en / de

Общее и особенное в развитии вооружения населения лесостепного Алтая в раннем железном веке, О. С. Лихачева (Барнаул)


Департамент культуры Минобороны России Российская Академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Восьмой Международной научно-практической конференции 17–19 мая 2017 года 

Часть III
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2017
© ВИМАИВиВС, 2017
© Коллектив авторов, 2017
© СПбГУПТД, 2017

ВОЙНА И ВООРУЖЕННЫЕ КОНФЛИКТЫ являлись неотъемлемой частью человеческого общества с самых ранних этапов развития. В связи с этим жизнеспособность отдельного социума напрямую зависела от уровня его оснащенности в данной сфере. Для бесписьменных культур раннего железного века этот показатель наиболее ярко демонстрируют предметы вооружения, происходящие из
археологических памятников. В представленной работе проводится сравнительный анализ комплексов вооружения племен Лесостепного Алтая VIII–I вв. до н. э. со средствами защиты и нападения населения соседних регионов, позволяющий выявить общие и частные тенденции в развитии военного дела данной территории, а также определить военный потенциал населявших ее культур.

С начала I тысячелетия до н. э. в военном деле скотоводческих народов Евразийских степей происходили значительные изменения – начали распространяться новые виды вооружения. Благодаря освоению железа начали изготавливаться новые виды вооружения, что отразилось, в свою очередь, на тактике ведения боя и организации войска. Наиболее ранний комплекс, отражающий проникновение данных тенденций на территорию Лесостепного Алтая, представлен в материалах большереченской культуры, памятники которой локализуются в Барнаульско-Бийском Приобье и датируются в рамках VIII–I вв. до н. э.1

Защитное и наступательное вооружение известно по материалам трех могильников – 5 экз., четырех поселений – 35 экз., а также по случайным находкам из ее ареала – 31 экз. Весь комплекс на настоящий момент насчитывает 46 наконечников стрел, четыре наконечника копий, два наконечника дротиков, шесть кинжалов, три топора, шесть кельтов, два чекана и две панцирные пластины от двух панцирей2 (ил. 1.-1).


Ил. 1. Сравнительная таблица вооружения племен Лесостепного Алтая, Южной Сибири и Средней Азии VIII–VI вв. до н. э.

В целом комплекс вооружения большереченской культуры является достаточно развитым для своего времени. По своему видовому составу он наиболее сопоставим с комплексами вооружения следующих синхронных культур: майэмирским, бийкенским, раннетагарским, алды-бельским и раннесакским. Его основным преимуществом являлся доспех, который еще не известен у племен, живущих на соседних территориях. По видовому и типовому составу он практически идентичен раннетагарскому. Последний превосходит его ишь по количеству разновидностей древкового оружия. Помимо классических чеканов с ромбовидным или стрежневидным бойком, у племен данной культуры встречаются специфические клевцы типа «гэ»3. Более разнообразны по типам копья тагарских племен. Так, на Алтае в «раннескифское» время пока не известен этот вид оружия с шипами, выступающими далеко за пределы втулки (ил. 1.-2). 

Сравнение оружия большереченских и майэмирских племен оказывает совпадение видов на уровне стрелкового комплекса, кинжалов, копий и чеканов4. Однако население лесостепи превосходит майэмирскую культуру благодаря наличию в ее комплексе топоров, кельтов и дротиков. В то же время, стрелковый комплекс племен Горного Алтая более развит и включает помимо втульчатых двухлопастных трехгранные черешковые наконечники стрел (ил. 1.-3). Схожая картина наблюдается при сравнении комплекса вооружения большереченской культуры с оружием раннесакских и алды-бельских племен. С одной стороны, оно менее разнообразно из-за отсутствия в нем указанных видов древкового оружия, но при этом их наступательные средства выглядят типологически более развитыми. У данных племен в колчанный набор уже входят трехлопастные и трехгранно-трехлопастные наконечники стрел, используется железо для изготовления некоторых видов оружия(ил. 1.-4–5). Кроме того, кочевники Алтая, Тувы и Средней Азии «раннескифского» времени активно использовали в военном деле верховую езду, тогда как на территории Лесостепного Алтая она не получила еще широкого распространения. На это указывает то, что на настоящий момент из памятников данного периода практически не известно конского снаряжения, за исключением псалия с поселения Мыльниково6.

Комплекс вооружения носителей большереченской культуры по сравнению с соседними племенами имел определенное преимущество в использовании доспеха, который не получил еще в «раннескифское» время широкого распространения на сопредельных территориях, а также в разнообразном древковом оружии (топоры, чеканы, кельты, копья и дротики). В то же время, отсутствие конницы и железного оружия у племен большереченской культуры значительно снижало их военный потенциал. Это могло стать причиной завоевания части ее ареала кочевниками.

С VI в. до н. э. на территории Лесостепного Алтая формируются три археологические культуры: каменская, староалейская и быстрянская. Каменская культура локализуется на Приобском плато, Кулундинской равнине, западной части Предалтайской равнины, а также в северной части Бийско-Чумышской возвышенности. Ее памятники датируются в рамках VI–I вв. до н. э.7. Стоит отметить, что в своем развитии комплекс вооружения данной культуры проходит три этапа: VI–V вв. до н. э., IV–III вв. до н. э., II–I вв. до н. э. 

К VI–Vвв. до н. э. относятся такие памятники, как Новообинский курган, Рогозиха-1, Займище, Турина Гора-I, к.18, м.10 памятника Новотроицкий-2, к.1, м.4, погребение 4а могильника Локоть-4а, Березовка и Кабанье8. Кроме того, известна 21 случайная находка, датируемая данным периодом. Комплекс вооружения в VI–I вв. до н. э. насчитывает 33 наконечника стрелы, два меча, шесть кинжалов, два чекана и одну панцирную пластину (ил. 2.-1).


Ил. 2. Сравнительная таблица вооружения племен Лесостепного Алтая, Западной и Южной Сибири VI–V вв. до н. э.

В VI–V вв. до н. э. комплекс вооружения каменской культуры является одним из наиболее развитых среди племен Средней и Центральной Азии. На данном этапе он соотносится со следующими синхронными комплексами: раннесакским, раннесаргатским, саглынским и раннепазырыкским. Полностью идентичен видовой состав наступательного вооружения каменской культуры раннесакскому9 (ил. 2.-2). Но сакскими племенами еще не применялся доспех, тогда как у племен Лесостепного Алтая уже фиксируются панцири из рога. Данный факт, несомненно, обеспечивал им определенное преимущество. Превосходит каменский комплекс вооружения и саргатский, за счет наличия в нем мечей и чеканов. Однако носители саргатской культуры уже использовали в этот период железные копья, еще не известные населению Лесостепного Алтая10 (ил. 2.-3). Это исключало в их тактике бой на средней дистанции, что значительно снижало тактическую эффективность конницы. Несомненно, значительно более развитым выглядит вооружение каменской культуры по сравнению с племенами Горного Алтая и Тувы (ил. 2.-4–5). На данных территориях не применялись длинные всаднические мечи, а большая часть оружия продолжала изготавливаться из бронзы, тогда как каменцами уже активно применялось в военном деле железо11.

Ко второму этапу – IV–III вв. до н. э. – относятся следующие памятники: Новотроицкий-1, 2, 3, Локоть-4а, Гилево-X, Казенная Заимка-I, Раздумье-VI, Бугры, к.4, Екатериновка-II, Михайловский-VI12. Также этим временем датируются 13 случайных находок. Средства защиты и нападения на данном этапе представлены 72 наконечниками стрел, одним наконечником копья, двумя мечами, 27 кинжалами, восемью чеканами, тремя панцирными пластинами (ил. 3.-1).


Ил. 3. Сравнительная таблица вооружения племен Лесостепного Алтая, Средней Азии, Западной и Южной Сибири IV–III вв. до н. э.

В IV–III вв. до н. э. комплекс вооружения каменской культуры наиболее сопоставим по видовому составу с сакским, саргатским, пазырыкским, тагарским и саглынским. Как и на предыдущем этапе, сохраняется наиболее полное видовое и типовое совпадение с оружием и доспехом сакских племен13 (ил. 3.-2). Это обусловлено тем, что носители каменской культуры продолжают находиться под значительным влиянием среднеазиатской военной традиции. Весьма схожим в этот период становится вооружение каменской и саргатской культур14 (ил. 3.-3). Преимущество племен Лесостепного Алтая заключается в более развитом доспехе. Не меняется картина соотношения каменского комплекса вооружения с пазырыкским, тагарским и саглынским – продолжает наблюдаться его значительное превосходство (ил. 3.-4–6). На рассматриваемом этапе это выражается в преобладании в нем оружия из железа и наличии таких его видов, не известных на территории Горного Алтая, Тувы и Минусинской котловины, как мечи, копья и развитая защита корпуса15.

К заключительному этапу, который датируется II–I вв. до н. э., относятся следующие памятники: Камень-II, Масляха-I, Фирсово-XI, Гилево-IX, Калистратиха16. Кроме того, учтено пять случайных находок. Комплекс вооружения во II–I вв. до н. э. насчитывает три накладки на лук, 13 наконечников стрел, один наконечник копья, пять мечей, семь кинжалов, один чекан и 15 панцирных пластин (ил. 4.- 1).


Ил. 4. Сравнительная таблица вооружения племен Лесостепного Алтая, Западной и Южной Сибири II–I вв. до н. э.

На рассматриваемом этапе можно провести сравнительный анализ каменского вооружения со следующими синхронными комплексами: саргатским, ранним булан-кобинским, кулайским, улуг-хемским и тесинским. Наиболее близко каменскому вооружение племен саргатской и булан-кобинской культур (ил. 4.-2–3). Но если с первым происходит полное видовое совпадение, то наступательные средства племен Горного Алтая несколько уступают.Так, среди них нет копий с железными наконечниками17 (ил. 4.-3). Кулайский комплекс вооружения отличается от каменского присутствием крупных бронзовых наконечников стрел и железных шлемов18 (ил. 4.-4). Наиболее разнообразен каменский комплекс по сравнению с улуг-хемским и тесинским. Среди улуг-хемского оружия на данном этапе не известно мечей, а среди тесинского – мечей и копий, которые были хорошо знакомы племенам Лесостепного Алтая. Но, в то же время, в материалах обеих этих культур есть боевые ножи, не встречающиеся в материалах каменской культуры19 (ил. 4.-5–6).

Вооружение каменской культуры обнаруживает самые тесные связи с более западными регионами, что выражается в применении схожих типов наконечников стрел, копий, мечей, кинжалов, чеканов, шлемов и панцирей. Каменский комплекс являлся одним из наиболее развитых на территории Западной Сибири, уступая лишь немного саргатскому. На последнем этапе своего развития он по- прежнему сохранял свою мобильность, что отразилось в достаточно быстром заимствовании таких новинок как луки «хуннского» типа и стрелы к ним, бронебойные копья и железный доспех. Тем не менее, к рубежу эр каменская культура прекращает свое существование и значительную часть ее ареала занимают северные таежные племена, носители кулайской культуры. Их вооружение по видовому составу не уступало каменскому, но и не имело над ним очевидного превосходства. На степных пространствах каменская конница была сильнее кулайской пехоты, а в лесных массивах ситуация менялась наоборот. По всей видимости, причины исчезновения каменской культуры не связаны с уровнем развития военного дела ее населения, а вызваны другими факторами, например, климатического характера.

Староалейская культура локализуется в Барнаульском Приобье и датируется в рамках VI–III вв. до н. э. В развитии ее комплекса вооружения выделяется два этапа: ранний – VI–V вв. до н. э. и поздний – IV–III вв. до н. э.20

К раннему этапу относятся следующие памятники: Малый Гоньбинский Кордон-I, Фирсово-XIV, Тузовские Бугры-1, Обские Плесы-2, а также погребения 38, 48 могильника Староалейка-2 и поселения Обские Плесы-1 и Ближние Елбаны-I21. Помимо этого учтено 10 случайных находок, типологически датируемых этим же временем. Комплекс вооружения в VI–V вв. до н. э. составляют 32 наконечника стрел, четыре кинжала, один топор и одна панцирная пластина (ил. 5.-1).


Ил. 5. Сравнительная таблица вооружения племен Лесостепного Алтая и Южной Сибири VI–V вв. до н. э.

На раннем этапе по своему видовому составу комплекс вооружения староалейской культуры наиболее сопоставим с тагарским, пазырыкским и саглынским. Его сравнение с оружием племен Минусинской котловины показывает совпадение по наличию в нем стрелкового комплекса, кинжалов. В тоже время древковое оружие носителей тагарской культуры являлось более развитым за счет присутствия в нем чеканов22 (ил. 5.-2). Данное различие является принципиальным, поскольку чеканы не только являются более совершенным оружием ближнего боя, чем топоры, но для территории Западной и Южной Сибири это своеобразные маркеры, характеризующие кочевые культуры раннего железного века. В свою очередь, применение топоров восходит по традиции к эпохе поздней бронзы. Но если у племен тагарской культуры последние сохраняются, и в этом мы видим определенное сходство с комплексом староалейской культуры, то носители пазырыкской и саглынской культур применяют уже только чеканы (ил. 5.-3–4). Стрелковый же комплекс и клинковое оружие идентичны староалейскому23. Важным моментом, отличающим староалейскую культуру от сопредельных с ней – это отсутствие верховой езды и, как следствие, конницы, что значительно снижало военный потенциал ее племен.

К IV–III вв. до н. э. относятся памятники Ближние Елбаны-III, XIV и м.24 памятника Староалейка-224. Стоит отметить, что могилы 32, 56, 62 Староалейки-2 занимают промежуточное положение и датируются V–IV вв. до н. э., но рассматриваются нами в рамках данного этапа. Таким образом, комплекс вооружения в это время составляют два наконечника стрелы, три кинжала и две панцирные пластины (ил. 6-1).


Ил. 6. Сравнительная таблица вооружения племен Лесостепного Алтая и Южной Сибири IV–III вв. до н. э.

На данном этапе комплекс вооружения староалейской культуры выглядит менее развитым на фоне соседних культур. Прежде всего, из-за полного отсутствия в нем древкового оружия ближнего боя. Как и в предыдущий период, он сопоставим по видовому составу с пазырыкским, тагарским и саглынским. В IV–III вв. до н. э. может быть отмечено совпадение с ними на уровне стрелкового комплекса и короткоклинкового оружия25. Одним из преимуществ наступательного вооружения носителей староалейской культуры было большее типологическое разнообразие колчанного набора. Так, в его состав входили весьма эффективные трехгранно-трехлопастные наконечники стрел. Кроме того, у староалейцев шло дальнейшее развитие доспеха, тогда как у соседних племен не фиксируется на рассматриваемом этапе защитное вооружение (ил. 6.-2–4).

В целом, оружие староалейской культуры очень медленно и слабо развивалось на протяжении ее существования. Не заимствовались новые виды, характерные для VI–III вв. до н. э., практически не использовалось железо при его изготовлении. Кроме того, отсутствие конницы сильно снижало военный потенциал ее племен. По всей вероятности, именно эти причины стали одним из факторов, обусловивших поглощение староалейской культуры каменской.

Быстрянская культура локализуется в северных предгорьях Алтая, располагаясь в бассейнах Нижней Катуни и Нижней Бии, начальном течении Оби и среднем течении Чумыша. Рамки ее бытования определяются VI–III вв. до н. э.26 В развитии военного дела племен данной культуры также можно выделить два этапа. Первый датируется VI–V вв. до н. э., второй – IV–III вв. до н. э.

К VI–V вв. до н. э. относятся следующие комплексы: Быстрянский, Майма-XIX, Каменка, Боровое-527. Комплекс вооружения в это время включает 14 наконечников стрел, два кинжала, пять чеканов (ил. 7.-1).


Ил. 7. Сравнительная таблица вооружения племен Лесостепного Алтая и Южной Сибири VI–V вв. до н. э.

На данном этапе можно провести сравнительный анализ быстрянского вооружения со следующими синхронными комплексами: пазырыкским и саглынским. Видовой состав наступательного вооружения трех данных культур является полностью идентичным. Можно отметить, что оружие быстрянской культуры этого периода более эффективно за счет того, что в большинстве своем уже изготавливается из железа. Нельзя не отметить и более развитый типологически колчанный набор быстрянских племен. Но в то же время наблюдается отставание комплекса из-за отсутствия в нем доспеха, известного племенам Горного Алтая и Тувы28. Кроме того, саглынская культура обладает таким преимуществом, как более разнообразное древковое оружие, в котором помимо чеканов фиксируются и топоры (ил. 7.-2–3).

К IV–III вв. до н. э. относятся такие памятники, как Енисейское-4, Бийск-I, II29. Известны также две случайные находки, относящиеся к этому времени. Комплекс вооружения в это время представлен тремя наконечниками стрел, семью кинжалами, двумя чеканами и двумя панцирными пластинами (ил. 8.-1).


Ил. 8. Сравнительная таблица вооружения племен Лесостепного Алтая и Южной Сибири IV–III вв. до н. э.

Комплекс вооружения быстрянской культуры в этот период схож с поздним пазырыкским и тагарским. На данном этапе с доспехом наблюдается картина, полностью противоположная той, что была в предшествующий период: он появляется у носителей быстрянской культуры и не фиксируется у ее соседей. По видовому составу оружие полностью совпадает с пазырыкским комплексом30 (ил. 8.-2). Но эффективность последнего снижается за счет того, что во многих случаях продолжают использоваться изделия из бронзы. У носителей же быстрянской культуры к III в. до н. э. клинковое и древковое оружие изготавливается из железа. Тагарское наступательное вооружение выглядит более разнообразно за счет наличия в нем топоров31 (ил. 8.-3).

Комплекс вооружения быстрянской культуры демонстрирует свою близость к военному делу южно-сибирского региона. Это выражается в видовом и типовом составе оружия (чеканы и кинжалы), наличии легких и средних всадников. Вместе с тем, быстрянская конница так и не перешла на передовые виды вооружения: луки «хуннского» типа, копья, мечи и панцири из железных пластин. Данный факт мог сыграть решающую роль при поглощении ареала быстрянской культуры мигрантами из Горного Алтая, вероятно, населением булан-кобинской культуры.

Сравнение уровня вооруженности населения Лесостепного Алтая с соседними культурами показало, что, в целом рассматриваемый регион развивался в рамках общих тенденций, характерных для раннего железного века. Лишь в раннескифское время наблюдается некоторое его отставание, которое выражается в более позднем – с VI в. до н. э. – использовании железа и верховой езды в военном деле. Это обусловлено тем, что племена большереченской культуры во многом сохранили военные традиции эпохи бронзы. Отличительной особенностью рассматриваемой территории являлось использование доспеха, которое началось значительно раньше, чем в соседних регионах.

С началом скифского времени и формированием новых культур в Лесостепном Алтае наблюдается рост военизации населения. Прежде всего, он фиксируется по материалам каменской культуры. Ее носителями очень быстро заимствуются наиболее передовые достижения в области военного дела, что во многом определяется ареалом ее расселения в контактной зоне. Это приводит к тому, что ее средства защиты и нападения становятся очень схожими с используемыми другими кочевыми культурами, населявшими Евразийские степи в тот период. Наиболее тяготеет комплекс вооружения каменской культуры к комплексам племен Средней Азии и Западной Сибири.

Менее развито было военное дело у носителей быстрянской культуры. Прежде всего, это выражается в видовом составе вооружения. Отсутствие длинных всаднических мечей и копий значительно ограничивало тактические возможности. В целом комплекс вооружения племен быстрянской культуры наиболее схож с вооружением населения Южной Сибири.

Самыми архаичными выглядят на фоне соседних культур средства защиты и нападения племен староалейской культуры. Данными племенами не использовалось большинство новых видов вооружения, характерных для культур раннего железного века (мечи, чеканы, копья), а также не применялась верховая езда. Определенное преимущество давало лишь наличие защиты корпуса. Наиболее схоже староалейское вооружение с тагарским.

1 Могильников В.А. К этнокультурной ситуации на Алтае в скифское время // Скифская эпоха Алтая. Барнаул, 1986. С. 30; Шамшин А.Б. Эпоха бронзы и переходное время в Барнаульско-Бийском Приобье: Автореф. дисс. … канд. ист. наук. Барнаул, 1988. С. 12; Тишкина Т.В. Археологические исследования на Алтае (1860–1930-е гг.) Барнаул, 2010. С. 121.

2 Лихачева О.С. Комплекс вооружения большереченской культуры // Известия Алтайского государственного университета. Барнаул, 2013. № 4/1. С. 175.

3 Членова Н.Л. Происхождение и ранняя история племен тагарской культуры. М., 1967. Табл. 6.-2, 8; 7.-9; 8.-3, 15; 9.

4 Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А. Скифская эпоха Горного Алтая. Ч. I. Культура населения в раннескифское время. Барнаул, 1997. С. 63–64, 85. Рис. 60, 63, 64.

5 Чугунов К.В. Аржан. Источник в долине царей // Археологические открытия в Туве. СПб., 2004. С. 10–37; Чугунов К.В. Аржан-2: Реконструкция этапов функционирования погребально-поминального комплекса и некоторые вопросы его хронологии // Российский археологический ежегодник. СПб., 2011. № 1. Рис. 29; Таиров А.Д. Кочевники Урало-Казахстанских степей в VII–VI вв. до н.э. Челябинск, 2007. Рис. 41.-2–12; 42.-13–14; 45.-7; 49.-1–3.

6 Папин Д.В., Шамшин А.Б. Барнаульское Приобье в переходное время от эпохи бронзы к раннему железному веку. Барнаул, 2005. С. 40–41. Рис. 11.-10.

7 Могильников В.А. К этнокультурной ситуации на Алтае в скифское время. С. 108.

8 Иванов Г.Е., Медникова Э.М. Новообинский курган // Археология и этнография Алтая. Барнаул, 1982. С. 91. Рис. 1; Уманский А.П., Шамшин А.Б., Шульга П.И. Могильник скифского времени Рогозиха-1 на левобережье Оби. Барнаул, 2005. С. 16–17. Рис. 28.-4; Шульга П.И., Уманский А.П., Могильников В.А. Новотроицкий некрополь. Барнаул, 2009. С. 117. Рис. 88.-11–12; Шульга П.И. Могильник скифского времени Локоть-4а. Барнаул, 2003. С. 9. Рис. 8.-4; Шульга П.И., Пугачев Д.А., Фролов Я.В. По результатам инспекционной поездки в южные районы Алтайского края // Сохранение и изучение культурного наследия Алтайского края. Вып. X. Барнаул, 1999. С. 94–96. Рис. 1.-2; Тишкин А.А., Тишкина Т.В. Комплекс аварийных археологических памятников близ Туриной Горы // Проблемы охраны, изучения и использования культурного наследия Алтая. Барнаул, 1995. С. 108. Рис. 1.-2.

9 Итина М.А. Ранние саки Приаралья // Археология СССР. Т. 11: Степная полоса Азиатской части СССР в скифо-сарматское время. М., 1992. Табл. 4.-1–2; 5.-8–9.

10 Могильников В.А. Саргатская культура // Археология СССР. Т. 11: Степная полоса Азиатской части СССР в скифо-сарматское время. М., 1992. Табл. 122.

11 Грач А.Д. Древние кочевники в центре Азии. М., 1980. Рис. 35.-10–12; Грязнов М.П. Алтай и приалтайская степь // Археология СССР. Т. 11: Степная полоса Азиатской части СССР в скифо-сарматское время. М., 1992. Табл. 63.-1–3; 8–10; Мандельштам А.М. Ранние кочевники скифского периода на территории Тувы // Археология СССР. Т. 11: Степная полоса Азиатской части СССР в скифо-сарматское время. М., 1992. Табл. 72.-1–27, 62–65; 74; Горбунов В.В. Панцири раннего железного века на Алтае // Итоги изучения скифской эпохи Алтая и сопредельных территорий. Барнаул, 1999. Рис. 1.-13.

12 Шульга П.И., Уманский А.П., Могильников В.А. Новотроицкий некрополь; Шульга П.И. Могильник скифского времени Локоть-4а; Могильников В.А. Памятники раннего железного века на Верхнем Алее // Охрана и использование археологических памятников Алтая. Барнаул, 1990. С. 79. Рис. 1.-6; Лузин С.Ю., Тишкин А.А. Курганный могильник Казенная Заимка-I // Вопросы археологии и истории Южной Сибири. Барнаул, 1999. С. 152–153.Рис. 2.-7; 4.-7, 10–11; Уманский А.П., Шамшин А.Б., Шульга П.И. Могильник скифского времени Рогозиха-1 на левобережье Оби. С. 16–17. Рис. 19.-4; 28.-4; Шамшин А.Б., Демин М.А., Навротский П.И. Раскопки курганного могильника раннего железного века Михайловский-VI на юге Кулунды // Вопросы археологии Алтая и Западной Сибири эпохи металла. Барнаул, 1992. Рис. 2.-5.

13 Горелик М.В. Сакский доспех // Центральная Азия. Новые памятники письменности и искусства. М., 1987. С. 11; Он же. Оружие древнего Востока (IV тысячелетие – IV в. до н. э.). СПб., 2003. Табл. XI.-72; XVII.-19–20; XXVIII.-70–71.

14 Могильников В.А. К этнокультурной ситуации на Алтае в скифское время. Табл. 122.

15 Мандельштам А.М. Ранние кочевники скифского периода на территории Тувы. Табл. 72.-1–27, 62–65; Членова Н.Л. Тагарская культура // Археология СССР. Т. 11: Степная полоса Азиатской части СССР в скифо-сарматское время. М., 1992. Табл. 84.-1–21; Кубарев В.Д., Шульга П.И. Пазырыкская культура (курганы Чуи и Урсула). Барнаул, 2007. Рис. 65.-5; 67.-1.

16 Могильников В.А., Куйбышев А.В. Курганы «Камень-II» (Верхнее Приобье) по раскопкам 1976 г. // СА. 1982. № 2. С. 117–119. Рис. 4.-1; 5.-11; Могильников В.А., Уманский А.П. Курганы Масляха-I по раскопкам 1979 года // Вопросы археологии Алтая и Западной Сибири эпохи металла. Барнаул, 1992. С. 70. Рис. 1.-1; 5.-21; Фролов Я.В., Шамшин А.Б. Могильники раннего железного века Фирсовского археологического микрорайона (Фирсово-III, XI, XIV) // Итоги изучения скифской эпохи Алтая и сопредельных территорий. Барнаул, 1999. Рис. 2.-2, 4, 6–7; Могильников В.А. Гилево IX, курган 3 – памятник хуннского времени северо-западных предгорий Алтая // Сохранение и изучение культурного наследия Алтайского края. Вып. XII. Барнаул, 2001. С. 79, 116. Рис. 1-1–6, 8–15; Уманский А.П. Случайные находки предметов скифо-сарматского времени в Верхнем Приобье // СА. № 2, 1970. С. 175. Рис. 6.-4.

17 Могильников В.А. К этнокультурной ситуации на Алтае в скифское время. Табл. 122; Горбунов В.В., Тишкин А.А. Комплекс вооружения кочевников Горного Алтая хуннской эпохи // Археология, этнография и антропология Евразии. 2006. № 4(28). Рис. 10.

18 Чиндина Л.А. О войне и мире у охотников и рыболовов южной тайги Западной Сибири // Материалы и исследования культурно-исторических проблем народов Сибири. Томск, 1996. Рис. 2.

19 Худяков Ю.С. Вооружение средневековых кочевников Южной Сибири и Центральной Азии. Новосибирск, 1986. Рис. 20; Он же. Вооружение центрально-азиатских номадов в II–V вв. до н. э. // Военное дело номадов Центральной Азии в сяньбийскую эпоху. Новосибирск, 2005. Рис. IV.

20 Абдулганеев М.Т., Кунгуров А.Л., Фролов Я.В. Староалейская культура // Проблемы изучения культурно-исторического наследия Алтайского края. Горно-Алтайск, 1994. С. 52–55; Фролов Я.В. Погребальный обряд населения Барнаульского Приобья в VI в. до н. э. – II в. н. э. (по данным грунтовых могильников). Барнаул, 2008. С. 53–54.

21 Кунгуров А.Л. Погребальный комплекс раннескифского времени МГК-I в Приобье // Итоги изучения скифской эпохи Алтая и сопредельных территорий. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 1999. С. 97. Рис. 1.-1–4; Горбунов В.В. Панцири раннего железного века на Алтае. С. 48. Рис. 1.-4; Фролов Я.В., Шамшин А.Б. Могильники раннего железного века Фирсовского археологического микрорайона. С. 223. Рис. 1.-1; Шмидт А.В., Служак И.В. Новый грунтовый могильник раннего железного века в Барнаульском Приобье // Сохранение и изучение культурного наследия Алтайского края. Вып. X. Барнаул, 1999. С. 111. Рис. 1.-1; Ведянин С.Д., Кунгуров А.Л. Грун- товый могильник староалейской культуры Обские Плесы 2 // Погребальный обряд древних племен Алтая. Барнаул, 1996. С. 108. Рис. 13.-17; 18.-12; Кирюшин Ю.Ф., Кунгуров А.Л. Могильник раннего железного века Староалейка 2 // Погребальный обряд древних племен Алтая. Барнаул, 1996. С. 118. Рис. 9.-2; 13.-9; ШамшинА.Б., Фролов Я.В., Медникова Э.М. Бобровский грунтовый могильник // Погребальный обряд древних племен Алтая. Барнаул, 1996. С. 85–87. Рис. 10.-1; Грязнов М.П. История древних племен Верхней Оби по раскопкам близ с. Большая Речка. М.; Л., 1956. С. 55. Табл. XVI.-3.

22 Членова Н.Л. Тагарская культура. Табл. 84.-22–43.

23 Грач А.Д. Древние кочевники в центре Азии. М., 1980. Рис. 32.-1–6; Кирюшин Ю.Ф., Степанова Н.Ф. Скифская эпоха Горного Алтая. Ч. 3: Погребальные комплексы скифского времени Средней Катуни. Барнаул, 2004. Рис. 16.-2–3; 20.-2; 27.-5–9.

24 Кирюшин Ю.Ф., Кунгуров А.Л. Могильник раннего железного века Староалейка-2; Грязнов М.П., История древних племен Верхней Оби по раскопкам близ с. Большая Речка.

25 Грач А.Д. Древние кочевники в центре Азии. Рис. 32.-1–6; Грязнов М.П. Алтай и приалтайская степь. Рис. 63.-1–4, 8–10; Членова Н.Л. Тагарская культура. Табл. 84.- 22–43.

26 Киреев С.М. Роль миграционных процессов в сложении быстрянской культуры // Палеодемография и миграционные процессы в Западной Сибири в древности и средневековье. Барнаул, 1994. С. 118.

27 Завитухина М.П. Курганы у села Быстрянского в Алтайском крае (по раскопкам С.М. Сергеева в 1930 г.) // АСГЭ. М.; Л., 1966. Вып. 8. С. 62–63. Рис. 2.-1, 2а–б, 12–22; 3.-12; Киреев С.М. Курганы Майма-XIX // Вопросы археологии Алтая и Западной Сибири эпохи металла. Барнаул, 1992. С. 42. Рис. 4.-11; Казаков А.А., Семибратов В.П., Ситников С.М., Матренин С.С., Григоров Е.В. Новые исследования погребений быстрянской культуры на могильнике Каменка в Советском районе Алтайского края // Сохранение и изучение культурного наследия Алтайского края. Барнаул, 2016. Вып. XXII. Рис. 1.-1; Кирюшин Ю.Ф., Кунгуров А.Л., Казаков А.А. Город Бийск. Памятники археологии // Бийск, Бийский район. Памятники истории и культуры. Бийск, 1992. С. 9. Рис. 3.

28 Грач А.Д. Древние кочевники в центре Азии. Рис. 30–32; Грязнов М.П. Алтай и приалтайская степь. Табл. 63.-4, 8–10, 19.

29 Абдулганеев М.Т., Кунгуров А.Л. Курганы быстрянской культуры в междуречье Бии и Чумыша // Погребальный обряд древних племен Алтая. Барнаул, 1996. С. 153. Рис. 1.-3, 8.

30 Кочеев В.А. Боевое оружие пазырыкцев // Древности Алтая. № 4. Горно-Алтайск, 1999. Рис. 4–5.

31 Членова Н.Л. Тагарская культура. Табл. 84.-1–33.


Ваши комментарии


Здесь еще никто не оставлял комментариев. Станьте первым!

Оставить комментарий