en / de

Л.А. Бобров (Новосибирск), Вс.Н. Образцов (Санкт-Петербург) Шлем-«субурган» из собрания Государственного Эрмитажа


Управление культуры Минобороны России Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Шестой Международной научно-практической конференции 15–17 мая 2019 года

Часть I
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2019
©ВИМАИВиВС, 2019
©Коллектив авторов, 2019

В коллекции отдела «Арсенал» Государственного Эрмитажа хранится оригинально оформленный железный шлем (инв. № В.О.-1237), представляющий значительный интерес для отечественных и зарубежных оружиеведов, археологов и военных историков (ил. 1)1 . Шлем поступил в Императорский Эрмитаж в составе собрания Царскосельского Арсенала в 1885–1886 гг. К сожалению, источник поступления наголовья в коллекцию Николая I не известен. Однако данный артефакт уже находился в собрании Арсенала на момент публикации первого каталога в 1840 г.

С самого начала своей «музейной» жизни шлем определялся как монгольский. Именно таким образом он был атрибутирован в каталоге первого хранителя коллекции ЦСА К. Сэджера2 . Так же этот предмет значится и в последующих описях и инвентарных книгах 1860-х гг., 1874–1876 гг., рубежа XIX–XX вв., 1950 г. До сегодняшнего дня он не становился объектом специального научного исследования.

Целью настоящей статьи является введение наголовья с инв. № В.О.-1237 из ГЭ в научный оборот, описание его конструкции и системы оформления, а также датировка и атрибуция. По материалу изготовления шлем (инв. № В.О.-1237) относится к классу железных, по конструкции тульи — к отделу клепанных, по форме купола — к типу сфероцилиндрических. Общая высота наголовья — 26 см, диаметр лобно-затылочный — 20,5 см, диаметр височный — 21,5 см. Толщина пластин тульи колеблется от 0,63 мм до 1,01 мм. Вес шлема (вместе с наушами и назатыльником) — 1,075 кг.

Тулья шлема склепана из четырех пластин-секторов, имеющих S-образное сечение. Благодаря подобному технологическому приему шлем, в собранном виде, приобретает характерный сфероцилиндрический силуэт. Стыки секторов тульи прикрыты узкими накладками с ровным краем и ярко выраженным продольным ребром жесткости, выполненным в виде невысокого уплощенного валика. В месте изгиба пластин тульи накладки резко сужаются, доходя почти до края ребра. Ширина накладок в нижней части колеблется от 1,4 см до 1,7 см; в центральной части — от 1,2 до 1,6; в верхней части составляет 0,7–0,8 см. Толщина ребер жесткости — 0,36–0,46 см. Накладки крепятся к шлему с помощью двух пар заклепок, расположенных в нижней и верхней части железной полосы.

Конструктивно накладки выполняют двойную функцию. С одной стороны, они прикрывают стыки пластин тульи — наиболее уязвимые места купола шлема (при этом рельефные валики играют роль ребер жесткости). С другой стороны, накладки соединяют и фиксируют пластины тульи между собой. Плоскости накладок и пластин-секторов снабжены симметричными сквозными отверстиями, в которые вставлены заклепки, головки которых расклепаны на поверхности накладок и внутренней стороне купола шлема соответственно, что обеспечивает всей конструкции необходимую жесткость.

Дополнительным фиксатором пластин тульи выступает комбинированное навершие, состоящее из подвершия, трубки-втулки для плюмажа и четырех гвоздеобразных штырей (ил. 2).

Составное подвершие (пластина-основание навершия) имеет «крышко-образную» форму. Высота подвершия — 1,18 см, диаметр — 3,68 см. Поверх вертикального железного бортика приклепан обруч из медного сплава (ширина — 0,65 см). Четыре заклепки с округлыми шляпками соединяют подвершие, декоративный обруч и пластины тульи между собой. По центру подвершия пробито сквозное отверстие, в которое вставлена граненая трубка-втулка для плюмажа (высота — 4,3 см, диаметр в нижней и верхней части: 0,68 см). Примерно по центру втулки расположено шаровидное «яблоко» (диаметр — 0,67 см) в обрамлении двух выпуклых «валиков» (ширина — 0,18 см). Наряду с втулкой, в плоскость подвершия вставлены четыре гвоздеобразных штыря (длина — 3,4 см, диаметр — 0,45 см).

Еще одним фиксатором пластин тульи служит узкий выпуклый железный обод, опоясывающий шлем по его нижнему краю (ширина обода на разных участках колеблется от 0,61 до 0,7 см). Особо отметим, что обод является составным и проходит по всему периметру шлема, включая пространство под козырьком. Элементы обода приклепаны к тулье с помощью железных заклепок.

К налобной части шлема прикреплен «коробчатый» козырек, состоящий из горизонтальной полукруглой «полки» и вертикального «щитка» (ил. 3). Козырек крепится к тулье с помощью железных заклепок, вбитых в боковые лопасти «щитка». Длина козырька — 13,2 см, ширина — 2,1 см.

Защита ушей, щек и шеи состоит из пары массивных железных наушей и назатыльника.

Науши представляют собой кованые пластины подпрямоугольной формы со слабовыпуклым профилем (высота — 14 см, ширина — 10 см). Верхний край наушей — ровный, нижний — округлый. В нижней части пластин пробиты сквозные отверстия, возможно служившие для крепления подбородочных ремней или матерчатой подкладки. В настоящее время науши крепятся к тулье с помощью металлических заклепок и полос кожи.

Назатыльник шлема представляет собой цельнокованую слабовыпуклую железную пластину трапециевидной (почти квадратной) формы. Высота — 11,6 см, ширина — 11,3 см в верхней и 11,9 см в нижней части. Как и науши, назатыльник крепится к тулье с помощью заклепок и полосы выделанной кожи.

Назатыльник шлема представляет собой цельнокованую слабовыпуклую железную пластину трапециевидной (почти квадратной) формы. Высота — 11,6 см, ширина — 11,3 см в верхней и 11,9 см в нижней части. Как и науши, назатыльник крепится к тулье с помощью заклепок и полосы выделанной кожи.

Вдоль нижнего края тульи шлема (несколько выше обода) пробиты восемь сквозных отверстий, в четырех из них сохранились петли из медного сплава. Пропущенные сквозь отверстия «усики» расклепаны по плоскости внутренней стороны купола шлема. Наличие отверстий и петель позволяет предположить, что шлем мог иметь альтернативную систему защиты ушей и шеи в виде бармицы с кольчатой, пластинчато-нашивной или иной структурой бронирования. Не исключено, что науши и назатыльник представляют собой позднейшие добавления, подвешенные к шлему на завершающих этапах его эксплуатации в качестве боевого наголовья или даже позднее, в период его нахождения в собрании Царскосельского Арсенала.

Наголовье, инв. № В.О.-1237, из собрания ГЭ может быть датировано и атрибутировано на основании особенностей конструкции и системы оформления тульи и шлемовых элементов.

Клепаные сфероцилиндрические («кувшинообразные», «вазообразные») шлемы с четырехчастной тульей3 являются достаточно популярной разновидностью боевых наголовий номадов Центральной Азии эпохи позднего средневековья и раннего Нового времени. Для более ранних исторических периодов подобные шлемы, в целом, нехарактерны4 .

Наряду с тульей, важным датирующим признаком шлема является «коробчатый» козырек, состоящий из «полки» и «щитка». Подобные козырьки представляют собой одну из основных форм защиты лица на боевых и парадных наголовьях состоятельных кочевников Центральной Азии XV–XVIII вв.5

Часто встречающимся элементом конструкции монгольских и ойратских шлемов позднего средневековья и раннего Нового времени также являются железные трубки-втулки для плюмажа, украшенные шаровидным «яблоком» в обрамлении выпуклых поясков6 . Подобный тип держателя плюмажа является типичным для сфероцилиндрических шлемов указанного исторического периода7 .

По совокупности признаков, наголовье из Государственного Эрмитажа может быть отнесено к особой группе шлемов, которая в настоящее время насчитывает 14 экземпляров, хранящихся в музейных и частных коллекциях России, Казахстана, Монголии, Китая, США и других стран8 . Отличительной особенностью данных наголовий является характерная сфероцилиндрическая тулья, склепанная из S-образных в сечении пластин-секторов. Стыки последних прикрыты широкими или (реже) узкими накладками с ровным краем. Практически обязательным элементом оформления является более или менее широкий обруч, а также «коробчатый» козырек. В тех случаях, когда шлем сохранил навершие, оно всегда состоит из плоского крышкообразного основания (подвершия), трубки-втулки для плюмажа и ряда дополнительных элементов (как правило, стилизованных изображений бутонов восьмилепесткового лотоса). Все сфероцилиндрические шлемы данного типа соотносятся с комплексом вооружения ойратов XVI — середины XVIII вв.9

Отмечая несомненную «генетическую» близость рассматриваемого наголовья из ГЭ к другим шлемам указанной серии, зафиксируем некоторые особенности его конструкции и системы оформления.

В отличие от большинства других сфероцилиндрических наголовий, стыки пластин тульи шлема В.О.-1237 прикрыты узкими рельефными накладками с ребрами жесткости. Вместо широкого и плоского обруча, его тулью опоясывает узкий и выпуклый обод, склепанный из нескольких элементов. «Щиток» козырька шлема В.О.-1237 — гладкий и лишен вертикального ребра жесткости по центру, благодаря чему козырек имеет полуовальную, а не подтреугольную, или пятиугольную форму, характерную для классических «кувшинообразных» наголовий10. Декоративное оформление навершия шлема из Эрмитажа, по сравнению с его аналогами, более лаконично: на бортике крышковидного подвершия и по краю раструба втулки отсутствуют остроугольные фестоны, число «яблок» уменьшено до одного. А вместо более или менее тщательно выполненных объемных бутонов, символизирующих восьмилепестковый лотос, в подвершие шлема вставлены остроугольные «гвозди». В то же время навершие шлема В.О.- 1237 имеет ряд дополнительных украшений, которые отсутствуют у других наголовий «серии»: его плюмажная трубка покрыта продольными гранями, а поверх бортика подвершия приклепан обруч из медного сплава. Также отметим, что по сравнению со многими классическими «кувшинообразными» шлемами из собраний ММК, ТГИАМЗ, ЦГМРК, Музея искусств Метрополитен и других цилиндрическая часть тульи шлема В.О.-1237 отличается зауженными укороченными пропорциями11. Эти и другие особенности конструкции и системы оформления позволяют предположить, что шлем из ГЭ несколько моложе большинства своих сфероцилиндрических аналогов. Наиболее вероятной датой его изготовления следует считать вторую половину XVII — середину XVIII вв.

Эпоха позднего средневековья и раннего Нового времени являлась важным этапом в истории развития комплекса защитного вооружения монголоязычных народов Центральной Азии. Правители Ойратии и Халхи XVI — середины XVIII вв. прикладывали значительные усилия для увеличения количества конных латников в своих войсках. Данная задача решалась за счет комплексного подхода, когда продукция местных мастеров «куяшного дела» дополнялась массовым импортом панцирей и шлемов с территории Южной Сибири. Кроме того, в 1640 г., по результатам съезда монгольской и ойратской знати, на податное кочевое население была наложена новая повинность по изготовлению защитного вооружения. Две семьи из каждой общины в 40 кибиток должны были «делать латы». Даже частичное внедрение подобной меры существенно увеличивало количество панцирей, поставляемых в войска. Так, например, только номады Джунгарии (численность населения 200 тыс. «кибиток») могли передавать в армию своего правителя-хунтайджи до 10 тыс. панцирей в год. В первой половине XVIII в. в той же Джунгарии были созданы государственные оружейные мануфактуры, на которых трудились местные и иностранные мастера, а также мобилизованные для отработки государственной барщины рядовые кочевники12.

Проводимая политика дала свои результаты. На протяжении рассматриваемого периода фиксируется постепенный рост числа панцирников-«куяшников» в войсках центральноазиатских правителей. Согласно данным письменных источников, численность всадников в доспехах в армиях кочевников региона обычно колебалась от 10 до 50 % от общего числа воинов. Для повышения устойчивости войск в ближнем бою конные латники нередко сводились в отдельные ударные («куяшные») отряды, насчитывавшие от нескольких сотен до нескольких тысяч панцирников13.

Важное значение имел и тот факт, что количественные изменения сопровождались качественным сдвигом. На XVI — первую половину XVIII вв. приходится расцвет центральноазиатского панцирного комплекса, отличного как от дальневосточных, так и от среднеазиатских образцов. По своему видовому и типовому разнообразию он значительно превосходил комплексы защитного вооружения номадов региона в другие исторические периоды14. Яркой оригинальной разновидностью боевых наголовий ойратских кочевников указанного периода следует считать и сфероцилиндрические шлемы, в том числе и рассматриваемый в настоящей работе.

Здесь необходимо, хотя бы кратко, остановиться на причинах появления шлемов столь необычной формы в комплексе вооружения ойратских (джунгарских, калмыцких и др.) воинов эпохи позднего средневековья и раннего Нового времени.

Как показали экспериментальные испытания, сфероцилиндрическое наголовье не имеет каких-то ярко выраженных функциональных преимуществ перед своими сфероконическими или полусферическими аналогами. Более того, сильные рубящие горизонтальные удары по вытянутой цилиндрической тулье создавали дополнительные риски для хозяина «кувшинообразного» шлема15. Тем не менее, сфероцилиндрические наголовья продолжали активно применяться состоятельными ойратами, воевавшими на территории Восточной Европы, Средней и Центральной Азии16. В чем же причина данного военно-исторического феномена?  

В первую очередь необходимо отметить, что основное функциональное преимущество сфероцилиндрического шлема является оборотной стороной его главного технологического недостатка. Шлем с высокой вытянутой тульей, увенчанной длинной трубкой-втулкой с плюмажом из лент или перьевого султана, был хорошо заметен на поле боя. В ходе динамичного конного сражения подобный шлем помогал воинам подразделения быстро определить местоположение своего командира, что, вероятно, облегчало управление войсками во время битвы17.

Однако, на наш взгляд, факт появления шлемов сфероцилиндрической формы был обусловлен не только (а возможно, и не столько) технологическими и функциональными, но и культурно-религиозными причинами. Во второй половине XVI — начале XVII вв. среди монголоязычных кочевников Центральной Азии стремительно распространяется буддизм, что приводит к важным изменениям как в духовной жизни, так и в материальной культуре номадов18. Буддийской символикой начинают все чаще дополняться не только повседневный и парадный костюм, но и предметы защитного вооружения кочевников. До нашего времени дошли многочисленные монгольские и ойратские шлемы и панцири, покрытые буддийскими мантрами, символами «Триратна» («Три драгоценности»), изображениями Будды, докшитов, цветка лотоса, ваджр, свастики, буддийских ступ и др.19 В некоторых случаях отдельные конструктивные элементы наголовий и корпусных доспехов также изготовлялись в виде буддийских символов. Так, например, фиксаторы бармицы на ойратском шлеме ГИН 148 из собрания Акмолинского областного историко-краеведческого музея (Кокшетау, Республика Казахстан) выполнены в форме А-образных пластинок, символизирующих санскритский слог «ma»20. Схожим образом были оформлены и сотни металлических накладок панцирных пластин джунгарского доспеха из собрания МАЭС ТГУ21. Крайним проявлением данной тенденции стало стремление придать боевому наголовью форму головного убора буддийского священнослужителя. В. Бехаймом был опубликован клепанный ойратский шлем, хранящийся в Музее Польди-Пеццоли (Милан, Италия), изготовленный в виде колпака буддийского ламы22.

Нам представляется, что феномен сфероцилиндрических шлемов следует рассматривать именно в этом «религиозно-оружейном» контексте. Проведенный анализ показал, что силуэт сфероцилиндрических наголовий в значительной степени повторяет контур традиционной буддийской ступы (монг. «субарга(н)», «суварга», калмыц. «субурган») — одного из важнейших символов «желтой веры» (ил. 4). В буддийской иконографии ступа символизирует «созидательную способность и незыблемость Учения», а также служит «…одним из семантических заместителей образа Будды»23. При подобной интерпретации полусферическая часть тульи будет соответствовать полусферической части ступы, так называемой «вазе», символизирующей семь ветвей Пробуждения: глубокой внимательности, глубокому распознаванию явлений, глубокому усердию, глубокой радости, глубокому навыку, глубокой медитации и глубокой уравновешенности. В то же время цилиндрическая часть тульи будет соответствовать «Древу жизни», символизирующему различные аспекты мудрости Будды.

Первичное сопоставление декоративного оформления поверхности ступ (в частности, «ступы лотоса») с узорами и орнаментами на поверхности некоторых сфероцилиндрических шлемов подтвердило данное предположение. Весьма вероятно, что необычный для боевых наголовий сфероцилиндрический купол  шлема, напоминающий форму буддийской ступы, должен был защитить его владельца как от оружия противника, так и от вражеского магического воздействия.

Данное предположение позволяет уточнить наиболее вероятные хронологические рамки времени изготовления большинства сфероцилиндрических шлемов рассматриваемой серии. Возможная нижняя граница изготовления шлема локализуется временем распространения буддизма среди ойратов, т. е. 10-ми гг. XVII в.24, а верхняя — серединой XVIII в., когда ремесленные мастерские Джунгарии были разрушены цинскими, кокандскими и казахскими войсками, а традиция массового изготовления оригинального защитного вооружения в Волжской Калмыкии сошла на нет25.

В то же время, отметим, сфероцилиндрические шлемы могли применяться и позднее указанной даты. Так, например, их могли использовать ойратские воины, включенные в состав дружин казахских и узбекских правителей после разгрома Джунгарии и откочевки большой части волжских калмыков в Центральную Азию в 1771 г.26 В пользу данной версии свидетельствует использование изображения сфероцилиндрического шлема в качестве купола одного из казахских (?) мавзолеев с территории Западного Казахстана27.

Таким образом, проведенный типологический анализ позволил уточнить датировку и атрибуцию шлема В.О.-1237 из собрания Государственного Эрмитажа. Установлено, что шлем входит в состав большой группы ойратских сфероцилиндрических («кувшинообразных», «вазообразных») наголовий, датируемых периодами позднего средневековья и раннего Нового времени. Весьма вероятно, что при изготовлении шлемов столь необычной формы ойратские мастера вдохновлялись образом буддийской ступы (калмыц. «субурган»). Особенности конструкции и системы оформления позволяют предположить, что рассматриваемый образец защитного вооружения был изготовлен калмыцкими или джунгарскими оружейниками во второй половине XVII — середине XVIII вв. В качестве боевого наголовья шлем мог применяться и в более поздний период.   


Список сокращений
ГЭ — Государственный Эрмитаж
МАЭС ТГУ — Музей археологии и этнографии Сибири Томского государственного университета
ММК — Музеи Московского Кремля
ТГИАМЗ — Тобольский государственный историко-архитектурный музей-заповедник
ЦГМРК — Центральный государственный музей Республики Казахстан
ЦСА — Царскосельский Арсенал

1 Исследование проведено в рамках государственного задания в сфере научной деятельности (проект № 33.5677.2017/8.9).
2 Каталогъ редкаго, стариннаго и восточнаго оружiя, хранящагося въ Собственномъ Его Императорскаго Величества Арсенал въ Царскомъ Селе: В 2-х ч. СПб., 1840. Ч. I. С. 165, № 163.
3 Накладки, прикрывающие стыки пластин тульи классических сфероцилиндрических шлемов, настолько широки, что по своим размерам практически не уступают основным пластинам-секторам, образующим купол наголовья. По данной причине тулья сфероцилиндрических шлемов нередко определяется как восьмипластинчатая (Бобров, Худяков, 2003: 144, 145; Бобров, Худяков, 2008: 440–445).
4 Gorelik M. Oriental armour of the Near and Middle East from the eighth to the fifteenth centuries as shown in works of art // Islamic Arms and Armour. L., 1979. P. 52–59; Горелик М.В. Монголо-татарское оборонительное вооружение второй половины XIV — начала XV вв. // Куликовская битва в истории и культуре нашей Родины. М.: Изд-во МГУ, 1983. С. 262; Его же. Ранний монгольский доспех (IX — первая половина XIV вв.) // Археология, этнография и антропология Монголии. Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1987. С. 187–194; Его же. Армии монголотатар X–XIV вв. Воинское искусство, снаряжение, оружие. М.: «Вост. горизонт», 2002. С. 75–78; Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Боевые наголовья кочевников Монголии и Калмыкии второй половины XVI — начала XVIII вв. // Древности Алтая. Горно-Алтайск: Горно-Алт. гос. ун-т; Ин-т алтаистики им. С.С. Суразакова, 2003. С. 144; Ахметжан К.С. Этнография традиционного вооружения казахов. Алматы: Алматыкитап, 2007. С. 153, рис. 131, 7; Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Вооружение и тактика… С. 440–445, 459–461.
5 Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Боевые наголовья кочевников… С. 145; La Rocca D. Warriors of the Himalayas. Rediscovering the Arms and Armor of Tibet. New York: Yale University Press, 2006. P. 73–79, 88, 91; Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Вооружение и тактика… С. 418, 426, 432, 440–444, 446, 447, 450–452; Анисимова М.А. Оружие Востока XV — первой половины XX века: из собрания Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи. СПб.: Атлант, 2013. С. 276, 277; Ахметжан К.С. Указ. соч. С. 51, 53; Bobrov L.A., Kushkumbayev A.K., Salnikov A.V. Oirat Helmet of the XVII — mid-XVIII centuries from the Akmola Regional History Museum [Ойратский шлем XVII — середины XVIII вв. из Акмолинского областного историко-краеведческого музея] // Былые годы. 2018. Т. 48. № 2. С. 443–452.
6 La Rocca D. Op. cit. P. 73, 88, 89; Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Вооружение и тактика… С. 418, 440, 441, 444, 445, 460, 461.
7 La Rocca D. Op. cit. P. 88, 89; Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Вооружение и тактика…С. 440, 441, 444, 445, 460, 461.
8 К данной группе примыкают еще четыре шлема, выполненные в подражание своим сфероцилиндрическим аналогам, но имеющие несколько иной силуэт, конструкцию и систему оформления.
9 Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Боевые наголовья кочевников… С. 144, 145; Их же. Вооружение и тактика… С. 459, 460.
10 Там же. С. 440, 441, 443, 444, 460, рис. 190, 2, 3; 461, рис. 191, 1, 2.
11 Еще одной важной особенностью шлема из ГЭ является нестандартный для сфероцилиндрических шлемов тип защиты ушей и шеи в виде кованых гомогенных наушей и назатыльника, вместо традиционной пластинчатонашивной бармицы (Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Вооружение и тактика… С. 441, 442, 449, 464, 465; Бобров Л.А. «Татарский» шлем с комбинированной бармицей из Тобольского государственного историко-архитектурного музея-заповедника // Вестник НГУ. Серия «История, филология». 2009. С. 251–254). Однако, как уже отмечалось выше, науши и назатыльник могут являться позднейшими добавлениями, подвешенными к шлему на завершающих этапах его эксплуатации в качестве боевого наголовья или даже позднее.
12 Бобров Л.А. Основные направления эволюции комплексов защитного вооружения народов Центральной, Средней и континентальной Восточной Азии второй половины XIV–XIX вв. Автореферат дис… д-ра ист. наук. Барнаул, 2011. С. 16, 42; Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Вооружение и тактика кочевников Центральной Азии и Южной Сибири в эпоху позднего средневековья и Нового времени (XV — первая половина XVIII вв.). СПб.: Фак-т филологии и искусств СПбГУ, 2008. С. 327–356.
13 Бобров Л.А. Основные направления эволюции… С. 16, 17; Бобров Л.А., Рюмшин М.А. «…И против них не стаивали они нигде и биться с ними не умеют». Оружейный и военно-тактический аспект калмыцко-ногайских и калмыцкотатарских войн первой половины — середины XVII в. // Золотоордынская цивилизация. 2015. № 8. С. 370, 371.
14 Бобров Л.А. Основные направления эволюции… С. 43.
15 Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Боевые наголовья кочевников… С. 144; Худяков Ю.С., Бобров Л.А., Филиппович Ю.А. Опыт экспериментальной реконструкции и функционального анализа защитного вооружения воинов Центральной Азии эпохи позднего Средневековья // Вестник НГУ. Серия «История, филология». 2005. Т. 4. Вып. 5. С. 98–100.
16 Значительный интерес представляет тот факт, что весьма схожие (а иногда даже аналогичные) по конструкции и системе оформления сфероцилиндрические шлемы происходят из разных регионов Евразии, ставших объектом ойратской экспансии (Поволжье, южные районы Западной Сибири, Юго-Восточный Казахстан, Тибет, Западная Монголия и др.).
17 Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Боевые наголовья кочевников… С. 144. Декоративное оформление и конструкция сфероцилиндрических шлемов свидетельствуют в пользу того, что владельцами подобных наголовий были состоятельные ойратские воины, в том числе представители командного состава калмыцких и джунгарских армий.
18 Златкин И.Я. История Джунгарского ханства… С. 98–103; Бобров Л.А., Орленко С.П. Монгольский шлем конца XVI — первой трети XVII вв. из собрания Оружейной Палаты Московского Кремля // Археология, этнография и антропология Евразии. № 4. 2017. С. 127–135; Bobrov L.A., Kushkumbayev A.K., Salnikov A.V. Oirat Helmet of the XVII — mid-XVIII centuries from the Akmola Regional History Museum [Ойратский шлем XVII — середины XVIII вв. из Акмолинского областного историко-краеведческого музея] // Былые годы. 2018. Т. 48. № 2. С. 449, 451, 452.
19 La Rocca D. An approach to the study of arms and armour from Tibet // Royal Armouries Yearbook. 1999. Vol. 4. P. 115, 116; La Rocca D. Warriors of the Himalayas… P. 75–78, 80, 81, 83, 84, 88–91; Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Вооружение и тактика… С. 433, 440–446, 452, 454, 460–462; Бобров Л.А., Ожередов Ю.И. Позднесредневековый панцирь-«халат» воина-буддиста (Из истории «оружейного» собрания МАЭС ТГУ) // Материалы и исследования Древней, Средневековой и Новой истории Северной и Центральной Азии. Томск: Томский гос. ун-т, 2010. Т. III. Вып. 1. С. 16–20, 30, 33, 34, 36, 38, 40, 42–45, фото 1, 2, 5–10; Бобров Л.А., Орленко С.П. Указ. соч. С. 127–135; Bobrov L.A., Kushkumbayev A.K., Salnikov A.V. Op. cit. С. 449, 451, 452.
20 Ibid. С. 449, 451, 452.
21 Бобров Л.А., Ожередов Ю.И. Указ. соч. С. 16–20, 30, 33, 34, 36, 38, 40, 42–45, фото 1, 2, 5–10.
22 Первоначально наголовье было ошибочно атрибутировано как «простой татарский шлем» (там же). См.: Бехайм В. Энциклопедия оружия. СПб.: «Санкт-Петербург оркестр», 1995. С. 47, рис. 43.
23 Кравцова М. Е. Мировая художественная культура. История искусства Китая. СПб.: Лань: TPIADA, 2004. С. 466.
24 Что, конечно, не исключает возможности того, что отдельные наголовья серии могли быть изготовлены несколько раньше — во второй половине XVI — начале XVII вв.
25 Златкин И.Я. История Джунгарского ханства… С. 98–103; Бобров Л.А., Орленко С.П. Указ. соч. С. 127–135; Bobrov L.A., Kushkumbayev A.K., Salnikov A.V. Op. cit. С. 452.
26 Чимитдоржиев Ш.Б. Взаимоотношения Монголии и Средней Азии в XVII– XVIII вв. М.: Наука, 1979. С. 25; Национально-освободительная борьба казахского народа под предводительством Кенесары Касымова (Сб. док.). Алматы: Гылым, 1996. С. 399; Bobrov L.A., Kushkumbayev A.K., Salnikov A.V. Op. cit. С. 452.
27 Ахметжан К.С. Указ. соч. С. 78, рис. 32, 4.


Комментарии

Написать