en / de

«Взлеты» и «падение» генерала от кавалерии А.А. Брусилова, Порошин А.А. (Саратов)


Министерство обороны Российской Федерации Российская Академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Четвертой Международной научно-практической конференции 15–17 мая 2013 года 

Часть IV
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2013
© ВИМАИВиВС, 2013 
© Коллектив авторов, 2013

ПЕРСОНА генерала от кавалерии А.А. Брусилова, на наш взгляд, одна из самых известных среди военачальников Первой мировой войны. Еще при жизни, в 1916 г., Алексей Алексеевич удостоился оглушительного мирового общественного признания за операцию, позже вошедшую в историю как «Брусиловский прорыв»1. Февральская революция 1917 г. вынесла его на вершину военной карьеры, предоставив ему в лице Временного правительства должность Верховного главнокомандующего вооруженными силами России. Не обошли своим вниманием полководца и руководители большевистской России, цинично воспользовавшись именем боевого генерала для решения своих политических целей. Позже советские историки неоднократно исследовали личность этого незаурядного человека, позиционируя его широким массам как лучшего военачальника «Великой войны». Не миновало известного генерала и забвение, что было связано с негативным изображением большевистской действительности, красноречиво представленной А.А. Брусиловым во второй части своих мемуаров. Она, ранее неизвестная в России, была после Второй мировой войны передана правительством Чехословакии в СССР. Постперестроечное время, предоставившее историкам возможность познакомиться с литературой русского зарубежья и открывшее практически все архивные материалы, связанные с Первой мировой войной, реанимировало интерес как к самой войне, так и к ее военачальникам. В настоящее время исследователи на основе открытых материалов представляют на суд читателя события и персоналии несколько в ином свете.  

Формат данной статьи не дает возможности глубоко исследовать все стороны военной деятельности А.А. Брусилова2. Автор оставляет за собой право лишь напомнить читателю о достаточно известных фактах его жизни, сделавших его имя широко известным мировой общественности, и в большей степени остановиться на событиях, последовавших в его судьбе после отречения Николая II от престола. Именно последние годы жизни русского генерала, после февральского переворота, насыщены драматизмом переживаний и отягчены выбором своей линии поведения3. И именно мучительный поиск своего места в политизированной России оттолкнул многих его единомышленников от некогда популярного и уважаемого в военной среде генерала, позволив говорить русскому зарубежью о «нравственном падении» Алексея Алексеевича.

Военная служба генерала от кавалерии А.А. Брусилова до Первой мировой войны прошла буднично, ровно. В провальной для России Русско-японской войне он не участвовал. По словам ставшего впоследствии президентом Финляндской республики К.Г. Маннергейма, который рвался на нее с целью попробовать свои силы, А.А. Брусилов не только отговаривал его от данного поступка, но считал совершенно бесполезным участие в такой, по его мнению, незначительной войне, мотивируя необходимостью поберечь себя для будущей мировой войны4!

С началом Первой мировой войны А.А. Брусилов был назначен командующим 8-й армии, которая в составе Юго-Западного фронта (ЮЗФ) участвовала во взаимодействии с 3-й армией в «Галицийской битве». Эта операция ознаменовалась победой, взятием русскими войсками Галича (8 А) и Львова (3 А) и преследованием отступавших за р. Сан войск противника. Успехи войск 8-й армии, особенно на фоне трагедии 2-й армии Северо-Западного фронта (СЗФ), быстро выдвинули командующего в первые ряды наиболее популярных личностей5. Военачальнику они принесли бесценный опыт, который, безусловно, был осмыслен (судя по последующим его действиям) и позволил в последующем внести коррективы в практическую деятельность6.

Познала армия А.А. Брусилова и радость побед маневренного периода войны, и горечь отступления 1915 г. В марте 1916 г. его назначили на должность главнокомандующего армиями ЮЗФ. Именно в этой должности Алексей Алексеевич провел наступательную операцию, сделавшую его всемирно известным военачальником.  

Летнее наступление ЮЗФ проходило в рамках спланированной широкой наступательной операции трех фронтов на западном театре военных действий. На военном совете, проходившем 1 апреля 1916 г. в Ставке ВГК, М.В. Алексеевым был доложен составленный штабом ВГК план летней кампании 1916 г., согласно которому Юго-Западный фронт получал второстепенную задачу – «притягивая на себя внимание противника, готовиться к производству атаки из района Ровно ко времени наступления Западного фронта севернее Полесья»7.

Главнокомандующие армиями ЗФ и СФ соответственно – А.Е. Эверт и А.Н. Куропаткин – выказали неуверенность в успехе наступательных действий фронтов, обосновав ее слабой технической оснащенностью войск8. Совершенно с противоположным по своей сути предложением выступил А.А. Брусилов. Он предложил Ставке активные наступательные действия своего фронта, принятые по итогам совещания Верховным Главнокомандующим9. План наступления после долгих прений был скорректирован и окончательно был утвержден в мае после очередных доработок10.

Подготовка операции в войсках ЮЗФ проводилась очень тщательно. Командование фронта понимало, что предстоит взламывать чрезвычайно сильные позиции противника, которые он укреплял в течение девяти месяцев11. Была проделана большая подготовительная работа во всех звеньях фронта. Особое внимание было уделено инженерной подготовке, разведке, оперативной маскировке, согласованным действиям пехоты и артиллерии.

Приступив к реализации плана, ЮЗФ начал наступление 22 мая 1916 г. на неделю раньше ЗФ, с целью оттянуть силы противника из его полосы, что облегчало тому в последующем нанесение главного удара. Спланированные А.А. Брусиловым удары одновременно в полосах наступления всех армий и большинства корпусов фронта позволили прорвать оборону противника и развить наступление в нескольких местах. Наибольший успех фронта был достигнут в правофланговой 8-й армии генерала от кавалерии А.М. Каледина, примыкавшей к ЗФ. Наступление в ней развивалось по двум направлениям: на Ковель и Львов12.

Именно с этого момента в реализации совместной стратегической операции трех русских фронтов начинается анархия в централизации управлении. Запланированный на 29 мая главный удар ЗФ вылился лишь в «демонстрацию наступления» силами одного (!) Гренадерского корпуса генерала-лейтенанта Д.П. Парского (из имеющихся 26 в составе фронта), произведенного 31 мая в направлении на Столовичи. Достигнув тактического успеха, но не получив резерва от главнокомандующего ЗФ для его закрепления, корпус с большими потерями был вынужден отойти на исходные рубежи13.

Очередная неудача и, вероятно, усилившаяся от этого неуверенность в своих силах, заставила А. Е. Эверта переносить наступление сначала на 4 июня, затем на 20-е июня14 и изменить направление главного удара с Вильно на Барановичи15. В свою очередь, отсутствие своевременных действий ЗФ заставляло А.А. Брусилова также неоднократно менять направление развития наступления 8-й армии с Ковеля на Львов16. Ковель являлся связующим звеном для Юго-Западного и Западного фронтов. При успешном взаимном наступлении в Ковельском направлении подрывалась основа обороны противника, что приводило к стратегическому успеху наших войск в русско-немецком противостоянии на театре военных действий. Отсутствие наступления на ЗФ делало бессмысленным это направление. Очередной срыв сроков наступления А.Е. Эвертом вынуждал А.А. Брусилова, в который раз (!), давать команду на сосредоточение усилий 8-й армии с Ковельского на Львовское направление17. Смена направления главного усилия ЮЗФ в так удачно начавшемся наступлении сводило почти на нет всю подготовку операции.

С большим отклонением от намеченного срока Ставка заставила ГК армиями ЗФ перейти в наступление 20 июня. Но метания штаба ЗФ, выразившиеся в перемене направления главного удара, естественным образом отразились и на действиях подчиненных. Неуверенные наступательные действия русских корпусов и дивизий, не подкрепляемые своевременным вводом армейских резервов, достигли лишь небольшого тактического успеха на отдельных направлениях. Потери наших войск значительно превышали трофеи. После этого наступления А. Е. Эверт распорядился отложить наступление до 1 июля. Больше наступательные действия в этой операции ЗФ не производил18.

«Робкие» действия А.Е. Эверта и успех А.А. Брусилова заставил Ставку перенести главный удар группы фронтов в полосу ЮЗФ, как и предполагалось НШ Ставки М.В. Алексеевым до начала стратегической операции19. Но его дипломатическое маневрирование с начала операции между главнокомандующими фронтов не позволило сделать этот шаг своевременно. Слабость коммуникационных сообщений, распутица, вызванная постоянными дождями20, потеря времени в сосредоточении войск в нужном направлении не способствовали достижению планируемого успеха. Последующие попытки наступления А.А. Брусилова, продолжавшиеся вплоть до осени, не принесли более никаких ощутимых результатов, кроме огромных потерь в живой силе.

Несмотря на неутешительный окончательный итог наступательной операции ЮЗФ первая очень успешная фаза вызвала оглушительный резонанс в мире, что позволило многим исследователям причислить ее к одной из самых известных и выдающихся операций «Великой войны». Успех операции выдвинул и имя А.А. Брусилова в число выдающихся военачальников.

Последующую жизнь и деятельность А.А. Брусилова после февральского переворота на наш взгляд можно условно разделить на четыре этапа.

1-й этап – демонстрация лояльности новой власти (март – июль 1917 г.). Поиск «нужных» для Временного правительства военачальников породил «чехарду» в их назначениях. Быстрая смена высшего военного руководства российской армии после февральского переворота была вызвана естественным недоверием новой власти к большинству генералитета, воспитанного в традициях самодержавия и не скрывавшего резкого неприятия «демократических» инициатив в армии. А.А. Брусилов, в отличие от своих сослуживцев, не стал обострять отношения с «революционерами» и повел себя так, что его поступки должны были убедить Временное правительство в лояльности и поддержке проводимого им курса. На съезде делегатов ЮЗФ, проходившем 20 апреля 1917 г., ГК ЮЗФ в своем выступлении полный развал в войсках назвал «некоторыми недостатками», которые необходимо исправить, чтобы выполнить «долг перед Родиной, Свободою и Временным правительством». Он говорил о том, что «…не будь войны, <…> перемена правительства и свобода не так дешево досталась бы народу». Выступление военачальника было пронизано главной идеей – необходимостью продолжать войну, борясь с тем, что этому препятствует21.

А.Ф. Керенский общее разложение армии рассматривал как «детскую болезнь» новорожденной революционной армии и требовал от военного командования готовности к наступлению в любой момент времени. В таких условиях деятельность А.А. Брусилова отвечала мыслям и желаниям Военного и морского министра, который приложил все усилия для выдвижения на должность Верховного ГК более приятного и послушного ему генерала22. Вскоре, в середине мая 1917 г., А.А. Брусилов назначается Верховным ГК вместо М.В. Алексеева.

Проявление лояльности к власти потребовало менять стиль отношений с подчиненными, дифференцируя свое поведение. В этой связи интересны воспоминания протопресвитера Русской армии и флота Г.И. Шавельского о встрече с вновь назначенным Верховным ГК. «У меня и теперь еще стоит в глазах встреча на Могилевском вокзале прибывшего в Ставку нового Верховного – генерала Брусилова. Выстроен почетный караул, тут же выстроились чины Штаба, среди которых много генералов. Вышел из вагона Верховный, проходит мимо чинов Штаба, лишь кивком головы отвечая на их приветствия. Дойдя же до почетного караула, он начинает протягивать каждому солдату руку. Солдаты, с винтовками на плечах, смущены, — не знают, как подавать руку. Это была отвратительная картина»23.

Развал армии заставляет активно искать выход из положения. И 23 мая 1917 г. у нового Верховного ГК рождается идея формирования революционных батальонов из волонтеров тыла «…для защиты свободы и закрепления завоеваний революции…для поднятия революционного порыва в армии…». По его мысли они должны наступать на тяжелейших участках фронта впереди штурмующих войск для поднятия в них воодушевления. Придумана форма одежды, написана присяга «революционного волонтера». Но это предложение не нашло поддержки у фронтовиков. А.А. Брусилов получил рапорт от Союза офицеров Армии и Флота, где излагалось о том неизбежном вреде, который волонтеры уже разложенного тыла привнесут в активно разлагавшуюся армию. Данная мысль, по мнению активистов «Союза…», тем более неуместна, что в армии шел процесс создания ударных батальонов из фронтовиков24.

Выполнение воли А.Ф. Керенского об активизации армии привело к наступлению ЮЗФ, начавшегося 6 июня 1917 г. Опираясь на ударные батальоны 8-й армии, был достигнут тактический успех, который вскоре был «заболтан» митингующими солдатскими массами, выяснявшими, соответствует ли предпринятое наступление духу воззвания Петроградского Совета от 13 марта 1917 г., призывавшего положить конец мировой бойне25.

Политиканство Верховного ГК сыграло с ним злую шутку. У офицерского состава фронтов А.А. Брусилов уже не пользовался былой популярностью, что связано с его энергичными усилиями установить приемлемые отношения с солдатскими комитетами. В свою очередь Временное правительство всячески пыталось наладить конструктивные отношения с офицерским составом. Политические маневры А.Ф. Керенского заставили его послушать своих коллег по правительству, которые предлагали новую фигуру на пост Верховного ГК, устраивавшую и власть, и офицеров. Этим кандидатом являлся Л.Г. Корнилов. Вскоре после проведенного 16 июля 1917 г. Военным и морским министром совещания высшего командного состава в Ставке, куда были приглашены уволенный Н.В. Рузский и отстраненный от должности Верховного ГК М.В. Алексеев, произошла смена высшей военной власти26.

Отставка ознаменовалась душевными переживаниями, которые просматриваются в тексте воспоминаний, описывающих данный эпизод27. Попытка А.А. Брусилова найти взаимопонимание с Временным правительством не у всех нашла положительный отклик. Противники новой власти отмечали, как уже было указано выше, что генерал был готов на любые компромиссы для сохранения личного влияния и благополучия28.

2-й этап – неприятие новой власти (август – октябрь 1917 г). Снятие с должности Верховного ГК естественным образом обидело А.А. Брусилова, и он по возвращении с фронта в Москву активно занялся общественной деятельностью. Будучи неоднократно востребованным различными общественными организациями, мечущимися в поисках выхода из политического кризиса, он везде выбирался почетным председателем устраиваемых собраний, обличая новую власть29. А.А. Брусилов с горечью отмечал духовную дряблость москвичей, констатируя, что бурная общественная деятельность представителей всех сословий новой России заключалась лишь в «говорильне», в ходе которой забалтывалось любое конструктивное предложение по выходу из создавшегося политического кризиса.

Активное участие А.А. Брусилова в общественной жизни столицы не оставила равнодушными его бывших сослуживцев, один из которых так прокомментировал это событие: «Брусилов в Москве и громит демократию; удивительный хамелеон этот главковерх…»30.

3-й этап – в ожидании перемен (ноябрь 1917–1920 гг.). Октябрьский переворот ознаменовался тяжелым ранением осколком шального снаряда, которое надолго приковало отставного военачальника к постели. Выздоровление проходило в тяжелых материальных условиях, которые усугублялись новыми политическими реалиями. Вновь бывшие соратники остались по разные стороны баррикад, но мысли А.А. Брусилова, по его словам, были на стороне тех, кто на юге России организовывал белое движение. Это подкреплялось практическими действиями по передаче им денежных средств, которые через отставного военачальника передавались на нужды формировавшихся частей. А.А. Брусилов оказался невольно втянутым в переворот, готовившийся в Москве английским военным агентом Локкартом, следствием чего явился арест в августе 1918 г. и заключение под стражу. Письмо Ф.Э. Дзержинскому и личное общение с ним сняли внешнее напряжение с новой властью, и А.А. Брусилов в том же году был освобожден. 

Жизнь впроголодь в течение 1918 г. – первой половины 1920 г. поддерживалась средствами, вырученными от продажи вещей жены и приношениями людей, уважительно относящихся к военному прошлому военачальника31. Бывшие сослуживцы (В.Н. Клембовский, Н.А. Бабиков), сотрудничавшие с советской властью, неоднократно «завлекали» Брусилова к себе, предлагая участие в трудоустройстве. Но непонимание истинного значения их предложений и определенные успехи белого движения заставляли Брусилова дипломатично уходить от подобных контактов. При этом он ссылался на рекомендации врачей, которые «…настоятельно требуют… усердного лечения… ноги. Кроме того, желудок… очень плох и врачи опасаются какой-то круглой язвы»32.

4-й этап – выживание среди большевиков (1920–1926 гг.). Отступление А.И. Деникина от Орла и военные неудачи Н.Н. Юденича заставили пересмотреть отношение А.А. Брусилова к предложениям соратников устроиться на службу. Необходимо было выживать в условиях новой власти, которая утверждалась в России. К этому решению подтолкнула война с Польшей, начавшаяся весной 1920 г. Высшее руководство России с большим желанием воспользовалось возможностью сотрудничества с А.А. Брусиловым, понимая, что его имя можно использовать как знамя для организации противодействия военным действиям Польши и привлечения для этого офицерских масс. В мае 1920 г. при ГК всеми ВС республики было образовано «Особое совещание по вопросам увеличения сил и средств для борьбы с наступлением польской контрреволюции», председателем которого был назначен А.А. Брусилов. Он ясно осознавал, что на данном этапе в большей степени нужен Советской власти не он сам, а его имя. Но возможность послужить не интернационалу, а России заставила его очередной раз пойти на компромисс33.

Деятельность «Совещания…» по словам ее председателя, заключалась в основном в «переливании из пустого в порожнее», но, тем не менее, усилиями опытных генералов бывшей императорской армии была разработана структура Красной армии и штаты всех ее частей.

Новая революционная власть, преследуя свои цели, дважды целенаправленно воспользовалось именем широко известного военачальника. В первом случае, по мнению А.А. Брусилова, во благо, что позволило спасти из тюрем несколько тысяч арестованных офицеров. Это явилось следствием подписания им воззвания ко всем бывшим офицерам, которое приглашало к сотрудничеству с новой властью в деле борьбы с польскими интервентами. Вторая подпись под воззванием к врангелевским офицерам была еще одной попыткой А.А. Брусилова спасти тех, кто воевал против Советской власти. Ловкий политический ход большевиков заставил поверить белых офицеров в правдивость прокламации, что привело к их массовым расстрелам34.

Последние годы жизни были наполнены чтением лекций в Москве и Петрограде о крупных операциях Первой мировой войны, деятельностью в качестве главного военного инспектора по коннозаводству и коневодству и инспектора кавалерии. Это позволяло получать паек и выживать. «Но, по-видимому, новый порядок в Красной армии противоречил темпераменту, духу и мировоззрению старого генерала. Он счел дело законченным и… удалился в частную жизнь»35. В 1924 г. А.А. Брусилов был отправлен на пенсию.

В вечернем выпуске Красной газеты от 19 марта 1926 г. написано: «В Москве скончался А.А. Брусилов <…> простым, ясным и трезвым умом, способным к предвидению будущего, он понял железную логику событий, бороться с которой могли лишь политически близорукие люди». На смерть А.А. Брусилова откликнулся статьей в эмигрантской газете «Возрождение» А.Ф. Керенский: «…его имя связано навсегда с самыми славными страницами истории русской доблести <…> Брусилов был в Русской армии почти единственный вождь «божьей милостью…»36. Похороны состоялись на Новодевичьем кладбище в Москве.


1 Данная операция после ее проведения в 1916 г. стала называться «Луцким прорывом». Наименование «Брусиловский прорыв», по мнению некоторых специалистов (в частности Е.Э. Месснера), она получила в оппозиционных к императору кругах. Затем название укрепилось после свержения монархии и окончательно вошло в историю в СССР с тем, чтобы успех операции даже косвенно не связывать с Николаем II, бывшим во время ее проведения номинально верховным главнокомандующим. См.: Месснер Е.Э. Луцкий прорыв: К 50-летию Великой победы. Нью-Йорк, 1968.

2 Военная деятельность А. А. Брусилова была исследована автором в монографии «Полководческое становление главнокомандующих армиями фронтов Первой мировой войны».

3 По воспоминаниям С.А. Сухомлина (НШ ЮЗФ с 23.10.1916 по 29.5.1917), А.А. Брусилов отчетливо видел разрушительную картину последних месяцев старого режима и от этого скорбел душой и предвидел катастрофу. Но как человек четких и осознанных действий, он принял решение в поддержку Временного правительства, подписав исторические телеграммы. Это стоило ему многих душевных переживаний. С.А. Сухомлин вспоминал, что телеграммы А.А. Брусилов подписывал дрожащей рукой, чего раньше с ним никогда не бывало. См.: Российский Государственный военно-исторический архив (далее РГВИА). Ф. 162. Оп. 1. Д. 12. Л. 107.

4 См.: Маннергейм К.Г. Мемуары. М.: Вагриус, 1999. С. 19. Общеизвестно, что А.В. Суворов постоянно хандрил без военных действий, а М.Д. Скобелев, будучи в отпуске, ездил в Америку на театр военных действий с целью приобретения опыта и изучения особенностей ведения боевых действий. Небезынтересно, что на Русско-японскую войну убегали и мальчишки, охваченные патриотизмом. См.: Воронович Н.В. Потонувший мир. Очерки прошлого. 1891–1920. М.: Воениздат, 2001. С. 84–100.

5 На этом этапе исследователи, наряду с активностью А.А. Брусилова, отмечали и огрехи в действиях военачальника, что можно объяснить его недостаточным опытом, вполне понятной нервозностью первых боев, вызванной быстро меняющейся обстановкой маневренной фазы войны. Так применение кавалеристом А.А. Брусиловым армейской кавалерии происходило неэффективно. Конница концентрировалась в мощный единый кулак, как было принято на тот период в армиях европейских стран. Хотя по мнению специалистов в условиях именно быстро меняющейся обстановки она должна быть рассредоточенной в районах дивизий первого эшелона. С успехом пехотных частей ее следовало немедленно использовать для развития успеха. Место же начальника кавалерийской дивизии – при штабе начальника пехотной дивизии, где изменение обстановки известно немедленно. Тем самым взаимодействие кавалерии и пехоты было бы  наиболее оперативно и, тем самым, наиболее продуктивно. См.: Головин Н.Н. Из истории компании 1914 года на русском фронте. Галицийская битва. Первый период – до первого сентября нов. стиля. Париж: Родник. 1. С. 483–484. Командующий 8 А в ходе операции преувеличивал грозящую опасность со стороны противника на своем левом фланге, сосредоточив там значительные силы, которые в ходе кровопролитных боев были мало задействованы. Между тем следовало бы организовать именно на левом фланге более действенную разведку кавалерийскими частями, для которых определение истинного нахождения противника и являлось одной из главных задач. См.: Коленковский А. Маневренный период войны 1914. М.: Гос. воен. изд-во Наркомата обороны Союза ССР, 1940. С. 251.

6 Боевые действия показали А.А. Брусилову, что для достижения успеха в армии необходим сильный общий резерв, без которого сражение будет всегда висеть на волоске. Кроме общего обязателен и сильный артиллерийский резерв для сосредоточения его на решающих участках сражения. Осознание роли артиллерии вылилось в приказ по 8 А, в котором инспекторам артиллерии корпусов предписывалось кроме организации снабжения артиллерийскими боеприпасами управлять огнем артиллерии. См.: Брусилов А.А. Указ. соч. С. 81. Следует заметить, что А.А. Брусиловым были продемонстрированы на занятой территории административные навыки в совокупности с широким политическим кругозором. Во Львове им были установлены доверительные отношения с населением оккупированного города, которые сохранялись до назначения генерал-губернатором Галиции Г.А. Бобринского. Вновь назначенным государственным деятелем, до этого не имевшим практического административного опыта, были предприняты политико&религиозные меры, которые привели в последующем к большим осложнениям с населением оккупированной русскими войсками Галиции.

7 «1) Северный фронт, получая от Западного 1 армию и превосходя противника в 5 раз, наносит удар четырьмя корпусами из Рижского района на Митаву; 2) Западный фронт, имея шестерное превосходство сил, через несколько дней после атаки из Рижского района производит одновременный удар от Молодечно и Двинска на Ошмяны и Вильно; 3) два гвардейских корпуса образуют резерв главковерха для усиления в случае надобности удара южнее Двинска». Клембовский В.Н. Стратегический очерк войны 1914–1918 гг. М., 1920. Ч. 5. С. 27–28.

8 См.: Керсновский А.А. История Русской армии: В 2 т. Т. 2. 1881–1916. Смоленск, Русич, С. 276. Вероятнее всего, подобное поведение военачальников могло быть объяснимо тем, что они еще не оправились от жестокого урока войны, полученного вследствие их неудачных действий при руководстве фронтами в прошедшей зимней кампании: Западного в Нарочской операции и Северного в наступлении под Якобштадтом. Причину высказанной неуверенности А. Керсновский сформулировал следующим образом: «…У наших начальников отсутствовала вера в свое призвание, вера в великое будущее Родины и Армии, воля схватиться с врагом и победить – победить во что бы то ни стало. Ни горячие, ни холодные – легко и без усилий получившие чины, отличия и высокие должности – они не чувствовали чести и славы воинского звания, не чувствовали, что они не только “командуют”, но и имеют честь командовать – и что за эту честь надо платить». Керсновский А. Философия войны. Белград. Царский Вестник. 1939. http://www.voskres.ru/army/spirit/kersnov1.htm.

9 См.: Керсновский А.А. Указ. соч. 1881–1916. С. 275–276. 

10 «…роль Северного фронта была ограничена только демонстрациями, преимущественно на Рижском направлении… Главный удар по-прежнему наносился Западным фронтом, но ввиду положения на Итальянском фронте удар Юго-Западного фронта также должен быть сильным и быстрым… с Сарненского направления в обход Ковеля с севера». Зайончковский А.М. Мировая война 1914–1918 гг.: В 2 т. Т. 2. М.: Воениздат, 1938. С. 47.

11 См.: Громыко. Краткое описание операций армий ЮЗФ с 22 Мая по 30 Июля 1916 г. Действующая армия 19 августа 1916 года. С. 5.

12 См.: Зайончковский А.М. Указ. соч. Т. 2. С. 54.

13 См.: Керсновский А.А. Указ. соч. 1881–1916. С. 304.

14 Там же. С. 296.

15 См.: Брусилов А.А. Мои воспоминания. М.: РОССПЭН, 2001. С. 199.

16 См.: Зайончковский А.М. Указ. соч. Т. 2. С. 58.

17 Там же.

18 Итог действий русского генералитета ЗФ на Барановичском направлении подвел Николай II: «У Барановичей атака развивается медленно – по той старой причине, что многие из наших командующих генералов – глупые идиоты, которые даже после двух лет войны не могут научиться первой и наипростейшей азбуке военного искусства…». Цит. по: Платонов О.А. Николай Второй в секретной переписке. М., «Алгоритм». С. 528.

19 Несмотря на достаточно сдержанное отношение к наступательным возможностям ЮЗФ, высказанное на совещании 1-го апреля М.В. Алексеевым, им 15 мая в докладе Николаю II было сделано предложение иметь в резерве Ставки два корпуса, выделенных из состава сил СФ и ЗФ для передачи ЮЗФ в случае успеха в полосе его наступления. Можно предположить, что НШ Ставки, понимая неуверенность в успехе предстоящей операции А.Н. Куропаткина и А.Е. Эверта, предполагал успех А.А. Брусилова в полосе ЮЗФ и планировал возможное его развитие. Это тем более вероятно потому, что союзники по Антанте просили помощь именно в воздействиях на австро-венгерские войска, находящиеся в полосе Брусиловских войск. См.: Дневники и документы из личного архива Николая II. Минск, Харвест. С. 329, 331.

20 См.: РГВИА. Ф. 2048. Оп. 1. Д. 202. Л. 82–89, 98, 101, 108–111.

21 См.: Там же. Ф. 162. Оп. 1. Д. 4. Ч. 1. Л. 18–24.

22 См.: Катков Г.М. Дело Корнилова. М.: Русский путь, 2002. С. 39.

23 Шавельский Г.И. Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота: В 2 т. Т. 1. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954. С. 414. Не менее красочно этот же эпизод описывает генерал П.К. Кондзеровский: «…новый Верховный не обратил никакого внимания на стоявших на фланге генералов, никому не подал руки, но, когда к нему с рапортом, держа ружье на караул, подошли назначенные от караула в ординарцы и на посылки, то, приняв их рапорт, он каждому протянул руку; те были в полном замешательстве, не зная, как поступить и что делать с винтовкой. Конечно, на всех это произвело ошеломляющее впечатление». См.: Кондзеровский П.К. В ставке Верховного 1914–1917. Париж, 1967. С. 129.

24 См.: РГВИА. Ф. 162. Оп. 1. Д. 4. Ч. 1. Л. 62, 65–66, 71–72.

25 См.: Катков Г.М. Указ. соч. С. 44.

26 См.: Там же. С. 50. Смене военной власти предшествовал эпизод встречи А.Ф. Керенского в Могилеве, куда тот прибыл на назначенное им совещание. А.А. Брусилов, занимаясь оперативной работой, не прибыл лично для встречи,  тем более что это не предусматривалось протоколом. Чрезвычайно уязвленный А.Ф. Керенский полтора часа не выходил из вагона, дожидаясь прибытия А.А. Брусилова. См.: Деникин А.И. Очерки Русской смуты: В 3 т. Т. 1. Крушение Власти и Армии. Февраль – сентябрь 1917. М., Айрис Пресс, 2003. С. 507. Сам же А.Ф. Керенский в показаниях следственной комиссии объяснял увольнение А.А. Брусилова катастрофическим положением на фронте, возможностью развития германского наступления, отсутствием на фронте твердой руки и определенного плана, неспособностью А.А. Брусилова разбираться в сложных военных событиях и предупреждать их, отсутствием его влияния на солдат и офицеров. См.: Там же. С. 525.

27 Описывая эпизод с отставкой, А.А. Брусилов на двух соседних листах текста приводит диаметрально противоположные мысли. «Одновременно с этим я получил частное извещение, что Керенский просил Временное правительство о смене меня, как человека, борющегося с его распоряжениями, и просил назначить на мое место Корнилова. Я понял, что Борис Савинков проводит своего кандидата и очень охотно (выделено мной. – А. П.) этому покорился, ибо считал, что мы больше воевать не можем». См.: Брусилов А.А. Указ. соч. С. 215. «Я не хотел уходить в отставку (выделено мной.– А. П.), считая, что было бы нечестно с моей стороны бросить фронт, когда гибнет Россия». См.: Брусилов А. А. Там же. С. 216.

28 См: РГВИА. Ф. 55. Оп. 5. Д. 1. Л. 38.

29 Популярного в обывательской среде А.А. Брусилова избрали председателем Казачьего комитета, союза георгиевских кавалеров. 8–10 августа 1917 г. он выступал на съезде общественных деятелей вместе с Н.В. Рузским и М.В. Алексеевым. См.: Брусилов А.А. Указ. соч. С. 255.

30 Дневник барона Алексея Будберга // Архив Русской революции. Т. XII. М.: Терра, Политиздат, 1991. С. 217.

31 См.: Брусилов А.А. Указ. соч. С. 267–281.

32 РГВИА. Ф. 162. Оп.1. Д. 14а. Л. 11.

33 См.: Брусилов А.А. Указ. соч. С. 295–296.

34 В первом случае спасено было около четырнадцати тысяч офицеров. Почти всех удалось пристроить на должности, что позволяло получать паек, а значит выжить в этот сложный период. Это продолжалось до середины 1921 г. Во втором случае осенью 1921 г. А.А. Брусилову поступило предложение от Э.М. Склянского, заместителя Л.Д. Троцкого, возглавить сосредоточенную в Крыму врангелевскую армию, если она останется без высшего командования в России. А.А. Брусилов дал согласие, тайно желая воспользоваться возможностью спасти Россию от большевизма. При этом, в личном разговоре с Л.Д. Троцким было оговорено, что офицерам будет представлена полная амнистия, не считая преступлением их принадлежность к бывшим армиям А.И. Деникина, Н.Н. Юденича и А.В. Колчака. См.: РГВИА. Ф. 162. Оп. 1. Д. 14а. Л. 10. Но это предложение таковым и осталось, и было лишь очередным иезуитским ходом новой власти. Большевики заручились согласием военачальника поставить свою подпись под воззванием, и в Крыму были развешаны многочисленные листовки, призывающие не покидать пределы России. Все поверившие в политическую прокламацию были расстреляны. См.: Брусилов А.А. Указ. соч. С. 301–304.

35 Из статьи от 18.3.1926 г., напечатанной в газете «Народни листы» в Чехословакии. РГВИА. Ф. 162. Оп. 1. Д. 12. Л. 116.

36 РГВИА. Ф. 162. Оп.1. Д. 12. Л. 85, 93.


Комментарии

Написать