научно-практической конференции 17–19 мая 2017 года. СПб.: ВИМАИВиВС, 2017. Ч. IV. С. 216–229.

6 Подробнее о стратиграфии Которского селища см.: Кузьмин С.Л. Которский погост — локальный центр конца I — начала II тыс. н. э. в верховьях Плюссы. С. 153–168; Mikhailova Helena. Kotorsky pogost — a local centre in the western part of Novgorod Land. P. 157–186; Соболев В.Ю. Комплекс археологических памятников Которского погоста… С. 4–32.

7 Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. II. С. 13.

8 В заполнении постройки 1 (слой черного гумуса) были найдены 2 одношипных черешковых наконечника, традиционно относимых к гарпунам, не включенные в настоящую работу.

9 Медведев А.Ф. Ручное метательное оружие. С. 73, 74.

10 Там же. С. 75, 76.

11 Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. IV. С. 47.

12 Там же. С. 16, 17.

13 Соболев В.Ю. Находки, сделанные на селище Которской погост в 2002–2004 гг. С. 71–90.

14 Следует отметить, что часть рассматриваемых артефактов, изъятая грабителями из слоя пахоты (например, подпружные кольца № 27 и 28 и подковные гвозди), не связана со средневековыми культурными напластованиями, а относится к более позднему времени.

15 Соболев В.Ю. Детали поясной гарнитуры населения Которского погоста. С. 16–

16 Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. II. С. 29, 31–33.

17 Малышева Н.Н. Раннегородской некрополь древнего Пскова // Древнерусский некрополь Пскова X — начала XI века. СПб.: «Нестор-История», 2012. С. 71, 136, 137.

18 Отдел хранения и изучения археологических коллекций НГОМЗ, КП 34112 А101-176.

19 Там же. КП 34112 А101-165.

20 Там же. КП 34112 А101-156.

21 Малышева Н.Н. Раннегородской некрополь древнего Пскова. С. 71, табл. XLVII, 1; Артемьев А.Р. Скрамасакс из Псковского некрополя X — начала XI вв. // Археологические вести. № 5. 1996–1997. СПб.: «Дмитрий Буланин», 1998. С. 228–232.

22 Кузьмин С.Л. Которский погост — локальный центр конца I — начала II тыс. н. э. в верховьях Плюссы. С. 153–168; Кузьмин С.Л., Михайлова Е.Р. Новые материалы к проблеме славянского расселения на северо-западе Руси // Труды VI Международного Конгресса славянской археологии. Т. 3. Этногенез и этнокультурные контакты славян. С. 138–146; Кузьмин С.Л., Михайлова Е.Р., Соболев В.Ю. Могильник Которск IX — кладбище населения Которского погоста. С. 70–82.

23 Кузьмин С.Л. Отчет о полевых исследованиях Плюсского отряда Ленинградской областной экспедиции ЛОИА АН СССР в 1990 г. // АИА РАН. Р-1. № 15849–15851); Соболев В.Ю. Комплекс археологических памятников Которского погоста… С. 4–32.

24 Стоит отметить, что находки предметов вооружения и/или снаряжения воина — весьма редкая находка в памятниках этой культуры: Михайлова Е.Р. Находки предметов вооружения в культуре псковских длинных курганов // Acta Archaeolgica Albaruthenica. Vol. IX. Мiнск: «Галiяфы», 2013. С. 29–40; Михайлова Е.Р. Снаряжение всадника и коня в псковских длинных курганах. С. 73–82.

25 Кузьмин С.Л. Которский погост — локальный центр конца I — начала II тыс. н. э. в верховьях Плюссы. С. 153–168.

26 Кузьмин С.Л., Михайлова Е.Р., Соболев В.Ю. Могильник Которск IX — кладбище населения Которского погоста. С. 70–82.

27 Михайлова Е.Р. Бескурганные могильники близ Которского погоста… С. 317– 335.

28 Медведев А.Ф. Ручное метательное оружие. С. 73, 74.

29 Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. IV. С. 16, 17.

30 Назначение данных предметов по-прежнему дискуссионно, их отнесение к снаряжению верхового коня обосновано А.Н. Кирпичниковым.

31 Соболев В.Ю. Древнерусская погребальная культура Новгородской земли: проблемы и особенности формирования // Археологические вести. Вып. 21. СПб.: «Дмитрий Буланин», 2014. С. 352–367.

32 Вероятно, их число было бóльшим: в исследованиях начала XX в. отмечено еще одно древнерусское кладбище, не сохранившееся до настоящего времени.

33 Этим объясняются одинаковые названия курганных и бескурганных (грунтовых) могильников (Которск III, Которск IX, Которск XI), часть бескурганных некрополей была открыта при исследовании древнерусских кладбищ.

34 Кузьмин С.Л., Михайлова Е.Р., Соболев В.Ю. Могильник Которск IX — кладбище населения Которского погоста. С. 70–82; Соболев В.Ю. Погребения с южной ориентировкой в курганной группе Которск XI (Плюсский район Псковской области) // Диалог культур и народов средневековой Европы. К 60-летию со дня рождения Евгения Николаевича Носова. СПб.: «Дмитрий Буланин», 2010. С. 169–177; Михайлова Е.Р., Соболев В.Ю. Элитарные комплексы древнерусского времени: стереотипы выделения (на примере Которского погоста) // Élite ou Égalité… Северная Русь и культурные трансформации в Европе VII–XII вв. СПб.: Изд. дом «Бранко», 2017.

35 Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. II.

36 Там же.

37 Чернягин Н.Н. Чертежи раскопок курганов в Середкинском, Полновском и Гдовском районах Псковской обл. в 1938–1940 гг. (д.д. Безьва, Володи, Городня, Совий Бор), рисунки находок // НА ИИМК РАН. РО. Ф. 35. Оп. 1. 1940. Д. 165.

38 Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. II.

39 Условно синхронизируются с 23 ярусом мостовых Неревского раскопа и ниже (до 1076 г.). Лесман Ю.М. Погребальные памятники Новгородской земли и Новгород (проблема синхронизации) // Археологическое исследование Новгородской земли. Межвузовский сборник. Л.: изд-во ЛГУ, 1984. С. 118–153.

40 Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. II. 41 Там же.

42 Бранденбург Н.Е. Курганы Южного Приладожья. МАР. № 18. СПб., 1895.

43 Михайлова Е.Р., Соболев В.Ю. Элитарные комплексы древнерусского времени: стереотипы выделения (на примере Которского погоста) // Новгород и Новгородская земля. История и археология. Материалы XXX научной конференции. Вып. 30. Великий Новгород, 2018. С. 181–189.

44 Алешковский М.Х. Курганы русских дружинников // СА. 1960. № 1. С. 70–90


Комментарии

Написать