en / de

«Тот, кто не хочет стать посмешищем, должен быть покорным». Европейские позорные маски XVI—XVII веков, Ефимов С.В. (Санкт-Петербург), часть 1


Министерство обороны Российской Федерации Российская Академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Четвертой Международной научно-практической конференции 15–17 мая 2013 года 

Часть II
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2013
© ВИМАИВиВС, 2013 
© Коллектив авторов, 2013

ВО МНОГИХ западноевропейских музеях хранятся разнообразные орудия правосудия, предназначенные для пыток, наказаний и казней. Следует отметить, что эти «инструменты Немезиды» вызывают постоянный и неподдельный интерес у посетителей. 

Огромной популярностью пользуется Музей криминальной истории Средневековья, или Музей средневекового уголовного права (Medieval Crime Museum (Mittelalterliches Kriminalmuseum), в городе Ротенбурге в Баварии. В этом музее, созданном на основе как подлинных предметов, так и умелых реконструкций, посетители погружаются в жестокий мир средневекового правосудия.

Одна из лучших в мире экспозиций такого рода создана также в лондонском музее Данджен (London Dungeon). Здесь представлена не только самая известная экспозиция средневековых ужасов, но и орудия, связанные с ремеслом палача. Похожие музеи имеются в Амстердаме, Вене, Праге и многих других европейских городах.

В российских государственных музеях подобные экспонаты, как правило, надежно спрятаны в запасниках. Несколько десятилетий назад в Музее истории религии и атеизма (ныне Государственный музей истории религии) была закрыта экспозиция, посвященная инквизиции, где была представлена одна из лучших коллекций средневековых орудий пыток. В Государственном Эрмитаже инструменты палачей, хранящиеся в Арсенале, никогда не экспонировались.

Тем большим спросом пользуются передвижные частные выставки наподобие «Орудий пыток Средневековья» (в Петропавловской крепости), составленные из более или менее качественно сделанных новоделов.  

В Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи уже несколько лет открыта экспозиция «Оружие Западной Европы XV–XVII веков». Это единственная в России музейная экспозиция, где, хоть и в небольшом количестве, представлены подлинные орудия правосудия. Наряду с рыцарскими доспехами, клинковым, древковым и огнестрельным оружием там можно увидеть и меч правосудия, мечи палачей, а также три необычные маски XVI–XVII вв.

Первая из них – самая маленькая по размерам (инв. № 0137/244, кн. № 33526). Высота маски – 260 мм, ширина – 300 мм. Масса – 1970 г. Маска изготовлена из кованого железа толщиной около 1 мм. Маска сделана в виде усатой человеческой головы, лоб которой покрыт тремя рядами тщательно проработанных морщин. Губы вокруг ротового отверстия четко оформлены, над верхней губой – длинные витые усы, достигающие щек, на которых также изображены сглаженные морщины. Вокруг глазных отверстий – веки. На лбу закреплена железная пластина в виде венчика, украшенного тринадцатью выпуклостями в виде полушариев. Венчик соединяет между собой рифленые конусообразные рожки высотой по 37 мм каждый. Над носом расположен витой крючок с кольцом на конце. Вместо ноздрей – одно дыхательное отверстие. К маске, по-видимому, крепились железные уши, которые за исключением небольших фрагментов утрачены. Голова увенчана волнистым гребнем, имевшим тридцать один изгиб (один утрачен). На личине и гребне маски сохранились следы темно-красной краски, на купольной и затылочной части – черной. Сохранилась скоба, запирающая маску с помощью навесного замка. Маска напоминает лицо пожилого человека со щегольскими усами, возможно, ландскнехта, поскольку схожие усы носили солдаты-наемники в XVI – начале XVII вв. Рожки и гребень придают ей дьявольское выражение.

Маска поступила со списочного учета по акту № 13 от 20 июня 1969 г., а следовательно, скорее всего относится к числу вывезенных с территории Германии музейных предметов. Установить ее происхождение ввиду отсутствия документов не представляется возможным1.


Позорная маска XVI–XVII вв. ВИМАИВиВС. Инв. № 0137/244 

Вторая маска (инв. № 0137/233, кн. № 31911) имеет большие размеры и самая тяжелая по весу. Ее размеры составляют 300 мм в высоту и 275 мм в ширину. Вес – 11 860 г. Маска выкована из железа толщиной от 1 до 3 мм по типу рейтарских шлемов, но таковым не являлась из-за своей массивности и, следовательно, не может быть переделочной. Личина сделана в виде наглухо закрепленного забрала. В отличие от первой маски черты лица не так тщательно воспроизведены. Глазницы выпуклые, обведены белой краской. В носу прорези в виде двух ноздрей. Ротовое отверстие сделано в виде пасти с шестью белыми металлическими зубами треугольной формы (два сверху и четыре снизу). Прикрепленные к маске большие усы сохранили следы красно-коричневого цвета. Правый ус состоял из шести частей (одна не сохранилась), левый – из семи. Трубчатые длинные уши прикреплены к шлему каждое двумя заклепками. Запирающая маску скоба состоит из двух частей (на одной петля, на другой проушина). Скоба соединяется сзади шлема в шейной области и запиралась, по-видимому, на замок. Маска окрашена в черный цвет и своим внешним видом напоминает средневековые изображения дьявола. Эта маска также поступила со списочного учета по акту № 1 от 10 января 1963 г.


Позорная маска XVI–XVII вв. ВИМАИВиВС. Инв. № 0137/233 

Третья маска (инв. № 0137/234, кн. № 31912) изготовлена из железа по типу шлема-бургиньота, на котором жестко закреплено забрало в виде примитивно сделанного человеческого (возможно, женского) лица с ротовым, носовыми и глазными отверстиями. Высота маски – 315 мм, ширина – 180 мм. Весит маска 2190 г. Толщина железа – около 0,5–0,7 мм. С боков имеются трубчатые уши с остатками на них золотистой краски, которой также покрыт и гребень маски. Личина сохраняет следы коричневой краски, в то время как весь шлем был черного цвета. Губы были выкрашены ярко-красной краской. На ожерелье сохранилась (с утратами) надпись на немецком языке, выполненная белой краской: «WER NICHT WILL STROH FINDEN DER MUSS ALLEN VERWENDEN» («Тот, кто не хочет стать посмешищем, должен быть покорным»). Под ушами, закрепленными каждое на двух заклепках, по пять небольших круглых отверстий. Запирающая скоба состоит из двух частей, также как у № 0137/233. На внутренней стороне маски на двух пластинах сохранились сборочные метки мастера в виде параллельных насечек. Такие метки делались на деталях и помогали при сборке комплекта. Подобные метки имеются и на рыцарских доспехах, в том числе и из собрания ВИМАИВиВС. Маска, как и предыдущая, поступила со списочного учета одновременно с предыдущей.  


Позорная маска XVI–XVII вв. ВИМАИВиВС. Инв. № 0137/234  

Эти маски относятся к так называемым «позорным» маскам (нем. Schandmaske), имевшим широкое распространение в Западной Европе и, прежде всего, в немецких землях в XVI–XVII вв. Средневековые наказания, такие как ношение «позорной маски», «позорной шубы», выставление у позорного столба, проведение преступника в специальной одежде по главным улицам и т. д., относятся к разряду моральных наказаний, в основе которых лежали важнейшие для понимания средневекового сознания представления о чести и бесчестье2. Такие наказания (в отличие от телесных наказаний за уголовные преступления, предполагавших под собой уродование осужденного преступника, нанесение ему увечий или причинение смерти и назначавшихся за преступление установленных в государстве законов) являлись одним из средств социального дисциплинирования и назначались не за правовое нарушение, а за нарушение морально-этического кодекса, принятого в обществе3.

Нарушителей, на которых были надеты позорные маски, в некоторых случаях водили по городу, но чаще всего выставляли на городской площади в колодках или на цепи у позорного столба. Собравшаяся поглазеть на наказание толпа издевалась над провинившимися. Их забрасывали отбросами, камнями, вымазывали нечистотами. Удары и броски наносили серьезные, нередко смертельные травмы. Предпринимались даже попытки ограничить эти истязания. Например, французский эдикт 1347 г. о богохульниках гласит, что они должны выставляться у позорного столба «и грязь, и прочий мусор, кроме камней или ранящих предметов, можно бросать им в лицо». При повторном богохульстве наказание ужесточалось: «Постановляем, чтобы в случае рецидива богохульник был выставлен к позорному столбу в праздничный рыночный день и чтобы ему рассекли (камнями. – С.Е.) верхнюю губу, обнажив зубы»4 … 



Позорные маски. Западная Европа. XVI–XVII вв.  


Позорная маска XVI в. из собрания Оружейной палаты в Мариенкирхе в Бернау. Фото начала XX в. 

Стояние у позорного столба, особенно если осужденный был закован в колодки, могло привести к смерти, если преступник успел как следует насолить согражданам. Отправляясь на экзекуцию, самые осторожные брали с собой лопаточку на длинной рукоятке, которой можно было хотя бы защитить лицо от града камней и всевозможной дряни. Однако грудь, спина, конечности  и другие части тела могли в полной мере испытать на себе точность метальщиков.

Весьма печально закончилась карьера известной английской сводницы XVIII в. Элизабет Нидхэм (Мамаши Нидхэм), которая поставляла проституток высокопоставленным клиентам. Она заманивала в свои «сети порока» легковерных девиц из провинции, приезжавших в Лондон на заработки. Сомнительная репутация бандерши и давление со стороны столичных моралистов вынудили власти ее арестовать за нарушение общественного порядка. Сводню приговорили к стоянию у позорного столба, к чему она весьма тщательно приготовилась – наняла телохранителей и запаслась лопаточкой для лица. Однако ничего не помогло. Толпа так отделала ее камнями, что через несколько дней мамаша Нидхэм испустила дух. На тот свет старая сводня утянула в качестве компенсации еще одну жертву – один из сорванцов, чтобы лучше разглядеть ее позор, вскарабкался на фонарь, но не удержался и упал на железную ограду, отчего и умер на месте5


Позорные маски в комнате пыток Нюрнбергского замка. Фотография конца XIX в. 

Таким образом, позорные маски служили в некотором роде защитой для лица и головы человека от тяжелых повреждений.

В некоторых случаях приговоренные оставались на свободе, но должны были в течение определенного судом времени носить маску не снимая, подвергаясь таким образом насмешкам соседей и прочих добропорядочных горожан. Психологический эффект от ношения маски был также велик. Никому не хотелось оказаться на месте жертвы. Горожанин, зажатый в тесное кольцо крепостных стен и узкий круг сограждан, боялся позора не меньше меча палача или виселицы. Позорный столб и уродливая маска были главным профилактическим средством пенитенциарной системы. Однако арсенал правосудия того времени располагал и другими орудиями наказания за незначительные правонарушения.

Например, деревянная или железная «скрипка» для одной или для двух женщин своей формой напоминала музыкальный инструмент. Ее применяли, в основном, к виновным в клевете или оскорблении личности. Руки и шея жертвы закреплялись в небольших отверстиях так, что человек оказывался в молитвенной позе. Иногда две публично повздорившие между собой женщины вынуждены были сидеть зажатые «двухместной» скрипкой друг напротив друга.

С помощью специальной «флейты» обездвиживали голову и руки жертвы. Большой обруч охватывал шею, в то время как пальцы были стиснуты зажимами, причинявшими осужденному нестерпимую боль. К «флейте» приговаривали за клевету, сквернословие и богохульство.

На злоупотреблявших «зеленым змием» надевали специальную «бочку пьяницы». Физическая сторона наказания состояла в том, что жертва вынуждена была удерживать вес бочки на плечах, что было, конечно, весьма изнурительно. Кроме того, бочка была разрисована сюжетами в виде своеобразных комиксов, демонстрировавших непристойное поведение средневековых алкоголиков, что вызывало еще больший смех сограждан.

Азартного игрока ждали огромные игральные кости, вырезанные из дерева или камня, которые вешали ему на шею. Для большего позора подверженного игорной зависимости «украшали» деревянными игральными картами внушительного размера и веса.

За мелкие правонарушения могли повесить на шею «камень сарацина» (или «ядро сарацина»), представлявшее собой увесистый   груз, прикрепленный на цепи к ошейнику, надетому на шею правонарушителя6.

В Голландии торговца запрещенными книгами водили по городу в докторской шапочке и со связкой злополучного товара на шее. Мелких воришек заставляли нести на голове украденные предметы, при этом их сопровождали два стражника7.

Выставляя нарушителя общественного порядка на всеобщее посмешище, власти рассчитывали, что «люди обязательно сохранят в памяти публичное зрелище, позорный столб, пытку и страдания, которые они наблюдали»8.

Маска должна была показать всем совершенный человеком проступок. Маска также способствовала исполнению широко распространенного средневекового правила: «Mulier tacet in ecclesia» («Женщина должна молчать в церкви»). Под словом «церковь» правящие церковные и светские власти понимали весь мир. Женщина же считалась низшим существом в отличие от более высшего — мужчины, и постепенно правило приобрело смысл: «Пусть женщина молчит в присутствии мужчин».

Следует отметить, что к ношению позорных масок приговаривали на основании обычного права либо судебных прецедентов. Известно, например, что Каролина (Constitutio Criminalis Carolina)9 – важнейший памятник средневекового германского уголовного права, названный в честь императора Карла V Габсбурга, действовавший в ряде своих положений вплоть до 1870 г., – предусматривала в качестве наказания (или одного из наказаний) выставление к позорному столбу. Однако в этом кодексе нигде не говорится о надевании на преступника позорной маски10.

Все это можно рассматривать как унижения «способами, заимствованными из репертуара народной юстиции»11.

Маски изготавливали, как правило, из грубого неполированного железа, и они были достаточно массивными. Конструкции их тоже отличались большим разнообразием, видимо, в зависимости от преступления. Они могли выглядеть наподобие закрытых рыцарских шлемов, иногда представляли собой частично открытую конструкцию в виде клетки из полос железа, которой были приданы антропоморфные или зооморфные черты.

В очень редких случаях маски делали из дерева. Несколько лет назад на одном из известных аукционов в Германии была выставлена на продажу позорная маска, вырезанная из дерева в виде головы кабана (или свиньи). Эта маска запиралась на голове осужденного на простой крючок. Поскольку снять ее с головы было достаточно легко, то, скорее всего, руки носившего ее были заперты в колодке либо прикованы к позорному столбу12


Позорная маска в виде головы волка. Германия. XVII в.  


Деревянная позорная маска в виде головы кабана (свиньи). Германия. XVI–XVII вв. 


Позорная маска в виде головы волка. Германия. XVII в. 

Некоторые маски представляли собой настоящие произведения искусства в виде раскрашенных яркими красками голов фантастических существ, с длинными клювами или языком, крыльями, перьями, ушами и рогами13.

Каждый элемент такой позорной маски соответствовал какому-либо человеческому греху. Например, на гравюре Ганса Бальдунг, прозванного Грином (нем. Hans Baldung Grien; 1480, 1484 или 1485–1545) гротескно изображены семь смертных грехов (гордость, скупость, блуд, зависть, гнев, чревоугодие, лень) в виде фантастических животных, наделенных, тем не менее, чертами реальных – свиньи, петуха, козла, собаки и др.

Маски делали всеобщим посмешищем тех, кого обвиняли в грубости, сквернословии, в мошенничестве, в супружеской измене. Например, мужчину, который попался на пьянстве, приговаривали носить за «свинское поведение» маску свиньи (или кабана), любопытную женщину — маску с длинным носом и очками, а скандалистку и сплетницу — маску с длинным языком, нерадивого студента — маску в виде ослиной морды, драчун удостаивался маски петуха. На злоязыких сплетников надевали маску волка с острыми зубами и высунутым языком14. Маски часто применяли для наказания неверных жен, а также за сварливость, невоздержанность, бранчливость и т. п.

На некоторых дошедших до нашего времени масок можно увидеть трубчатые уши, которые также имели большое значение и указывали на прегрешения наказуемого. Эти уши отсылали зрителя к античному мифу о царе Мидасе. Известно, что он, будучи судьей в споре между Аполлоном и Паном (или, как вариант, Марсием), признал Аполлона побежденным в игре на флейте. Разгневанный Аполлон наделил Мидаса ослиными ушами, которые царю все время приходилось прятать под шапкой. Об ослиных ушах царя из придворных знал только брадобрей. Мучаясь тайной, которую никому нельзя было рассказать из-за угрозы потерять жизнь, он выкопал яму и прошептал в нее: «У царя Мидаса ослиные уши!» и засыпал землей. Из ямы вырос тростник, который раскрыл эту тайну всему свету, повторяя шепот брадобрея. В другом варианте окончания этой легенды рассказывается, что из выросшего тростника мальчик-пастушок сделал дудочку, которая и запела голосом брадобрея. Из этой легенды родилось крылатое выражение: «уши Мидаса», или «уши осла» – обозначавшее глупость, невежество, которые невозможно скрыть15. Именно такие «уши осла» присутствуют на двух масках из собрания ВИМАИВиВС и, возможно, имелись и на третьей.  


Семь смертных грехов. Гравюра Ганса Бальдунга. Начало XVI в.  


Выставление у позорного столба с позорной маской на голове. Надпись на табличке: «Злая жена». Немецкая открытка конца XIX в.  


Выставление у позорного столба с позорной маской на голове. Надпись на табличке: «Наказан за сквернословие». Немецкая открытка конца XIX в.  

Следует отметить, что бумажные «ослиные уши» на голове ученика любили изображать европейские художники XIX в. в жанровых картинах из школьной жизни. Типичный сюжет: в центре класса стоит (или сидит на специальном позорном стуле) нерадивый ученик с привязанными «ослиными ушами», остальные смеются над бедолагой, либо же с еще большим прилежанием внимают учителю, дабы не подвергнуться наказанию.

Такие сцены можно видеть на полотнах швейцарца Фрица Зубер-Бюлера (Fritz Zuber Buhler, 1822–1896) «Раскаяние. Уши осла», англичан Джона Майси Райта (John Masey Wright, 1777–1866) «Балбес» и Элизабет Хантер (Elizabeth Hunter, 1853–1883) «Позор», французов Жюля Давида (Jules David, 1808–1892) «Школьный учитель» и Теофиля Эмманюэля Дюверге (Theophile Emmanuel Duverger, 1821–1886) «Непослушные ученики», бельгийца Иосифа Гуселинкса (Joseph Gyselinckx,1817–1884) «Уши осла» и др.

Две из трех имеющихся в коллекции ВИМАИВиВС масок имеют усы, равно как они есть и на некоторых других масках, представленных в зарубежных музеях. Относительно этих усов возникают некоторые предположения. Вполне возможно, что позорные маски с усами предназначались для наказания мужчин, в отличие от безусых – женских.

Кроме того, эти усы очень напоминают пышные и холеные усы ландскнехтов XVI–XVII вв., столь колоритно представленные на гравюрах Ханса Бургкмайра Старшего (Hans Burgkmair der Alteste, 1473–1531), Альбрехта Дюрера (Albrecht Durer, 1471–1528), Урса Графа (Urs Graf, между 1485 и 1490 – ок. 1529), Лукаса Кранаха Старшего (Lucas Cranach der Altere, 1472–1553), Якоба де Гейна (Jacob de Gheyn, 1565–1629).и других мастеров того времени. 


Уши осла. Картина Иосифа Гуселинкса. 1872 г. 


Школьный учитель. Гравюра с картины Жюля Давида. Вторая половина XIX в.  

Напомним, что у современников к ландскнехтам было двоякое отношение. Никто не сомневался в их профессиональных качествах как военных наемников. Каждый наемник, как в собственных глазах, так и в глазах общества, прежде всего являлся членом военного сообщества, мощной, многочисленной корпорации, вне которой он себя не мыслил сам и вне которой он не рассматривался социумом. В то же время образ жизни, которую вел ландскнехт, был абсолютно отличен от строго регламентированной жизни добропорядочного горожанина или крестьянина. «Различия в мировоззрении между военными и невоенными были настолько велики, что пропасть, разверзшаяся между ними, в подавляющем большинстве случаев оказывалась непреодолимой»16, – отмечает один исследователь.  


Изображения ландскнехтов (фрагменты) на гравюрах XVI – начала XVII вв.  


Комментарии

Написать