en / de

Центральноазиатский узкопластинчатый шлем из Центрального музея Казахстана. Л.А. Бобров (Новосибирск)


Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Восьмой Международной научно-практической конференции 17–19 мая 2017 года 

Часть I

Департамент культуры Минобороны России Российская Академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи

© ВИМАИВиВС, 2017 

© Коллектив авторов, 2017 

 © СПбГУПТД, 2017

2019-11-16_16-29-45.png

Центральный государственный музей Республики Казахстан (ЦГМРК, Алматы)


В одном из залов Центрального государственного музея Республики Казахстан (ЦГМРК, Алматы) вот уже несколько лет экспонируется богато оформленный железный шлем (КП 25849/1), представляющий значительный интерес для отечественных и зарубежных археологов, оружиеведов и военных историков. 


Согласно данным сотрудников ЦГМРК, шлем происходит с территории Южного (по другой версии, Юго-Восточного) Казахстана. Наголовье было передано в дар музею известным казахстанским коллекционером, государственным и общественным деятелем И.Н. Тасмагамбетовым.

_3.jpg

Имангали Нургалиевич Тасмагамбетов
Казахский политик

Благодаря своему оригинальному внешнему виду и яркому декоративному оформлению данный шлем привлекает особое внимание художников, писателей и кинематографистов Российской Федерации и Республики Казахстан. Его фотографии неоднократно публиковались на страницах популярных и научнопопулярных изданий, на марках и в буклетах. С легкой руки литераторов наголовье стали именовать не иначе как «типичный шлем казахских батыров XVII–XVIII вв.» Подобная интерпретация была поддержана и многократно усилена казахстанским историческим блокбастером «Кочевник» (2005). Авторы данного кинопроизведения позаботились об изготовлении десятков унифицированных копий шлема КП 25849/1 и надели их на статистов, играющих роли казахских воинов первой половины XVIII в. 

2019-11-16_16-50-24.png

Фильм Кочевник (2005)

Пример оказался заразителен, и данный реквизит был востребован при создании образов казахских батыров в других историко-приключенческих фильмах («Меч победы» 2012 г. и др.). Вплоть до настоящего времени шлем из ЦГМРК продолжает вдохновлять художников и скульпторов, стремящихся «реконструировать» внешний вид воинов Казахской степи периода Средневековья и раннего Нового времени. Собственно научное изучение предмета началось в конце первого десятилетия XXI в. В 2007 г. его краткое описание было выполнено казахстанским исследователем К.С. Ахметжаном 2 . Он, в частности, отметил «схожесть этого шлема с древними не только в способе изготовления, но и в наличии назатыльника, набранного в один ряд из тонких пластин…» 3 По мнению ученого, «…главное преимущество этого типа шлема было в том, что, набирая из многих пластин чешуйчатым набором, можно было увеличить прочность шлема, сохраняя экономичность материала и легкость веса шлема» (там же). К.С. Ахметжан также подчеркнул, что козырек «типичен для тюркомонгольских шлемов» и отнес КП 25849/1 к числу «казахских боевых наголовий XVIII–XIX вв.» 4 

В 2011 г. шлем из ЦГМРК был рассмотрен нами в рамках диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук, а затем в статье, посвященной применению наголовий «кулахуд» в Центральной Азии. На основании анализа конструкции и системы оформления было установлено, что шлем использовался длительное время и неоднократно подвергался переделке. Тулья была изготовлена ойратскими (джунгарскими), монгольскими или тибетскими оружейниками, а козырек и подвершие – ойратскими или казахскими мастерами. Пиковидное острие и назатыльник с бармицей представляют собой более поздние добавления, вероятно выполненные по требованию нового владельца шлема (предположительно, знатного казахского воина). Образцом для инициаторов переделки выступили переднеазиатские наголовья типа «кула-худ». Клепаные узкопластинчатые шлемы представляли собой технологический компромисс между шлемами с ременным и клепаным соединением. От первых они унаследовали форму пластин тульи, от вторых – принцип их соединения между собой.

 Шлемы данного типа были сложны в производстве, но отличались ярким внешним видом и высокими боевыми характеристиками. В период позднего Средневековья пластины таких шлемов снабжались ребрами жесткости и латунными накладками по внешнему краю. Основным центром производства подобных шлемов была территория Западной Монголии (Ойратия / Джунгария). Самые ранние экземпляры относятся к XV в. Самые поздние – к XVIII в.5 К схожему выводу в 2015 г. пришел и К.С. Ахметжан. Он уточнил свою прежнюю атрибуцию и определил наголовье как «джунгарский шлем…, переделанный казахским мастером и использовавшийся казахским воином» в XVIII в.6 

Отметим, что во всех вышеперечисленных случаях шлем КП 25849/1 рассматривался не как самостоятельный объект исследования, а в рамках работ, посвященных защитному вооружению народов центральноазиатского региона в целом. В то же время данное наголовье, вне всякого сомнения, заслуживает более детального изучения, призванного уточнить атрибуцию шлема и время изготовления его элементов. Важную роль в данном процессе играет типологический анализ, а также сопоставление наголовья из ЦГМРК с другими клепаными узкопластинчатыми шлемами эпохи Средневековья и раннего Нового времени, происходящими с территории Центральной Азии. 

Целью настоящей статьи является описание особенностей конструкции и системы оформления шлема КП 25849/1 из собрания ЦГМРК, а также уточнение его датировки и атрибуции. 

По материалу изготовления шлем относится к классу железных;

По конструкции тульи – к отделу клепаных узкопластинчатых;

По форме купола – к типу сфероконических. 

Общая высота шлема – 30,0 см,

диаметр – 22,5 см (ил. 1–4). 

2019-11-16_16-57-34.png

В настоящее время наголовье состоит из клепаной полусферической тульи и пяти шлемовых элементов: двухчастного «коробчатого» козырька, обруча, ярусного составного навершия, пластинчатого назатыльника и кольчатой бармицы. Тулья шлема склепана из 32 рельефных железных пластин, отличающихся достаточно сложной конструкцией и системой декоративного оформления (ил. 5, 1). С-образные в сечении пластины имеют подтреугольную (удлиненно-трапециевидную) форму. Ширина полотна пластины существенно варьируется. Своей максимальной ширины они достигают в нижней и центральной части. В верхней части железное полотно сужается, формируя узкую вытянутую лопасть. Левый край пластин – ровный, а правый снабжен парой округлых вырезов, образующих между собой фестон полуовальной формы (ФЕСТОНЫ - это выступы зубчатой каймы, которые используют для обработки, закрепления и украшения края изделия) (ил. 5, 1). 

2019-11-16_17-00-35.png

Вырезной край пластин тульи можно наблюдать только на внутренней стороне шлема. Это позволяет предположить, что вырезы служили не для украшения наголовья, а для уменьшения его общего веса. Большинство пластин тульи шлема снабжено пятью сквозными отверстиями. Два из них расположены в центральной, а три – в нижней части пластины (ил. 5, 1). В отверстия вставлены заклепки, соединяющие пластины тульи между собой и назатыльником соответственно. Фиксаторы заклепок назатыльника снабжены парными «усиками», расклепанными на внутренней стороне наголовья (ил. 5, 1б).

 В плоскость двух пластин на лицевой стороне наголовья вбиты заклепки, стягивающие купол шлема с вертикальным «щитком» козырька (см. ниже). Некоторые пластины снабжены дополнительными отверстиями и заклепками, предназначенными для фиксации навершия и обруча шлема (ил. 5, 2, 3). Сами заклепки выполнены из медного сплава. Их массивные головки имеют полусферическую или уплощенно-цилиндрическую форму (ил. 1–5). Пластины тульи шлема уложены таким образом, что перекрывают друг друга, почти на половину своей плоскости образуя двойной слой броневого покрытия (ил. 1–4). По центру пластин пропущено продольное ребро жесткости, которое проходит почти вплотную к краю соседней пластины (ил. 1–4, 5, 1а, 1б). Подобная конструкция не только улучшает защитные свойства наголовья за счет повышения его жесткости, но и не позволяет пластинам тульи существенно смещаться относительно друг друга в результате сильного удара по шлему. Особо отметим, что кованое ребро не достигает верхнего и нижнего края пластин, что позволяет обеспечить примыкание и максимально надежное соединение тульи с обручем, навершием и козырьком шлема (ил. 5, 1а, 1б). 

Важным элементом декоративного оформления тульи наголовья являются длинные узкие накладки из медного сплава, приваренные вдоль левого края пластин, составляющих тулью шлема. Благодаря своей выпуклой поверхности накладки играют роль своеобразного внешнего бортика пластин. Они не только украшают шлем, но и дублируют стальные ребра жесткости, повышая защитные свойства наголовья. Выступающие высокие заклепки, ребра-гребни и выпуклые бортики формируют сложную рельефную поверхность тульи, придавая шлему запоминающийся яркий и нарядный внешний вид. Декоративный эффект усиливается цветовым решением. Ярко-желтые блестящие накладки гармонируют со стальной поверхностью наголовья и узкими полосами тени, которые отбрасывают многочисленные ребра-гребни пластин тульи шлема. 

Дополнительным фиксатором пластин купола выступает достаточно узкий выпуклый обруч, изготовленный из медного сплава. Для соединения обруча с тульей шлема используются специальные заклепки с полусферическими шляпками (ил. 2–4, 5, 6). Верхний край обруча снабжен бортиком, покрытым мелкой частой насечкой. Основное поле обруча украшено гравированным орнаментом в виде волнистой ленты и ряда треугольных фестонов. На поверхность ленты и фестонов мастером помещены изображения круглых «жемчужин». Фон убран чешуйчатым и точечным орнаментом (ил. 5, 6). 

К налобной части шлема приклепан так называемый «коробчатый» козырек, состоящий из горизонтальной пластины – «полки» и вертикального «щитка» (ил. 1–3). Обе пластины выполнены из медного сплава и богато украшены. «Полка» козырька имеет пятиугольную форму и гладкую поверхность (ил. 5, 4), в то время как рельефный «щиток» покрыт многочисленными «гнездами» («кастами») для драгоценных и полудрагоценных камней различных форм и размеров (ил. 1). Козырек крепится к тулье шлема с помощью двух заклепок с массивными медными шляпками полусферической формы. Заклепки вбиты в боковые вертикальные плоскости «щитка» козырька (ил. 1–3, 5, 4). Главным украшением «полки» козырька является густой растительно-геометрический орнамент, выполненный в технике гравировки по металлу (ил. 5, 4). Основу композиции формирует вьющийся растительный побег, листья и бутоны которого складываются в стилизованные изображения птиц с распластанными крыльями. Верхний край «полки» окантован рядом остроугольных фестонов, нижний – узкой лентой с ровным краем. Поверхность фестонов, ленты и цветочного побега украшена «жемчужником». Фон убран точечным орнаментом (ил. 5, 4). Декоративное украшение «щитка» козырька имеет сложную комбинированную структуру (ил. 1–3). Выпуклая орнаментированная планка из медного сплава делит «щиток» на два узких горизонтальных яруса, заполненных мелкими «кастами», в которые вставлены камни красного и синего цвета (коралл и халцедон, соответственно). Всего на поверхности «щитка» насчитывается 56 таких малых «гнезд» (по 20 в верхнем и нижнем ярусе и по 8 в боковых лопастях пластины козырька). 

Малые «гнезда» выполнены в виде колец круглой, овальной или каплевидной формы (ил. 1). Уплощенный край «кастов» покрыт мелкой насечкой. При инкрустации «щитка» козырька, мастером применялась определенная последовательность размещения драгоценных камней – красные кораллы перемежаются синим халцедоном. Поверх планки размещены два «гнезда» средних размеров и три больших «гнезда». Средние «касты» снабжены высоким бортиком с остроугольными фестонами (ил. 1–3, 5, 4). В «гнезда» помещены полусферические камни голубого цвета (бирюза). Большие «касты» имеют воронковидную форму. Их поверхность имитирует намотку из медной проволоки, а в «гнезда» вставлены кусочки тщательно обработанного красного коралла (ил. 1–3, 5, 4). По своему периметру «щиток» козырька снабжен бортиком, покрытым мелкой частой насечкой. Гравировка и инкрустация выполнены весьма аккуратно. Большинство «гнезд» сохранили свои драгоценные камни вплоть до настоящего времени. 

Навершие шлема состоит из подвершия (пластины-основания) и пиковидного надвершия с уплощенным «яблоком» на шейке (ил. 1–4, 5, 2, 3, 5). Именно коническое навершие придает наголовью из ЦГМРК характерную сфероконическую форму. Воронковидное подвершие шлема изготовлено из медного сплава, украшено гравированным орнаментом и инкрустировано драгоценными камнями. По нижнему краю пластины пропущен двойной бортик, покрытый мелкой частой насечкой. Пространство между бортиками заполнено рядом округлых «гнезд», в которые вставлены перемежающиеся кусочки коралла и халцедона (ил. 5, 2, 3). Основное поле подвершия украшено растительно-геометрическим орнаментом, представляющим собой вьющийся побег с пышными листьями и бутонами в обрамлении простых и волнистых лент, а также треугольных фестонов, усыпанных «жемчужником». Фон подвершия убран точечным орнаментом (ил. 5, 2, 3, 5).

Верхняя полусферическая часть подвершия украшена рельефными цветочными лепестками каплевидной формы, тремя выпуклыми бортиками и горизонтальным рядом «гнезд», инкрустированных кораллом и халцедоном (ил. 5, 2, 5). Значительный интерес представляет система крепления подвершия к тулье. При сборке шлема мастер разместил на внутренней стороне купола овальную железную бляху, которую склепал с подвершием и тульей четырьмя специальными заклепками с массивными шляпками полусферической и таблеткообразной формы (ил. 5, 2, 5). При этом парные «усики» на концах заклепок были расклепаны на внутренней стороне купола. В результате пластины тульи оказались зажаты между подвершием и бляхой на внутренней стороне шлема, что обеспечило всей конструкции необходимую жесткость. Известным своеобразием отличается металлическое надвершие шлема, увенчанное четырехгранным пиковидным острием (ил. 1–4, 5, 3, 5). Шейка навершия дополнена уплощенным шаровидным «яблоком» в обрамлении двух линзовидных дисков. Еще один диск представляет собой упор, примыкающий к подвершию наголовья (ил. 5, 2, 5). 

Важным элементом конструкции шлема является назатыльник, представляющий собой ряд из 23 прямоугольных пластин, приклепанных к нижнему краю тульи шлема (ил. 1–4). Углы слабовыпуклых пластин аккуратно закруглены мастером. По центру верхней части пластин пробито отверстие, через которое вставлена заклепка с медной полусферической шляпкой, соединяющая пластины назатыльника с куполом наголовья. Подобная система крепления позволяет конструкции сохранять определенную подвижность (ил. 1–3). Вдоль нижнего края пластин пробиты шесть отверстий, с помощью которых к назатыльнику подвешивается кольчатая бармица. Пластины назатыльника приклепаны к куполу шлема таким образом, что перекрывают друг друга на половину или треть своей плоскости, образуя двойной слой брони. К назатыльнику шлема подвешена кольчатая бармица (длина – 26,0 см), снабженная боковыми разрезами.

 Бармица сплетена из сведенных колец, что позволяет предположить, что она была изготовлена и подвешена к куполу значительно позднее времени бытования шлема в качестве боевого и парадного наголовья. Однако не исключено, что после монтажа назатыльника к нему могла крепиться и оригинальная кольчатая бармица, сплетенная из клепаных и сварных колец. В пользу данной версии свидетельствуют многочисленные сквозные отверстия вдоль нижнего края пластин назатыльника. 

Шлем из ЦГМРК может быть датирован и атрибутирован на основании анализа особенностей конструкции и системы декоративного оформления тульи, обруча, козырька и навершия наголовья. Важную роль при датировке и атрибуции рассматриваемого образца защитного вооружения играет клепаная тулья, изготовленная из узких железных пластин с медными бортиками и ребрами жесткости. Шлемы, купол которых набирался из узких вертикальных пластин, образующих один горизонтальный ряд, впервые встречаются у гиксосов в XV в. до н. э.7 Впоследствии они фиксируются у финикийцев и «народов моря». 8 На востоке Азии такие шлемы применяли сяньби II–III вв. н. э.9 и, возможно, хунны II– I вв. до н. э.10 Широкое распространение узкопластинчатые шлемы с ременным соединением получили в сяньбийских государствах Северного Китая IV–VI вв. 11 В период раннего Средневековья подобные шлемы входили в состав комплекса защитного вооружения тюрков и аваров 12. В развитом Средневековье узкопластинчатые наголовья использовались жителями китайских государств и центральноазиатскими кочевниками. Особенно активно их применяли чжурчжэньские панцирники XI–XII вв.13 

Судя по материалам средневековой иконографии, узкопластинчатые шлемы использовались и монгольскими воинами государств Чингизидов 14. В период позднего Средневековья шлемы из узких пластин прослеживаются на центральноазиатском и дальневосточном материале 15. Таким, образом, боевые наголовья, составленные из узких железных пластин, продолжали применяться азиатскими воинами на протяжении эпохи Древности, Средневековья и раннего Нового времени. В некоторых регионах они сохранились вплоть до XIX в. включительно (Северо-Восточная Азия, Приамурье и др.). В то же время отметим, что подавляющая часть упомянутых шлемов относилась к категории наголовий с ременным соединением. Тульевые пластины таких шлемов скреплялись между собой не металлическими заклепками (как на рассматриваемом образце из ЦГМРК), а кожаными ремешками, протянутыми сквозь отверстия, проделанные в плоскости пластин. Что же касается собственно клепаных узкопластинчатых наголовий, то в рамках рассматриваемой серии они весьма немногочисленны. 

В настоящее время нам известно о пяти подобных шлемах. Кроме образца из ЦГМРК, к ним относятся два экземпляра (2005.146; 2001.53) из собрания Музея искусств Метрополитен (НьюЙорк, США) и два шлема из частных коллекций. Замечательно, что пластины всех указанных наголовий имеют очень схожую конструкцию и систему оформления. Так, в частности, все они снабжены продольными ребрами жесткости и характерными накладками-бортиками из медного сплава (ил. 6, 1; 7, 1). Конструктивное сходство позволяет предположить, что тульи шлемов серии были изготовлены в рамках одной военно-культурной традиции. Это подтверждается и географией находок подобных шлемов. Три из них происходят с территории Тибета, и по одному из Монголии и Южного Казахстана. Для атрибуции шлемов важную роль играет и тот факт, что три наголовья из пяти покрыты буддийской символикой. В качестве примера можно привести узкопластинчатый шлем из собрания Музея искусств Метрополитен (2005.146), вывезенный европейскими коллекционерами из Тибета (ил. 6). Тулья шлема склепана из 32 железных пластин С-образной формы, снабженных пятью отверстиями для заклепок (на шлеме из ЦГМРК – из 36 пластин, также с пятью отверстиями). Вдоль левого края пластин прикреплен узкий бортик из медного сплава. Примерно по центру пластины выковано ребро жесткости (ил. 6, 1). Пластины соединены между собой массивными медными заклепками. Сфероконический силуэт шлему придавала полусферическая пластина навершия и утерянная в настоящее время трубка-втулка (ил. 6, 2, 3). К лицевой части шлема приклепан широкий украшенный серебряной насечкой «коробчатый козырек». 

2019-11-16_17-15-14.png

Подвершие выполнено в виде небольшой полусферы с полями, в которые вставлены заклепки, соединяющие пластины навершия и тульи. Поверхность подвершия украшена стилизованным изображением «летящей птицы» (напоминающей схожий рисунок на «полке» козырька шлема из ЦГМРК) и А-образным символом «Ом», обозначающим буддийскую мантру «Ом мани падмехум» (ил. 6, 2).

Одна из самых известных мантр в буддизме Махаяны, особенно характерная для тибетского буддизма, шестислоговая мантра бодхисаттвы сострадания Авалокитешвары. Мантра, в особенности, ассоциируется с Шадакшари - воплощением Авалокитешвары и имеет глубокий сакральный смысл.

источник:https://ru.wikipedia.org/

 Этот же мотив присутствует и на одном из шлемов, хранящихся в частной коллекции. На козырьке наголовья из Метрополитен, наряду с другими изображениями, также помещены силуэты пламенеющих черепов (ил. 6, 3, 4). Анализировавший шлем Д. Ла Рокка датировал его XIV– XVI вв. и атрибутировал его как «монгольский или тибетский»16. Однако «коробчатые» козырьки данного типа стали использоваться мастерами Центральной Азии не ранее XV в. Конструкция козырька и навершия указывает на монгольское или ойратское происхождение наголовья 17.

2019-11-16_17-18-46.png

Учитывая тот факт, что буддизм стал широко распространяться среди позднесредневековых монголов в последней четверти XVI в., а среди ойратов с 10-х гг. XVII в., нижняя граница изготовления шлема может быть локализована концом XVI – началом XVII вв. Верхней границей является середина XVIII в., после чего шлемы подобной конструкции и декоративного оформления выходят из широкого обихода. Второй шлем из Метрополитен (2001.53) также происходит с территории Тибета и имеет монгольское или ойратское происхождение (ил. 7). Для нашей темы особый интерес представляет тот факт, что декоративное оформление подвершия данного наголовья напоминает аналогичный элемент шлема из ЦГМРК. Так, в частности, на нем фиксируется раскрытый цветочный бутон с каплевидными лепестками, а на нижней части подвершия помещены стилизованные изображения ромбических «кастов» (ил. 7, 2). Главное отличие заключается в том, что данные элементы на навершии шлема из ЦГМРК выполнены в технике так называемой обронной резьбы и инкрустации, а на шлеме из Метрополитен – в технике золотой и серебряной насечки по металлу. Тулья шлема № 2001.53 склепана из 31 железной пластины S-образной формы (ил. 7, 1). Вдоль левого края пластин прикреплен узкий бортик из медного сплава. 

Примерно по центру пластины выковано ребро жесткости, представляющее собой ярко выраженный и заостренный «гребень». К лицевой части шлема приклепан широкий «коробчатый козырек», выгнутый из одной железной пластины (ил. 7, 2). Сопоставление конструкции и системы оформления тульи шлема из ЦГМРК с тульями шлемов, происходящих с территории Монголии и Тибета, показало, что все они были изготовлены по одной и той же технологии в рамках единой военнокультурной традиции. Учитывая данные факты, представляется возможным предположить, что тулья шлема из собрания ЦГМРК была изготовлена монгольскими или, наиболее вероятно, ойратскими (джунгарскими) мастерами XVII – середины XVIII вв. Подобная атрибуция в значительной степени объясняет и географию находок наголовий серии. 

На протяжении рассматриваемого периода Монголия, Тибет и Юго-Восточный Казахстан являлись объектом перманентной военной экспансии ойратских номадов. Часть данных территорий более столетия входили в состав созданного ими Джунгарского государства (1635–1758). В то же время необходимо подчеркнуть, что не все шлемовые элементы были изготовлены одновременно с тульей. Некоторые из них могли быть добавлены к шлему позднее. Согласно центральноазиатской практике периода позднего Средневековья и раннего Нового времени качественно выполненные боевые наголовья часто использовались на протяжении длительного исторического периода (иногда на протяжении жизни нескольких поколений). При этом шлемовые элементы могли заменяться и модернизироваться с учетом вкусов новых владельцев наголовья 18. Анализ конструкции и системы оформления шлемовых элементов позволяет с высокой степенью достоверности реконструировать последовательность сборки и модернизации наголовья из ЦГМРК. Весьма вероятно, что одновременно с тульей были изготовлены козырек, обруч и подвершие шлема. Мастера ойрато-казахского пограничья позднего Средневековья и раннего Нового времени нередко дополняли железную тулью шлемовыми элементами из медного сплава 19

Характерный растительно-геометрический орнамент в виде вьющейся лозы, листья и бутоны которой складываются в стилизованные изображения парящей птицы с распластанными крыльями, был весьма популярен у мастеров Восточного Казахстана. Он представлял собой сочетание двух типов орнамента, известных среди казахов под названием «кос мюйиз» («торт кулак») и «гюльою»20. Однако подобный орнамент, нанесенный на поверхность «полки» козырька, обруч и подвершие шлема из ЦГМРК, не является исключительно казахским, как иногда полагают. 

Схожие (и даже аналогичные) орнаментальные мотивы присутствуют и на изделиях мастеров монголоязычных народов Центральной Азии. Примечательно, что на упомянутом выше шлеме 2005.146 из Метрополитен стилизованные силуэты «парящих птиц» перемежаются А-образными символами буддийской мантры «Ом мани падмехум» (ил. 6, 2). Традиция украшать предметы вооружения множеством округлых «гнезд», инкрустированных кусочками кораллов и бирюзы, характерна для изделий мастеров Мавераннахра позднего Средневековья и раннего Нового времени 22. Однако схожее оформление встречается также на продукции казахских, уйгурских, ойратских, монгольских и тибетских ремесленников 23. Так, например, до нашего времени дошел джунгарский шлем, сочетающий стилизованную буддийскую символику с мелкими «гнездами» среднеазиатского образца 24. Таким образом, козырек, обруч и подвершие шлема из ЦГМРК могли быть выполнены по обе стороны ойрато-казахской границы. Однако их ойратское происхождение (с учетом происхождения тульи наголовья) представляется все же более вероятным. При этом не исключено, что работы по гравировке и инкрустации шлемовых элементов были проведены среднеазиатскими мастерами на джунгарской службе или ремесленниками Восточного Казахстана, присырдарьинских городов или Мавераннахра по заказу знатного джунгарского феодала. Примеры сотрудничества джунгарских и среднеазиатских мастеров неоднократно прослеживаются, как по материалам вещественных, так и письменных источников 25

Пожалуй, самым оригинальным элементом конструкции шлема из ЦГМРК можно считать назатыльник, составленный из отдельных пластин прямоугольной формы. Ближайший аналог подобной конструкции фиксируется на позднесредневековом шлеме центральноазиатского или южносибирского производства из долины реки Ий в Туве. Однако у данного шлема из отдельных пластин выполнен не назатыльник, а обруч тульи. При этом используется не подвижное, а жесткое крепление26. Вероятно, первоначально шлем был снабжен традиционной для центральноазиатского региона пластинчато-нашивной, ламеллярной или «мягкой» (стеганной на вате) бармицей, которая впоследствии была заменена на пластинчатый назатыльник. Что касается надвершия шлема в виде пиковидного острия, то его происхождение достаточно прозрачно. Подобное декоративное украшение в целом не характерно для наголовий центральноазиатских кочевников эпохи позднего Средневековья и раннего Нового времени. Зато они являлись важным элементом оформления боевых наголовий «кула-худ» состоятельных воинов Передней Азии и других регионов мусульманского мира. 

2019-11-16_17-30-05.png

Шлемы «кула-худ», их дериваты и подражания с территории Казахстана (1-3, 6) и Узбекистана (4, 5).
1, 3. Из частных казахских коллекций. 2. Из ЦГМРК (КП 100337/1). 4. Из музея г. Уральска. 5. Из Национального музея истории Узбекистана. 6. Из РЭМ (No 3806–1).

источник: Бобров Л.А. Иранские шлемы «кула-худ» в комплексе защитного вооружения тюркских кочевников Центральной Азии XVII–XIX вв. // Historia i Świat. 2015. №4. p. 205-219.

Как показали специальные исследования, ранние варианты шлемов типа «кула-худ» появились в Иране еще в XVI в., а в XVII–XVIII вв. они получили широкое распространение в Западной, Средней и Южной Азии 27. Под влиянием моды на «кула-худ» переделке подвергались многие традиционные шлемы данных регионов. К ним добавлялись парные височные трубки-втулки, подвижные наносники-стрелки и, конечно, пиковидные надвершия 28

С высокой долей вероятности можно предполагать, что первоначально шлем из ЦГМРК был снабжен традиционной для региона трубкой-втулкой для плюмажа, которая впоследствии была заменена на пиковидное острие. В пользу данной версии свидетельствует тот факт, что отделка надвершия и его общая декоративная стилистика резко отличаются от оформления других шлемовых элементов, в том числе и пластины-основания навершия (ил. 5, 2, 5). Модернизация наголовья могла быть проведена как джунгарскими оружейниками (поддерживавшими тесные контакты с ремесленниками Средней Азии), так и казахскими мастерами. В последнем случае подобные работы, вероятно, были осуществлены уже после того, как данный шлем попал в руки казахских кочевников в ходе торгового обмена, в качестве военного трофея или дипломатического подарка. 

При подведении итога настоящего исследования представляется необходимым отметить следующие моменты. Хранящийся в собрании ЦГМРК шлем КП 25849/1 представляет собой исключительную научную и историко-культурную ценность. По качеству исполнения и уровню декоративного оформления он может быть отнесен к числу лучших образцов узкопластинчатых шлемов номадов Евразии эпохи Средневековья и раннего Нового времени. В то же время нет никаких оснований считать его «типичной разновидностью шлемов казахских батыров XVII–XVIII вв.» Происхождение этого оригинального и богато оформленного наголовья связано с деятельностью оружейников, работавших в рамках ойрато-монгольской военно-культурной традиции. 

Наиболее вероятно, что узкопластинчатая тулья, а также козырек, обруч и подвершие шлема были изготовлены ойратскими оружейниками XVII – середины XVIII вв. Работы по гравировке и инкрустации шлемовых элементов могли быть проведены среднеазиатскими мастерами. В то же время подчеркнем, что наголовье использовалось на протяжении длительного исторического периода, подвергалось переделке и, по всей видимости, неоднократно меняло своих владельцев. В числе последних, вероятно, были и знатные казахские воины, к которым данный шлем мог попасть в ходе торгового обмена, в качестве дипломатического подарка или военного трофея. В ходе модернизации шлема трубка-втулка была заменена на пиковидное надвершие, имитировавшее аналогичный элемент на иранских шлемах «кула-худ». Вместо пластинчатой, кольчатой или стеганой бармицы к тулье был приклепан назатыльник оригинальной конструкции. Позднейшим элементом шлема следует считать кольчатую бармицу из сведенных колец.

Статья опубликована с разрешения © ВИМАИВиВС


Исследование проведено в рамках базовой части государственного задания в сфере научной деятельности (проект № 33.5677.2017/БЧ).
2 Ахметжан К.С. Этнография традиционного вооружения казахов. Алматы: Алматыкитап, 2007. С. 152, 153, рис. 6, с. 156.
3 Бобров Л.А. Основные направления эволюции комплексов защитного вооружения народов Центральной, Средней и континентальной Восточной Азии второй половины XIV–XIX вв. Рукопись дис… д-ра ист. наук. Барнаул, 2011. С. 156.
4 Там же. С. 152, 156.
5 Там же. С. 221, 222, 254; Бобров Л.А. Иранские шлемы «кула-худ» в комплексе защитного вооружения тюркских кочевников Центральной Азии XVII–XIX вв. // Historiaiswiat. № 4, 2015а. С. 211, рис. 3, 7, с. 217.
6 Ахметжан К.С. Боевые шлемы казахов (история, истоки, традиции). Астана, 2015. С. 77, 78, рис. 5–7.
7 Горелик М.В. Оружие древнего Востока (IV тысячелетие – IV в. до н. э.). М.: «Наука», 1993. Табл. LX 29–31.
8 Там же. Табл. LX 39, 42.
9 Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Военное дело сяньбийских государств Северного Китая IV–VI вв. н. э. // Военное дело номадов Центральной Азии в сяньбийскую эпоху. Новосибирск: НГУ, 2005. С. 135–136.
10 Горбунов В.В. Военное дело населения Алтая в III–XIV вв. Оборонительное вооружение (доспех). Барнаул: Изд-во Алт. гос. ун-та, 2003. Ч. 1. С. 70.
11 Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Указ. соч. С. 177, 185, рис. 19, 8–21.
12 Горбунов В.В. Указ. соч. С. 67, 70.
13 Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Эволюция защитного вооружения чжурчжэней и маньчжуров в периоды развитого и позднего Средневековья и Нового времени // Археология Южной Сибири и Центральной Азии эпохи позднего Средневековья. Новосибирск: «РТФ»; НГУ, 2003. С. 108–111.
14 Горелик М.В. Армии монголо-татар X–XIV вв. Воинское искусство, снаряжение, оружие. М.: «Вост. горизонт», 2002. С. 71, рис. 3–4.
15 Бобров Л. А., Худяков Ю.С. Эволюция защитного вооружения чжурчжэней… С. 154; La Rocca D. Warriors of the Himalayas. Rediscovering the Arms and Armor of Tibet. N. Y., 2006. P. 75.
16 La Rocca D. Op. cit. P. 74–76.
17 Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Вооружение и тактика кочевников Центральной Азии и Южной Сибири в эпоху позднего Средневековья и Нового времени (XV – первая половина XVIII в.). СПб.: Фак. филол. и искусств СПбГУ, 2008. С. 416–478.
18 Бобров Л.А., Анисимова М.А. Шлемы казахско-ойратского пограничья из фондов ВИМАИВиВС // Война и оружие. Новые исследования и материалы. Ч. I. СПб.: ВИМАИВиВС, 2013. С. 261–268; Бобров Л.А. Иранские шлемы «кула-худ»… С. 211, 213–217.
19 Бобров Л.А., Анисимова М.А. Указ. соч. С. 272.
20 Шевцова А.А. Казахский народный орнамент: истоки и традиция. М.: Московский фонд «Казахская диаспора», 2007. С. 23, 24, 150, табл. VII-3, рис. Б, 153, 156.
21 Кочешков Н.В. Народное искусство монголов. М.: Главная редакция восточной литературы изд. «Наука», 1973. Рис. 1, 2; La Rocca D. Op. cit. P. 75.
22 Художественное оружие из собрания Государственного Эрмитажа. Каталог выставки. СПб.: Славия, 2010. С. 96, 97; Бобров Л.А., Анисимова М.А. Центрально- 290 Л.А. Бобров азиатские шлемы позднего Средневековья и раннего Нового времени из Военноисторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи // Вестник НГУ. Сер.: История, филология. 2013. Т. 12, вып. 3: Археология и этнография. С. 206; Анисимова М.А. Оружие Востока XV– первой половины XX века: из собрания Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи. СПб.: Атлант, 2013. С. 255, 261, 271, 276, 277.
23 Маргулан А.Х. Казахское народное прикладное искусство. Алматы: Онер, 1986. Т. 1. С. 180; Его же. Казахское народное прикладное искусство. Резьба по дереву и кости. Художественная обработка металла и тиснение по коже. Алматы: Онер, 1994. Т. 3. С. 134–136, 217, 225, 229; Anthony C. Tirri. Islamic Weapons. Magrib to Moghul. NewYork: Indigo Publishing, 2003. P. 383; Каримова Р.У. Традиционные художественные ремесла и промыслы уйгуров. Алматы: «Дайк-Пресс», 2005; Armaments and Military Provisions. The Complete Collection of Treasures of the Palase Museum. Peking, 2008. 131–133; La Rocca D. Op. cit. P. 195, 216, 217; Бобров Л.А., Анисимова М.А. Центральноазиатские шлемы позднего Средневековья… С. 206.
24 Бобров Л.А. Ойратский шлем с буддийской символикой из Южно-Казахстанского областного историко-краеведческого музея // Война и оружие. Новые исследования и материалы. Ч. I. СПб.: ВИМАИВиВС, 2016. С. 264–272.
25 Там же.
26 Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Вооружение и тактика кочевников… С. 424, рис. 152, 2, с. 426, 427.
27 Бобров Л.А. Иранские шлемы «кула-худ»… С. 205–219.
28 Там же. С. 213, 217, 218




Ваши комментарии


Здесь еще никто не оставлял комментариев. Станьте первым!

Оставить комментарий