en / de

Вопрос о производстве в России артиллерии крупных калибров в 1911–1914 годах. Возникновение частного орудийного завода, Орлов А.В. (Санкт-Петербург), часть 2


Министерство обороны Российской Федерации Российская Академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Четвертой Международной научно-практической конференции 15–17 мая 2013 года 

Часть III
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2013
© ВИМАИВиВС, 2013 
© Коллектив авторов, 2013

Для Военного министерства расширение Путиловского завода, как и его отношения с французским производителем Шнейдер и К0 имели особое значение, так как определяли возможности и успехи того производителя, с которым связывались главные планы и надежды на перевооружение сухопутной артиллерии. Путиловский завод уже с 1907 г. стал главным производителем скорострельных гаубиц образцов фирм Шнейдер и Крупп. Эти системы были приняты на вооружение российской полевой артиллерии. Вопрос о производстве пушек большого калибра для крепостей и армии возник по крайней мере в 1910 г., когда в марте 1910 г. была утверждена «малая военная программа» на ближайшие 10 лет. 1909–1910 гг. оказались временем, когда в российской артиллерии были приняты образцы новых пушек для тяжелой артиллерии: 6-дм. крепостные гаубицы системы Шнейдера, 48-лин. полевые гаубицы Шнейдера образца 1910 г. и 48-лин. полевые гаубицы обр. 1909 г. системы Круппа, 42-лин. скорострельные пушки, 11-дм. осадная мортира, 12-дм. береговая пушка11. Эти орудия относились к средним калибрам армейской артиллерии (полевой, крепостной и осадной), обладавшие хорошими баллистическими характеристиками и повышенной прочностью при стрельбе. Высокие механические свойства и скорострельность резко удорожали новые пушки, их производство становилось под силу только самым опытным производителям, многие годы отдавшим работам в области артиллерийской металлургии и механики. Пушки Шнейдера выдержали долгую конкурентную и практическую борьбу (на Балканах, в Латинской Америке, на вооружении Италии, Бельгии, Швейцарии) с пушками Круппа и были признаны Артиллерийским ведомством России (ГАУ) наилучшими в своем роде.

Работы по артиллерии самых разных сухопутных калибров давали Путиловскому заводу большое преимущество перед всеми остальными производителями в России. Французский Шнейдер сотрудничал только с этим заводом и через посредство Общества Путиловских заводов, по сути, осуществлял постоянное партнерство с ГАУ Военного министерства России, поскольку речь шла не о чисто технической стороне, оно имело военно-политическое значение в русско&французских отношениях.

Уже с первой половины 1910 г., как установил В.И. Бовыкин, между Путиловским заводом и заводом Шнейдера в Крезо начались оживленные переговоры о новых взаимоотношениях двух обществ и возможности технического руководства фирмы Шнейдера в деле переоборудования и расширения Путиловского завода. Речь шла о целой программе артиллерийского производства по всем направлениям пушечной специализации от горных и полевых малокалиберных, до тяжелой гаубичной и осадно-мортирной и крепостной артиллерии средних и больших калибров, 8-дм., 9-дм. и 11-дм. Условием фирмы Шнейдер было создание такой комбинации, «которая могла бы фактически совершенно устранить участие Круппа» в делах и работах Путиловского завода12.

В отношении предложенных вариантов Совет Министров повел себя таким образом, чтобы прийти к компромиссу. Решено было, с одной стороны, что «никакие казенные пушечные заводы не только иностранным фирмам, но и русским в аренду не должны быть сдаваемы» (решение 29 ноября 1912 г.). А с другой, «совет высказался тогда против расширения Обуховского и Путиловского заводов, т. к. они расположены на окраине государства и в ближайшем соседстве с границею. Исходя из этого взгляда, и в настоящее время Совет Министров находит, что для большей безопасности в военном отношении новый завод предпочтительнее всего устроить в одной из губерний центральной России или Нижнего Поволжья»13. Таким образом, если признавалось нежелательным расширение даже Обуховского завода, то надежда на один и самый удаленный, и наименее до сих пор успевающий Пермский завод тем более никак не могла внушать доверия морскому министру.

Итак, вопрос о возможном расширении пушечных заводов в Петербурге был решен отрицательно. Это имело принципиальное значение для самих инициаторов и производителей, так как строительство завода «с нуля», на новом месте требовало несомненно больших затрат, времени и перерасчета всех проектов. Невозможность расширить для увеличенной производительности Обуховский завод означало для Морского министерства большую зависимость от других производителей ему неподведомственных, так как речи о строительстве нового казенного пушечного завода в ведении Морского министерства не было. Становилось очевидным, что весь вопрос все больше относился теперь к приемлемости частных предложений. Наконец, Морское министерство и само гораздо больше было заинтересовано не в «своем» заводе, а в организации частного по примеру «лучшего заграничного». Время требовало не терять лишних усилий на поиск технологий нового производства, а купить их готовыми, для чего заинтересовать самого владельца этих технологий. В этом смысле даже расширение Обуховского завода не давало уверенности в быстром достижении разработок никак не связанных с массовым производством, но требовавших непредвиденно долгих и больших затрат. Опыты, перемена конструкции, чертежи и согласование всей системы в единое целое были как раз самым трудным и слабым звеном для любого начинающего производителя. Именно в таком положении оказывалось и Морское министерство вместе с Обуховским заводом. Речь шла о новых материалах, применяемых в орудиях крупных калибров, и о способах обработки орудийной стали. Не меньшее значение имела и конструктивно-механическая часть орудия, орудийный затвор. Но если разработчик и производитель были так тесно связаны в одном лице, то очевидно становилось и то, что выбор нужного производителя не будет ограничен только соображениями коммерческой или престижной выгоды.

Прежде, однако, чем вопрос определился с такой ясностью, и между ведомствами и в целом в правительстве происходила борьба, столь значительным и дорогим оказывалось все предпринимаемое. Нельзя также упускать, что появление нового производителя как раз не означало готовности правительства отдать в одни руки, тем более частные, все производство новых орудий. В том-то и была сложность и запутанность вопроса, что правительственная практика и идеология не допускали мысли о концентрации производства в одних руках и в одном центре. По мнению всех заинтересованных должностных лиц, кому бы ни достались столь значительные работы, без них не могли быть оставлены и казенные заводы. Это означало, что общий заказ на орудия непременно должны были разделить и распределить на все казенные заводы, вовлекаемые в данное производство. И в этом вопросе эффективность такого решения не обсуждалась, так как исходили именно из принципа, который, во-первых, отстаивался на протяжении многих десятилетий и даже веков, и, во-вторых, речь шла не о технической целесообразности и пользе, а об экономической политике в сфере массового оборонного производства.

Правительство в целом и оборонные ведомства в их числе считали незыблемым принцип, что казенное производство необходимо, помимо других соображений, для сдерживания цен частных производителей. Цены казенных заводов по самой сути своей, считали они, будут ниже цен заводов частных, всегда ищущих прибыль и выгоду.

Морской министр И.К. Григорович в своих воспоминаниях так описывал борьбу вокруг будущего частного завода: «Вопрос об артиллерии (орудия крупного калибра 12 и 14 дюймов) сделался очень острым… подряд на расширение производства предполагается отдать фирме Крезо [Шнейдер в Крезо], которая с таким же предложением вошла в соглашение с Путиловским заводом.

Эту комбинацию сильно поддерживает сухопутное артиллерийское управление, но так как артиллерийская часть указанного ведомства находится в очень плохом состоянии и, кроме того, во влечении к Путиловскому заводу причастна одна Высокая Особа, то все это весьма ненадежно и, самое главное, что на границе империи, хотя и морской, строить такой важный для обороны завод, да еще и отдаленный от металлургических районов России на тысячу слишком верст, никак нельзя.

Такой завод должен быть построен восточнее меридиана Москвы и на водном пути, о чем я уже упоминал. Предложение фирмы Армстронг несерьезно и, по&видимому, сделано для проформы. Остается предложение фирмы Виккерса, которое не только серьезно, но и подкреплено тем, что уже теперь, до окончательного разрешения этого вопроса, она закупает земли около Царицына. Сейчас составляется новое общество, в основном то же самое, что взяло в аренду Николаевское адмиралтейство, но с Виккерсом во главе. Главный деятель здесь – некий Боркер, это очень энергичный и, по-видимому, знающий инженер. Вопрос о заводе решается в Особой комиссии при Военном министерстве, где идут постоянные разногласия с нами [т. е. Морским министерством]. Окончательное решение будет принято в Совете Министров, где, я думаю, будут также сторонники французской фирмы Крезо (Министр торговли и промышленности и Министр иностранных дел), зато у нас за английскую фирму стоит председатель Совета министров В.Н. Коковцев и Государственный контролер»14. Эта запись отмечена 1912 г. и раскрывает весьма интересную картину. Оказывается, что борьба шла не только между Крезо и Виккерсом, равно как и стоявшими за ними банками. Между Военным и Морским министерствами также выясняется разница взглядов и предпочтений. Хотя принципиально и то, и другое высказываются за организацию частного орудийного завода, чем уже признают недостаточность только казенных пушечных заводов, однако не в этом заключается главное противоречие. Проект группы РАБ – Шнейдер-Крезо касался Путиловского завода и расширения его в Петербурге, а сам Григорович высказывался без колебаний за проект Виккерса с постройкой завода в глубине России. «Кроме того, мой взгляд, что постройка завода должна быть вне Петербурга, поддерживается в Царском Селе [т. е. Николаем II]. Одно весьма грустно, что идея создания завода принадлежит мне и Морскому министерству, но само предложение построить завод именно с помощью фирмы Виккерса приобрело теперь много доброжелателей, вроде Богдановича (слепого генерала Министерства внутренних дел), не раз меня приглашавшего для разговора на указанную тему. Мне кажется, это неспроста, тут за его спиною кто&то сильно заинтересован в этом, так как в Военном министерстве против выдачи заказа на строительство Виккерсу стоит Главное Артиллерийское Управление с помощником Военного министра генералом Вернардером во главе, а сам Военный министр генерал В.А. Сухомлинов переменил свой взгляд и стал теперь поддерживать меня, поэтому я, грешный человек, думаю, что здесь не обошлось без его супруги, о которой ходят самые гадкие сплетни, частица коих может иметь основания в этом деле, тем более, что эта супружеская чета почти ежедневно бывает у Богдановича, и супруга Военного министра ложечкой кормит слепого генерала»15.

Скандальная репутация в обществе жены Сухомлинова и придворные связи Богдановича, распускающего разные слухи, видимо, могли, по мнению Григоровича, дискредитировать самое благое дело, тем более такое, где вращались огромные деньги и казенные интересы. Репутация самого адмирала могла быть серьезно запятнана, если бы стали распространять обычные в обществе слухи о взятках, например, Григоровича от фирмы Виккерс. Морское министерство и без того славилось как взяточное и некомпетентное. После войны с Японией Морское министерство стали именовать «Цусимским», в этом прозвище выражалась вся бездарность его руководителей и безответственность в отношении вверенного ему флота и строительства кораблей. Такое наследие пришлось принять И.К. Григоровичу как раз в марте 1911 г., когда появлялись первые признаки данного вопроса, и когда последовало его назначение Морским министром.

Итак, Военное министерство и ГАУ были за Шнейдер-Крезо, что, конечно, вполне понятно и оправданно. Что же касается Морского министерства, то оно давно уже ориентировалось на английские судостроительные и артиллерийские заводы, что тоже было понятно, если вспомнить, что именно английское военное судостроение и морские вооружения имели славу первоклассных, еще раз подтвержденную войной с Японией. Шнейдер тем более был настойчив, что мог уверенно и спокойно опираться на ГАУ и «покровительство» инспектора полевой артиллерии вел. кн. Сергея Михайловича. Но у Григоровича таким покровителем, с его слов был сам царь. Не потому ли и военный министр Сухомлинов, учитывая волю монарха, изменил свою позицию и от поддержки Шнейдера перешел к поддержке Виккерса? Интересен также факт поддержки варианта с Виккерсом самим председателем Совета Министров и министром финансов В.Н. Коковцовым. 

1913 г. стал решающим в деле. Времени для колебаний уже не осталось. Составление смет на переоборудование заводов, списание внутри ведомств и между собою, представление подготовленных и согласованных проектов в Государственную Думу отнимали столько времени и сил, что рассчитывать на то, что казенные заводы пойдут впереди частных в деле готовности к новому производству, было делом совершенно безнадежным. В самом начале января 1913 г. Григорович прямо писал Коковцову об этом: «Требующиеся для флота орудия Обуховский завод изготовить в срок не может, Пермский же завод своевременно оборудован не будет, а заказывать за границею требующиеся морскому ведомству 30 орудий 14-дм. калибра весьма нежелательно. Поэтому полагал бы теперь же заключить с Русским обществом артиллерийских заводов договор»16. Группа Утин, Вышнеградский, Иванов и «Виккерс» образовала к тому времени Русское Акционерное Общество Артиллерийских Заводов (РАОАЗ) с целью строительства огромного пушечного завода в Царицыне, на Волге.

Между прочим, «предложение группы представителей Русско-Азиатского банка, вошедшей в соглашение с французской пушечной фирмой Шнейдер-Крезо», как о том говорилось в правительственном сообщении Осведомительного бюро в январе 1914 г., заключалось в «оборудовании к весне 1914 г. Путиловского завода, для производства орудий крупных калибров, или же сооружении нового орудийного завода в центре России»17.

Этот факт сам по себе имеет значение потому, что Царицынский завод мог быть пущен только через два года после начала строительства, т. е. к осени 1915 г. и не ранее этого срока. Такое обещание касалось, конечно, только уже существующего Путиловского завода за счет его дальнейшего расширения в Петербурге. Но интересно здесь и то, что группа РАБ – Шнейдер-Крезо выдвигала и другой проект, видимо, под действием пожеланий самого российского правительства, а именно «соорудить новый завод в центре России». Это же сообщение подтверждало, что выбор фирмы Виккерс, в конечном итоге, не был какой&то случайностью, а был глубоко продуманным решением, достаточно подкрепленным всеми преимуществами такого решения с точки зрения российских артиллерийских вооружений. Этот выбор имел главную аргументацию со стороны и главного заказчика – Морского министерства. В интересах Морского министерства, а не Военного, главным и определяющим образом и начиналось все дело и принимало такой экстренный оборот.

В номере от 29 июня 1913 г. журнал «Банки и Биржа» сообщал, что «Совет Министров единогласно одобрил выработанный военным и морским министерствами проект основания у нас частного пушечного завода, а на днях это решение было утверждено Высочайшею властью.

…Капитал, необходимый для постройки завода и развития именно пушечного дела, определен в 25 миллионов рублей. В будущем для установления на заводе изготовления каких-либо других предметов обороны, он подлежит увеличению.

Учредителями этого дела являются исключительно русские подданные, заручившиеся техническим содействием двух фирм: 1) завода С.-Петербургской металлической компании, как давно уже работающего в сфере создания предметов обороны и 2) английской фирмы Виккерса. Эта фирма избрана: 1) потому что она есть единственная, производящая валовым образом современные орудия больших калибров; 2) потому что она владеет всеми патентами на изготовление металла для таких орудий и 3) потому, что пушечный затвор этой фирмы считается наилучшим и принят уже к нашим пушкам сейчас же после войны [с Японией].

Участие этой фирмы обеспечено на 15 лет и будет выражаться: в присылке инженеров для консультации при постройке завода вначале дела, в приеме на свои заводы наших инженеров бесплатно для изучения всех производств, полная гарантия получения орудий установленных качеств и сообщения всех своих патентов в настоящем и всех усовершенствований их в будущем.

Завод должен быть окончен постройкою в два года и к этому же моменту на нем должна быть изготовлена первая 14 дм. пушка.

Нужно надеяться, – завершал журнал, – что с устройством такого завода мы не только освободимся от заказов за границею, но начнем даже сами работать для заграницы»18.

Именно в этом проекте воплотилась идея специализированного предприятия для производства самых больших орудий. И именно частное, а не казенное предприятие, по мысли учредителей, должно было стать ведущим производителем на целый ряд лет вперед. Однако так ли это представлялось правительству России? Согласно пункту 11 контракта Морского министерства с РАОАЗ «Общество получает заказы на орудия в тех размерах, в коих орудия эти не могут быть изготовлены казенными заводами: Обуховским, С.-Петербургским Орудийным и Пермским и при том последним в его расширенном размере, согласно плану переустройства, а также существующими частными заводами. Причем эти последние могут получить заказ лишь в пределах, не превышающих их нынешней производительности, определяемой высшим годовым размером полученных сими заводами казенных заказов на артиллерийские орудия в течение периода времени с 1-го января 1911 года по 8-е апреля 1913 года; кроме того, передача заказов частным заводам производится по ценам, не превышающим заявленных на те же орудия контрагентами» [т. е. заводом РАОАЗ]19. Это означало, что Царицынский завод имел преимущество перед любым частным заводом России, а таковым был Путиловский и все заграничные известные заводы. Но, с другой стороны, казенные заводы, в свою очередь, имели первое значение в распределении заказов по сравнению с Царицынским заводом. Проигрывал ли в этом отношении новый завод? Этот вопрос может быть назван самым гадательным, но и наиболее важным по своей скрытой сути. И вот почему:

1) фирма Виккерс – подлинный и монопольный производитель нужных Морскому министерству России орудий – была опытна и подготовлена к новому производству. По ее технологиям это производство должно было идти и на казенных заводах России. Значит, казенные заводы ставились в зависимость от освоения этих технологий, что требовало не только времени, но и подходящего оборудования заводов;

2) в случае, если бы казенные заводы не успевали в плановых работах по сдаче орудий, Морскому министерству пришлось бы переуступать все количество орудий, которое не могут выполнить казенные заводы, заводу Царицынскому и другим частным заводам, но ограниченными 10-летним контрактом размерами (начиная с 1 января 1916 г.);

3) при остальных равных условиях завод в Царицыне, начиная с сентября 1915 г., когда должно было окончиться строительство, едва ли оказался бы хуже оборудованным, чем все остальные его конкуренты в России, если учесть, что этот завод должен был строиться самой фирмой Виккерс и оборудоваться в соответствии с ее опытом и возможностями20.

Царицынский орудийный завод РАОАЗ, только начавший строиться в 1913 г., обещал быть самым крупным и новым в истории России. По своему положению и перспективам ему предстояло занять первенствующее место в артиллерийско&пушечной индустрии Империи. «Место нового завода в Царицыне, – писал Беломор в официальном «Кронштадтском вестнике», – надобно считать чрезвычайно удачным. Какую бы войну ни вела Россия, никакой враг не достигнет никогда Царицына и производство орудий в этом городе может идти беспрепятственно, несмотря ни на какие внешние осложнения. <…> С экономической точки зрения выбор Царицына также является удачным. <…> завод в Царицыне лежит вблизи Донецкого бассейна, с неисчерпаемым запасом угля и антрацита, следовательно вне зависимости от иностранного угля [Петербургский промышленный район в значительной мере снабжался английским углем]. Кроме близости угля, у Царицына под боком нефтяное топливо»21. Для испытания тут же при заводе его гигантских изделий проектировался полигон в 36 верст длиною. В статье подчеркивалась и роль морского министра. «Нельзя здесь умолчать о том участии в деле создания пушечного завода, какое принял морской министр господин адмирал Григорович. <…> Усилия и энергия морского министра призвали к жизни колоссальный завод, без которого наша родина оставалась бы еще долго данником заграницы»22. Что было особенно важно Морскому министерству, так это то, что только фирма Виккерс владела технологией приготовления орудий из хромоникелевой стали.

В заключение будет нелишним сказать, что даже чисто военное производство такого масштаба как Царицынский завод служило источником развития новой металлургии, крупного механического производства и потребления сырых материалов в интересах общего индустриального роста России в целях далеко не одного военно-промышленного удовлетворения. Не говоря о вложенных капиталах и энергии, о новых специалистах и опыте, речь шла о той самой индустриализации России, которую так громко и с таким пафосом проповедовали руководители будущей, уже Советской России. Судьба этого предприятия была нарушена Первой мировой войной, но начало ему было положено и начало это не осталось бесследным.


1 РГА ВМФ. Ф. 421. ОП. 10. Д. 230. Л. 1 об.

2 Там же. Л. 2.

3 Там же.

4 Биржа. 1911. № 1. С. 16. 4 сентября. Хроника.

5 Банки и Биржа. 1913. № 6. 16 марта. С. 13–14.

6 Всеподданнейший доклад по Морскому министерству за 1911 год. С. 115–116.

7 Там же. С. 117.

8 Банки и Биржа. 1913. № 15. 15 мая. С. 4–5.

9 РГА ВМФ. Ф. 401. ОП. 2. Д. 1140. Л. 53.

10 Банки и Биржа. 1913. № 3. 17 февраля. С. 10.

11 Рут. Еще об осадных орудиях системы Шнейдера // Артиллерийский журнал. 1911. № 9. С. 1005–1021; Рут. Об осадной артиллерии // Артиллерийский журнал. 1910. № 3. С. 299–324; Осадная артиллерия системы Шнейдера // Артиллерийский журнал. 1910. № 10. С. 1235.

12 Бовыкин В.И. Банки и военная промышленность России накануне Первой мировой войны // Исторические записки. Т. 64. М., 1959. С. 84–85.

13 РГИА. Ф. 1276. ОП. 9. Д. 180. Л. 14 об.; Поликарпов В. В. Указ. соч. С. 352.

14 Григорович И.К. Воспоминания бывшего морского министра. СПб., 1993. С. 95.

15 Там же.

16 Поликарпов В.В. От Цусимы к Февралю. Царизм и военная промышленность в начале XX века. М., 2008. С. 357.

17 Банки и Биржа. 1914. № 3. 18 января. С. 7.

18 Банки и Биржа. 1913. № 21. 29 июня. С. 8–9.

19 АВИМАИВиВС. Ф. 13. ОП. 87/1. Д. 74. Л. 23–26.

20 РГА ВМФ. Ф. 401. ОП. 2. Д. 1144. Л. 23 об.

21 Кронштадтский вестник. 1914. 27 июня. № 142. С. 2.

22 Там же.⁠


Комментарии

Написать