en / de

«Гуманные убийцы» (О взглядах начала XX века на поражающую способность винтовочных пуль), Кушнир О.Р. (Санкт-Петербург)


Министерство обороны Российской Федерации Российская Академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Пятой Международной научно-практической конференции 14–16 мая 2014 года 

Часть II
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2014
© ВИМАИВиВС, 2014 
© Коллектив авторов, 2014

Победное «ура» раздается громче, чем стоны умирающих. Эрнст Бергманн, хирург

КАЖДЫЙ, кто читал повесть Луи Буссенара «Капитан Сорвиголова», безусловно, заметил, с какой восторженностью в ней говорится об оболочечных пулях к малокалиберным магазинным винтовкам: дескать, «деликатная маузеровская пулька» пронизывает человеческое тело, как игла, отчего рана получается маленькой, неопасной и быстро заживает; «совсем неплохо» чувствуют себя не только раненые, у которых поражена «брюшина» и печень, но и сквозное ранение черепа и головного мозга проходит «даже без мигрени». Столь фантастические утверждения Буссенар передает устами одного из героев повести, говорливого доктора; однако видно, что автор сам находится на стороне «болтуна»: Буссенар прямо ссылается на свидетельство «знаменитого английского хирурга Мак-Корнека»1.

1

22 мая 1900 г. председатель британского Королевского медицинского и хирургического общества Уильям Мак-Кормак (Mac Cormac) выступил в Королевской хирургической школе с докладом о ранениях в англо-бурской войне. Мак-Кормак, приведя ряд примеров, утверждал, что из-за «незначительной величины» современной пули, быстроты ее полета и «асептичности» (имелось в виду, что пуля не вносит в рану куски одежды, как пули прежних образцов) не только ранения мягких тканей, но даже ранения груди, живота, суставов и повреждения костей часто имеют благоприятный исход; при этом О.Р. Кушнир (Санкт-Петербург) «ГУМАННЫЕ» УБИЙЦЫ (О ВЗГЛЯДАХ НАЧАЛА XX ВЕКА НА ПОРАЖАЮЩУЮ СПОСОБНОСТЬ ВИНТОВОЧНЫХ ПУЛЬ) входное и выходное отверстия «малы и имеют огромную наклонность закрываться», то есть заживать быстро и без нагноения – как говорят медики, первичным натяжением. Поэтому хирургического вмешательства такие раны не требуют; для выздоровления достаточно наложить антисептическую повязку2. Мнение Мак-Кормака поддержали многие врачи, в основном английские и немецкие3. Но сразу же нашлись и оппоненты. Пауль Зик (Sick), хирург из Киля, тоже участвовавший в бурской войне, сразу же выразил скептическое отношение к заявлениям Мак-Кормака и К°. По мнению Зика, англичане привели только благополучные исходы и только тех ранений, которые были получены пулями ослабленными, на излете; стремясь описать случаи, «интересные для хирурга», сторонники Мак-Кормака не обратили внимания на «простые» ранения, а также, «преднамеренно или нет», умолчали о том, как много английских солдат, пораженных пулями современных винтовок, погибало сразу же, до начала оказания помощи4.

Основательность сомнений в гуманности малокалиберных пуль подтверждается свидетельством немедика. Уинстон Черчилль, во время бурской войны – военный корреспондент, говорил о высокой поражающей способности «пуль Маузера». Он сам видел ранение пулей: «Вся рука была раздроблена – кости, мышцы, кровь, униформа – все перемешалось в ужасную кашу. Внизу висела кисть, неповрежденная, но раздувшаяся раза в три». Черчилль, правда, утверждал, что буры во множестве применяли разрывные пули5.  

2

Ранние образцы магазинных винтовок с пулями «малого»  – по сравнению с пулями предшествующих систем – калибра появились в европейских армиях во второй половине 80-х гг. XIX в. Первой малокалиберную, 8-мм, винтовку Лебеля на вооружение приняла Франция, в 1886 г.; последней – Россия, 7,62-мм винтовку в 1891 г. В Англо-бурской войне 1899–1902 гг. стороны были вооружены: войска Великобритании – 7,69-мм винтовкой Ли-Метфорда образца 1892 г. и ее модификацией, 7,71-мм винтовкой «Ли-Энфилд» образца 1895 г., буры – 7,92-мм германской винтовкой Маузера образца 1898 г. Оболочка пуль была, в основном, мельхиоровой (никелевой); в германских (а также австрийских) системах могла быть стальной. Пули обладали начальной скоростью полета 620–630 м/с и скоростью вращения в среднем 2,5 тыс. оборотов в секунду. Первые образцы малокалиберных пуль сохраняли форму пуль предшествующего периода: цилиндр с закругленным (овальным) торцом. С момента принятия на вооружение нового оружия и до англо-бурской войны случилось несколько военных конфликтов, но в некоторых из них (в Гражданской войне в Чили 1891 г., Японо-китайской войне 1894–1895 гг., Греко-турецкой войне 1896–1897 гг.) еще применялись «старые» винтовки, а другие (Итало-эфиопская война 1895–1896 гг., экспедиция англичан в Судане 1896–1898 гг., война США с Испанией 1898 г.) не дали полных сведений о действии новых пуль. Поскольку такие сведения впервые предоставила англо-бурская война, то она и явилась кульминацией радостных отзывов о «гуманности» смертоносного боевого оружия.

Соответственно, споры о щадящем действии малокалиберных пуль начались задолго до англо-бурской войны. Толчком послужил опыт войн 70-х гг. XIX в., в которых параллельно использовались винтовки двух разных «поколений», условно 6-линейные и 4-линейные, и когда стала очевидной разница в характере ранений, наносимых пулями к тем и другим винтовкам. Расширительные 6-линейные пули обладали относительно невысокой начальной скоростью (у русских 6-линейных винтовок – около 340 м/с, зависело от качества пороха), поэтому оказывали «рвущее» действие на ткани и сильно раздробляли кости конечностей; кроме того, 6-линейные пули изготавливались из обычного свинца, отчего имели склонность к деформации и распадению, особенно при встрече с костями. Кроме того, такие пули часто наносили так называемые «опоясывающие» ранения: встретившись с твердой преградой – костями или даже плотными слоями мышц – пули не пробивали, но «обходили» препятствия, усложняя раневой канал. За эту особенность, затрудняющую поиск пуль, медики не любили, кстати, и круглые пули к гладкоствольным ружьям, которые тоже рвали ткани, но почти не деформировались.

Пули уменьшенного, 4-линейного, калибра, штамповавшиеся из свинца «твердого» сплава (95 % свинца и 5 % сурьмы), деформировались только при встрече с костями, не распадались и, обладая большей начальной скоростью (у 4,2-линейной винтовки Бердана – около 420 м/с), не рвали, но «пронизывали», отчего сквозные ранения даже внутренних органов, по мнению врачей, заживали лучше6

Принятие на вооружение патронов с пироксилиновым порохом, повысившим начальную скорость полета, и пулями еще меньшего калибра, 3-линейного, с оболочкой, очевидно, должно было только увеличить легкость ранений. Так решили медики 80-х гг. XIX в. «Я приветствую новые пули с великой радостью и полагаю, что, в случае принятия этого прекрасного снаряда на основании международного соглашения, все человечество может поздравить себя с этим». Сие заявил в 1885 г. немецкий хирург Регер. Немцы сочли, что «панцирные» пули даже в костях будут оставлять всего лишь «отверстия с гладкими краями», почему и дали таким пулям название «гуманные». Судя по всему, впервые это сделал в 1889 г. Брунс, хирург из Тюбингена7.


Верхний ряд (слева направо): круглая пуля к 7-линейным гладкоствольным ружьям первой половины XIX в.; пуля к русским 6-линейным винтовкам, 1850–1870-е гг.; пуля к 4,2-линейной винтовке Бердана, конец 1860-х–1880-е гг.

Средний ряд – оболочечные пули к магазинным винтовкам: пуля обр. 1891 г. к русской 7,62-мм винтовке; пуля обр. 1904 г. к 8-мм французской винтовке Лебеля; остроконечная пуля обр. 1908 г. к русской 7,62-мм винтовке 

Нижний ряд – деформированные пули: две пули к винтовке Бердана; пуля к русской 7,62-мм винтовке обр. 1891 г. (сорвана задняя часть оболочки); пуля к русской 7,62-мм винтовке обр. 1908 г. (задняя часть смята в результате рикошета)

Но первые же опыты того времени развеяли атмосферу оптимизма. Оказалось, что новые пули обладают «страшным» разрывным действием на кости и внутренние органы, легко деформируются и «разрезают» кровеносные сосуды, приводя к смертельным кровотечениям. Подобная «гуманность» была настолько впечатляюща, что стали даже раздаваться голоса в «защиту» прежних пуль перед новыми. Так, на примере одного ранения в живот во время Греко-турецкой войны 1896–1897 гг., закончившегося выздоровлением раненого, доказывалось: там, где «старая» пуля лишь «опоясала» кишечные петли, «панцирная» пробила бы их, вызвав перитонит и смерть8. Но тогда, в 80-е–90-е гг., эти голоса услышаны не были. Опыты, проведенные над животными и над трупами, не убедили, сведения о воздействии новых пуль на живых людей были отрывочны; а главное, вооружение малокалиберными винтовками соответствовало «взглядам правительственных сфер», против чего, естественно, любые доводы были бессильны. 

3

Русские врачи внимательно следили и за экспериментами с новыми пулями, и за войнами рубежа веков. Поскольку не было собственного опыта, русские не становились ни на одну из сторон, хотя более склонялись, судя по всему, к мнению о «жестокости» пуль. Как сказал врач Финляндского артиллерийского полка А.И. Федоров, «многие уже разочаровались в гуманности современного оружия и добра от него не ожидают»9. В 1902 г. врач 10-го гренадерского Малороссийского полка К.И. Замуравкин попытался объективно рассмотреть поражающие особенности оболочечных пуль. Собрав все имеющиеся сведения, он (пока теоретически) нашел следующее. «Хороши» новые пули были тем, что не задерживаются в тканях, меньше деформируются, чем прежние, ранения получаются менее обширными. Однако отрицательных сторон было больше. Во-первых, общее число раненых в бою увеличивалось из-за усовершенствования винтовок. Ранения жизненно важных органов стали «многочисленнее» (видимо, имелось в виду  – чаще) и «серьезнее». Предполагалось, что кровотечения из крупных сосудов будут сильнее, именно из-за «режущего» эффекта новых пуль. Деформирование новых пуль, хоть и встретится реже, однако будет опаснее, чем у старых пуль. Но и редкость деформирования новых пуль – относительна: по опытам, на дальности стрельбы до 1200 м деформировалось не менее 21,5 % пуль. Кроме того, доказывалось, что не следует принимать за правило случаи, когда пуля встречается с целью под прямым углом: пули в полете могут «кувыркаться» и попадать в тело плашмя, нанося при этом обширные и очень опасные раны. Наконец, разрушительное действие новых пуль на близких расстояниях было сильнее, чем старых, а на дальних дистанциях (до 1500 шагов) – оставалось значительным10

Русско-японская война обострила контроверзы на тему гуманности пуль уже в России. Тот же Замуравкин, получив практику в харбинском госпитале, резко качнулся в сторону Мак-Кормака и впоследствии настаивал на «гуманности»11. Все же русские поддерживали Мак-Кормака больше в частных вопросах. Говоря об отказе от оперативного вмешательства, Мак-Кормак в первую очередь имел в виду лапаротомию (чревосечение). В XIX в. эта операция считалась обязательной, ибо только в ней видели спасение для получившего одно из самых опасных ранений – в живот. Увидев благоприятные исходы ранений в живот новой пулей, Мак-Кормак счел, что незачем изнурять раненый организм еще и операцией. Именно в этом он нашел поддержку своих английских и немецких коллег; врач 7-го полевого госпиталя в Маньчжурии А.П. Морковитин и Р.Р. Вреден, во время японской войны главный хирург русской армии в Маньчжурии, тоже соглашались с этой идеей12

Был в России и свой «Буссенар». Н.Г. Гарин-Михайловский тоже исповедовал «гуманность» пуль, приводя в своем военном дневнике 1904 года потрясающие случаи: солдату пуля попала «в висок», пробила «насквозь» и вылетела – «скользнула под глазом и вышла в другую щеку»; при этом вид у раненых «бодрый, веселый», а тот, с простреленной головой, «весело щурится» и обещает скорую победу над японцами13.

Но в целом оценка пулевых ранений в России чаще была со знаком «минус», поскольку русские врачи отнеслись к вопросу более ответственно, чем их западные коллеги. Мак-Кормак утверждал, что перестрелка из винтовок ведется на расстоянии 1000 ярдов, «самый обычный случай»14. Врач лазарета 6-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии Э.Ю. Остен-Сакен выяснил, что в сражениях 1904–1905 гг. основное количество ранений получено с 500 шагов (46 %), а на расстояние 500–1000 шагов пришлось только 28 % ранений15. Снайперская стрельба буров на километр не могла изменить общей тенденции стрелкового боя: несмотря на все усовершенствования винтовок, прицельный огонь в основном ведется в пределах 500 м, т. е. на дистанции, когда глаз различает человеческую фигуру. Недаром после войны, в 1906 г., в «Наставление для обучения стрельбе» внесли поправку: обучать глазомерному определению расстояний не стоя, а «главным образом» сидя и лежа16. При стрельбе лежа поле зрения предельно ограничено. Ровно десять лет спустя, уже по опыту мировой войны, высота постоянного прицела для 3-линейной винтовки была понижена с 560 до 200 шагов17. Интересно, что уменьшить дальность прямого выстрела с 400 до 350 м предлагали и после Великой Отечественной войны, в 1945 и 1946 гг.18


Поражение человеческого черепа 8-мм пулей с расстояния 50 м. Опыты над трупами (из книги И.С. Блиоха «Будущая война», т. V, СПб., 1898 г.)


Поражение человеческого черепа 8-мм пулей с расстояния 1200 м. Опыты над трупами (из книги И.С. Блиоха «Будущая война», т. V, СПб., 1898 г.)

Главным аргументом «антигуманистов» был следующий: оболочечная малокалиберная пуля за счет мощности удара и скорости вращения наносит на близких дистанциях тяжелейшие ранения. Один из самых стойких противников «гуманности», Р.Р. Вреден, утверждал, что на дистанции до 200 шагов сила удара пули такая, что получается «разрывной» эффект. Поэтому ранения черепа на таком расстоянии смертельны, трубчатые кости разрушаются, внутренности «страшно разрываются»: желудок «разлетается в клочья», кишечные петли не только разрываются в поперечном направлении, но и отрываются от брыжейки, в печени, селезенке, почках возникают «обширнейшие разрушения». В результате ранения имеют «безотрадное» предсказание, и раненые «не портят статистики» врачам, умирая сразу. «Бой этот (под Тюренченом, или на р. Ялу. – О. К.) может служить наилучшей иллюстрацией фарисейства и ханжества людей, рассуждающих о прогрессе, успехе цивилизации и о каком-то гуманном (?) оружии». «Я вам писал уже об относительно гуманных японских ружейных пулях; но эта гуманная пуля дает приблизительно на трех раненых одного убитого (курсив и пунктуация подлинника. – О. К.)»19

Во время войны и русские, и японцы обвиняли друг друга в применении разрывных пуль. Отчасти это не было лишено основания. Кроме 6,5-мм винтовки Арисака с закругленной пулей, японцы использовали более ранний образец, 8-мм винтовку Мурата, пуля к которой имела тупоконечную, как бы срезанную, верхушку, что увеличивало «рвущий» эффект. Вероятно, именно пули Мурата вызвали соответствующую реакцию русских солдат. Н.Г. Гарин-Михайловский в своем «Дневнике» 1904 г. отметил: «Доктора рассказывали мне, что попадаются солдатики, которые мечтают о напильниках, чтобы подпиливать пули и усиливать таким образом их силу»20. Врач В.В. Сиземский, начальник хирургического отделения госпиталя Мариинской общины Красного Креста в Порт-Артуре, однако, утверждал, что взаимные обвинения беспочвенны, дело именно в стрельбе на близких дистанциях, а также в настильности огня и скорострельности. Кроме этого, русские врачи отметили факт распадения современных пуль, точнее, срыв оболочек с сердцевины; это случалось настолько часто, распавшиеся пули наносили такие тяжелые ранения, что еще и поэтому сложилось мнение: пули японцев – разрывные21. Наконец, было рассмотрено значение деформации пуль при рикошетах, причем утверждалось (Вреден), что «вторичное» действие такой пули, как правило, смертельно, так как деформированная пуля близка по форме к шрапнельной пуле22.


Поражения лошадиных костей оболочечными малокалиберными пулями (из книги И.С. Блиоха «Будущая война», т. V, СПб., 1898 г.)

Заметно довольно небрежное отношение врачей бурской войны и некоторых русских к проблеме внутренних кровотечений. Пауль Зик заявлял, что такие кровотечения – редкость23; другие о них вообще не упомянули. Медик с громким титулом – «заслуженный профессор  госпитальной хирургической клиники Московского университета, совещательный член военно-медицинского ученого совета» –  Л.Л. Левшин, изо всех сил стремясь доказать, что при современных ранениях обильных кровотечений почти не встречается, и «смерть от истечения кровью должна быть редка на поле сражения», утверждал, что редки и внутренние кровотечения24.  При этом, кровотечения – второй по важности аргумент «антигуманистов». Врач Скерневицкого местного лазарета (Варшавская губерния) М.Г. Штейнберг вновь обратил внимание врачей на поражения кровеносных сосудов: если старая пуля могла «отодвигать» сосуд, панцирная его «режет» или выбивает часть стенки, образуя аневризму25

Врачи бурской войны, выступая против операций, упустили важный фактор пулевого ранения. Пуля крайне неустойчива в полете, поэтому при попадании в тело – при резкой смене плотности окружающей среды – пуля опрокидывается, «кувыркается», отчего раневой канал получается значительно больше калибра пули. Из русских врачей об огромном раневом канале сказали Штейнберг (он его назвал «разрывной полостью») и Сиземский26. Кстати, поэтому последний (вслед за Морковитиным) выступал категорически против выжидательного лечения. Сиземский считал: поскольку неизвестно, какие именно повреждения пуля нанесла внутри, то это нельзя назвать «лечением», это именно «выжидание» – справится организм или нет27.

 


Множественные сквозные ранения оболочечной пулей, 1915 г. (из журнала «Вестник офтальмологии», т. XXXIII, 1916 г.) 

«Антигуманисты» прошлись и по склонности врачей к казуистике благоприятных исходов. Еще Зик сдержанно высмеял сказочные истории о цветущих раненых и их молниеносных выздоровлениях и был убежден: те, кто восхищается счастливыми выздоровлениями, невольно «пытаются ввести в заблуждение относительно ужасов производимого войной несчастья». Некоторые случаи японской войны тоже выглядели странно: например, солдат, раненый пулей в грудь, выписан через шесть дней потому, что «считает себя здоровым»28. Впрочем, сами врачи (Замуравкин, например) признавали неполноту представленных сведений. Несколько месяцев, прошедших после окончания войны с Японией, дали возможность проследить судьбу «счастливых» раненых. Штейнберг подчеркивал: упускается из виду, что выздоровевшие остаются калеками на всю жизнь. Сиземский пошел еще дальше, заявив, что хорошее состояние больного – видимость, оно постоянно изменяется, и даже при внешней бодрости симптомы болезни остаются; а раненые в грудь после «выздоровления» страдают – и умирают – от грудных заболеваний29.  

В итоге врачи обоих лагерей не смогли переубедить своих контрагентов, и каждый остался при своем мнении насчет гуманности пуль. Однако этому паритету оставалось существовать очень недолго. В.В. Сиземский, говоря о крайней бесчеловечности современной войны, в которой противник стремится как можно больше уничтожить, а остальных – запугать, назвал малокалиберную пулю «последним словом жестокости» и предрек: она останется на вооружении «ровно до тех пор, пока не появится, не будет изобретено что-нибудь более жестокое»30. Не прошло и полугода после окончания войны с Японией, как в России стало известно, что немцы вводят для винтовки Маузера новый патрон, с увеличенным зарядом и остроконечной пулей31. Теперь предстояло узнать, насколько «гуманными» будут пули новейшие.

4

Что касается кажущейся пристрастности Мак-Кормака, вдохновившего Буссенара, то следует признать: английский хирург действительно привел слишком радужные и эффектные примеры. Один раненый «пробежал 800 ярдов после сквозной раны груди», другой «с простреленным легким курил свою трубку на другой день» и просился домой к жене. Правда, Мак-Кормак в докладе не говорил об излечении простреленных черепов, здесь Буссенар дал волю писательскому воображению. Но и в приведенных случаях содержится намек на то, что выздоровление в данном случае – счастливая случайность. Так, один раненый в живот выжил, избежав перитонита – но только потому, что сам был врачом и знал, что нельзя пить; два солдата, раненные так же и лежавшие вместе с тем врачом, не сумели перетерпеть жажду и, попив, умерли. Доводы Мак-Кормака в некоторых случаях весьма зыбки, ибо приводятся в сослагательном наклонении: «Я не сомневаюсь, что этот больной поправился бы и без хирургического вмешательства». В конце доклада Мак-Кормак делает заявление, не столько революционное, сколько легкомысленное: «Первичное повреждение и последующие страдания, теперь переносимые, кажутся ничтожными по сравнению с тем, что было прежде»32

Возможно, англичанам действительно надо было как-нибудь развеять атмосферу подавленности от тяжелой войны. Нам же здесь видится аналог ситуации из истории отечественной военной медицины. Во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. С.П. Боткин очень неодобрительно отзывался о беспорядках, царящих в военно-медицинской части, и сожалел, что Н.И. Пирогов восхищается медицинской «администрацией», «поет дифирамбы», получается, прикрывая своим именем все злоупотребления. Боткин объяснял это преклонным возрастом Пирогова33. Очевидно, та же трансформация произошла и с личностью Мак-Кормака. Последний начинал военным хирургом еще во время Франко-прусской войны 1870–1871 гг. Первое впечатление о действии пуль того времени стало для 35-летнего Мак-Кормака самым сильным: из виденного им тридцать одного раненного пулей в грудь француза умерли 1734. Далее во взглядах Мак-Кормака наблюдается конформизм, некое послушное следование медицинской «моде». Во всяком случае, Мак-Кормак никогда не был первооткрывателем, он только следовал идеям, которые «пробили» другие. Так, после франко-прусской войны стал апологетом получившей «права гражданства» листеровской антисептики. А в 1900  г. горячо выступил против ампутаций, проведение которых в 1870-е гг. признавал «аксиомой»35. То же и с чревосечениями: Мак-Кормак раньше считал их обязательными, но стоило после войны 1898 г. появиться статье американского профессора Нэнкрида (Nancrede), с той же энергией стал на лапаротомию нападать. В 1900 г., будучи председателем Медицинского и хирургического общества, сэр Уильям уже имел возможность подкреплять личное мнение научным и административным авторитетом. В общем же – получился последний отклик человека девятнадцатого века, которому предстояло вступить в эпоху войн века двадцатого.


1 Буссенар Л. Капитан Сорви-голова. Л.: Лениздат, 1983. С. 52–54.

2 Певницкий А. Об огнестрельных поражениях в англо-бурскую войну // Военно-медицинский журнал, 1900. Август.

3 Bruns. Новые данные с театра войны об огнестрельных ранах // Там же. 

4 Sick P. Об огнестрельных ранениях в бурской войне // Там же. Сентябрь.

5 Черчилль У.С. Индия, Судан, Южная Африка. Походы Британской армии 1897–1900 гг. М.: Эксмо, 2004 С. 360, 450.

6 О быстром заживлении проникающих огнестрельных ран // Военно-медицинский журнал. 1868. Январь. С. 18; Слежановский Е. К вопросу о заживлении сквозных огнестрельных ран груди. Экспериментальное исследование // Там же. 1880. Февраль. С. 187, 188, 203; Таубер А.С. Военно-санитарные заметки за время турецкой кампании 1877–1878 годов // Там же. Март. С. 317; Борнгаупт, Вельяминов. Из полевой хирургии на Кавказе в кампанию 1877–78 года // Там же. 1878. Декабрь. С. 574–575.

7 Блиох И.С. Будущая война в техническом, экономическом и политическом отношениях. Т. V. СПб., 1898. С. 460.

8 Тиле В.А., Гаген-Торн И.Э. Хирургическая деятельность отряда русского Красного Креста в Афинах в греко-турецкую войну 1897 г. // Военно-медицинский журнал. 1902. Сентябрь. С. 2601.

9 Федоров А.И. К вопросу о ранениях (револьверною) пулею офицерского револьвера образца 1895 года // Там же. 1904. Март. С. 710.

10 Замуравкин К.И. Ранения панцирными пулями по современным данным // Там же. 1902. Ноябрь С. 4081, 4083–4084.  

11 Замуравкин К.И. К характеристике огнестрельных ранений японскими пулями // Там же. 1905. Март.

12 Морковитин А.П. К вопросу о лечении огнестрельных проникающих ран брюшной полости в военно-полевой хирургии // Там же. 1901. Апрель; Вреден Р.Р. О проникающих ранениях брюшной полости и их лечении на войне // Там же. 1905. Март. С. 453.

13 Дневник во время войны / Гарин-Михайловский Н.Г. Сочинения. М.: Сов. Россия, 1986 С. 308.

14 Певницкий А. Указ. соч. С. 2272.

15 Остен-Сакен Э.Ю. К общей характеристике ранений в русско-японскую войну // Военно-медицинский журнал. 1908. Август. С. 634.

16 Приказ по военному ведомству № 271 от 29 апреля 1906 г.

17 Приказ по военному ведомству № 218 от 29 апреля 1916 г.

18 К вопросу о стрелковом оружии // Военный вестник. 1946 № 19–20, октябрь. С. 13.

19 Вреден Р.Р. Указ. соч. С. 451; Письма главного хирурга Маньчжурской армии Р.Р. Вредена // Военно-медицинский журнал. 1904. Ноябрь. С. 562, 566.

20 Гарин-Михайловский Н.Г. Указ. соч. С. 305.

21 Барт В.К., Таубер А.С. К вопросу об употреблении японцами разрывных пуль // Военно-медицинский журнал. 1905. Февраль. С. 329; Гармашев В.П. К вопросу о ранениях японскими пулями // Там же. 1904. Апрель.

22 Вреден Р.Р. Указ. соч. // Военно-медицинский журнал. 1905. Апрель. С. 685; Виолин Я.А. К казуистике огнестрельных ранений на войне // Там же. 1906. Декабрь. С. 646.

23 Sick P. Указ. соч. С. 2574.

24 Левшин Л.Л. Неверное описание предложенной мною первой (временной) повязки для пулевых ран и ошибочная передача мнения проф. Стивенсона о первичных кровотечениях, допущенная автором библиографического очерка, подписанного «L’ homme qui lit» // Военно-медицинский журнал. 1904. Декабрь. С. 776–778.

25 Штейнберг М.Г. Предварительные итоги русско-японской войны с хирургической точки зрения // Там же. 1906. Апрель. С. 695–699.

26 Сиземский В.В. Очерки врачебного и хирургического дела в Порт-Артуре во время русско-японской войны (1904–1905 гг.) // Там же. 1908. Август. С. 602.

27 Там же / Военно-медицинский журнал. 1908. Июль. С. 427.

28 Остен-Сакен Э.Ю. Указ. соч. // Военно-медицинский журнал. 1908. Сентябрь. С. 41.

29 Сиземский В.В. Указ. соч. / Военно-медицинский журнал. 1908. Август. С. 603.

30 Там же // Военно-медицинский журнал. 1908. Июнь. С. 238, 907–908.

31 Военно-медицинский журнал. 1906. Январь. С. 208.

32 Певницкий А. Указ. соч. С. 2275, 2273, 2282.

33 Боткин С.П. Письма из Болгарии 1877 г. СПб.,: 1893. С. 336. Видимо, недовольство Пироговым за его мнение, что в турецкую войну все обстояло значительно лучше, чем в Крымскую, было слишком явно и сильно, так как в книге «Военно-врачебное дело и частная помощь на театре войны в Болгарии и в тылу действующей армии в 1877–1878 гг.» Пирогов весьма сдержан, избегает сравнивать эти две войны, а в некоторых местах отзывается о работе медицины в русско-турецкой войне отрицательно.

34 Слежановский Е. Указ. соч. С. 199.

35 Беневоленский. Огнестрельные раны колена и повязка профессора Бергманна // Военно-медицинский журнал. 1878. Октябрь. С. 296. 


Комментарии

Написать