en / de

Военно-историческая антропология и боевое применение русской артиллерии в сражениях Семилетней войны 1756–1763 годов, Пашута В.Л., Оточкин В.В. (Санкт-Петербург)


Министерство обороны Российской Федерации Российская Академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Четвертой Международной научно-практической конференции 15–17 мая 2013 года 

Часть III
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2013
© ВИМАИВиВС, 2013 
© Коллектив авторов, 2013

СОВРЕМЕННЫЙ этап развития исторической науки характеризуется усилением интереса к проблеме «человек и война» в рамках военно-исторической антропологии. В этом ряду следует назвать работы С.В. Волкова, М.М. Крома, Е.С. Сенявской1.

Сегодня мы становимся свидетелями роста интереса российских историков к «человеческому измерению войны». М.М. Кром писал, что отмечается преимущественное внимание к межличностному и межгрупповому взаимодействию; взгляд на происходящие процессы с позиции их участников; изучение всех видов социальных практик2 и, в первую очередь, изучение поведения на войне, являющейся самым серьезным испытанием для человека и его психики. События военной истории все чаще рассматривают с позиций военно-исторической антропологии. Важно увидеть войну как «социальную практику» с позиции тех, кто сам воевал, кто перенес ее тяготы и лишения, а «историю войны – в антропологическом и психологическом ракурсах», – подчеркивала Е.С. Сенявская3.

О. Леонов, И. Ульянов сожалели, что Семилетняя война 1756–1763 гг. не дала возможности продемонстрировать русскому командованию «тактические изыскания проектов воинских уставов». Фридрих и его генералы оказались не очень склонны к «правильной» стратегии и часто вели бой совершенно «не по уставам»4. В сражениях при Гросс-Егерсдорфе в 1757 г., Цорндорфе в 1758 г., Кунерсдорфе в 1759 г. противник путал все карты главнокомандующим: армии приходилось драться в самых неудобных положениях, отражая атаки с флангов и даже с тыла. И только храбрость и упорство солдат и умелое командование офицеров спасали положение, обращая практически проигранные бои в победы.

Поднимая вопрос о персонификации боевого применения артиллерии, следует отметить, что сегодняшнее поколение сможет назвать лишь фамилии главнокомандующих русской армией в заграничном походе – С.Ф. Апраксина, В. Фермора, П.С. Салтыкова, А.Б. Бутурлина5.

Приводят имена П.А. Румянцева и А.В. Суворова, чье становление как будущих полководцев, пришлось на годы Семилетней войны, а главные победы в сражениях были гораздо позднее.

Фамилии генералов М.А. Толстого, К. Нотгельфера, П.П. Гольмера, И.Ф. Глебова, командовавших на разных этапах Семилетней войны полевой артиллерией действующей армии, артиллерией Обсервационного корпуса, Бомбардирским корпусом, мало кому известны.

Лишь глава русской артиллерии Петр Шувалов и командующий артиллерией действующей армии Корнилий Бороздин, его ближайший помощник по реформам в русской артиллерии, были отмечены историками А.М. Агеевым, А.А. Керсновским, И.С. Прочко6.

К.Б. Бороздину посвящен очерк в книге о 100 великих артиллеристах России7.

Фамилии и имена почти 150 артиллерийских офицеров – непосредственных участников Семилетней войны 1756–1763 гг. – просто пропали в круговороте событий того периода военной истории России.

Первым из военных историков, кто назвал в своих исследованиях имена генералов и офицеров, своим ратным трудом на полях сражений ковавших славу русской артиллерии, был Николай Ефимович Бранденбург8. Но тираж его работ был настолько мал, что они сразу попали в разряд библиографических редкостей.

Бранденбург показал личное участие П.И. Шувалова в подготовке артиллерийского корпуса и обеспечении войск всем необходимым. Это проявилось в организации учебы артиллеристов, в руководстве созданием и поставкой в войска новых орудий и боеприпасов, в оперативном реагировании на изменения ситуации с вооружением, боеприпасами, личным составом. Анализ результатов применения артиллерии и участия офицерского состава в боевых действиях и стал первым источником информации об участии офицерского корпуса в тех или иных сражениях9.

Создание новых образцов вооружения, отраженное в военной историографии, вслед за работами Н.Е. Бранденбурга открыло несколько новых имен. Авторы «Истории отечественной артиллерии»10 приводят фамилии офицеров-артиллеристов – М. Мартынова, М. Данилова, автора известных воспоминаний11, И. Меллера, М. Рожнова, М. Жукова. Офицеры, поддержанные Шуваловым, участвуют в разработке в Московском и Петербургском арсеналах «секретной гаубицы» и единорогов – новых орудий, которыми будет вооружена артиллерия русской армии в Семилетней войне.

На основе источников архива Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (далее – Архива ВИМАИВиВС, Санкт-Петербург) нами исследованы формулярные, аттестационные и именные списки кадров командного состава артиллерии периода Семилетней войны12, что позволило персонифицировать офицерский состав и генералитет артиллерийского корпуса.

Работа со списками – основной формой групповых документов того времени, дала возможность не только вернуть из небытия фамилии тех, кто воевал на полях сражений той войны, но и наполнить жизнью страницы военной истории. Формулярные, именные, аттестационные списки, списки старшинства, раненых и убитых дали возможность показать тех, чьими усилиями добыта слава русской артиллерии. На основе более чем 50 изученных списков был составлен по состоянию на 1759 г. сводный список 145 офицеров и генералов артиллерии, проходивших службу в действующей армии13.

В связи с более чем 90 % охватом списками от числа всех офицеров данная выборка является репрезентативной и позволяет обобщать сведения по их образованию, служебному росту, боевому опыту, ранениям и потерям командного состава14, хотя в рамках статьи не представляется возможным их опубликовать полностью.  

Сведения о боевом опыте офицерского состава и генералитета артиллерии до Семилетней войны (к 1756 г. и к 1759 г.)  


* генералы М. Толстой и И. Чирков уволены к 1759 г., генерал-лейтенант И. Глебов находился в действующей армии с 1760 г.

** из 145 офицеров и генералов по списку для анализа взяты те, чьи звания на 1759 год были установлены.

Анализ списков офицерского состава дает возможность увидеть отсутствие боевого опыта участия в походах и войнах у 90 % младших офицеров, и даже у 52 % старших офицеров, что и могло стать одной из причин неуверенных действий молодых офицеров в боевой обстановке15.

В работах Н.Е. Бранденбургом наряду со списками потерь в офицерском составе приводятся фамилии тех, кто потерял управление подчиненными в бою, а порой и сами орудия: А. Сумароцкого, А. Хомутова, М. Хрущова. А потери орудий в Цорндорфском сражении были велики: 47 орудий – в полевой артиллерии, 42 орудия – в Обсервационном корпусе. Из них: единорогов – 27, шуваловских «секретных» гаубиц – 17. Это и стало причиной, проведенного по приказу генерал-фельдцейхмейстера П.И. Шувалова расследования.

В изложении и с цитированием документов Бранденбург приводит ответы этих офицеров на главные вопросы, интересовавшие главу артиллерии графа П.И. Шувалова16. Так, подпоручик Бомбардирского корпуса Александр Хомутов, командовавший одной из партий шуваловских «секретных» гаубиц, на вопрос «каким образом и для чего он от тех орудий отлучился?» отвечал следующее. Из орудий, когда началось отступление русской пехоты, стрелял, «сколько хватило сил и возможностей, а как оный фрунт не останавливаясь ретирадою отступал от неприятеля, то я принужден поставить оную гаубицу на передок и велел везть с фрунтом (т.е. с отступавшими войсками). Хотя, из состоящих под его командой и определенных к орудиям солдат «побито и ранено немалое число». Из 10-ти человек штата гаубицы убит – 1 и ранены – 7, из 8-ми при единороге – 1 убит и ранены – 6.

Когда под единорогом и его ящиками лошади все были убиты, Хомутов был при орудиях с оставшимся количеством артиллеристов. Когда атаковали неприятельские гусары, в числе потерь оказались изрубленные канонир и два фузилера. «И в то время служители разбежались врознь и я, оставшись один, принужден за теми же бегущими людьми искать спасенья». Из «безыскусного рассказа Хомутова, – писал Н.Е. Бранденбург, – можно видеть, что «как он лично, так и прислуга при его орудиях, исполнили свой долг до конца»17. И другие офицеры, как и Хомутов, уцелевшие по отступлении русской пехоты, остались при орудиях и покинули поле боя лишь тогда, когда на позициях появилась прусская кавалерия генерала Зейдлица.

А вот как описывает свои действия подпоручик Бомбардирского корпуса Андрей Чагин, находившийся с партией шуваловских «секретных» гаубиц между Рязанским и Троицким полками. Первоначально он вел огонь из единорога, при наступлении русской пехоты переместился вперед в боевых порядках, стреляя по неприятелю из гаубиц. Когда пехота стала отступать, Чагин предпринял попытку усилиями оставшихся служителей и отвозных солдат переместить орудия на новые позиции. Но, увидев наступавшую кавалерию пруссаков, «вторично по неприятелю стрелял, был ранен пулею в голову, от чего упав, обезпамятствовал и отведен был за фронт, где вторично ранен в колено». Потери в людях у подпоручика Чагина: из 9&ти человек у гаубиц – 5 и 8, из 8&ми у единорога – ранены трое.

Поручик Михаил Хрущов – командир партии шуваловских «секретных» гаубиц, находившийся на фланге Гренадерского полка, первым подвергшегося кавалерийской атаке конницы генерала Зейдлица. Он отметил важную особенность Цорндорфского сражения. Первая атака кавалерии была встречена русскими полками и отбита, но начавшееся наступление русской пехоты, оставившей артиллерию на прежних позициях, было сломлено второй атакой прусской кавалерии. Русская пехота отступала стремительно, миновав позиции артиллерийских орудий. Хрущов, сколько было возможности, стрелял из своих двух гаубиц, считая, что из одного орудия было выпущено 40 залпов, из другого – 35, после чего ствол одной гаубицы разорвало. К этому времени у орудий осталось лишь два артиллериста, остальные были убиты, ранены или разбежались. Поручик Хрущов, видя стремительно приближающегося противника, предприняв безуспешные попытки увезти орудие втроем, пошел искать людей для подмоги. Кавалерия прусаков, оттеснив русских к болотам, стремилась их перерубить. Оставшиеся в живых переправлялись через топкие места к лесу в стремлении выйти к своим войскам. Из 18 подчиненных Хрущова один убит и 15 ранено, т.е. потерян почти весь личный состав. И многие из солдат вышли из строя еще в первую атаку неприятеля.

Отвечавшие на вопросы солдаты из команды Хрущова подтверждали ответы командира. «На личное поведение Хрущова в бою, – писал Н.Е. Бранденбург, – едва ли может падать тень сомнения».

Подпоручик Александр Сумароцкий командовал двумя орудиями тяжелой полевой артиллерии: 6-ти и 8-ми фунтовыми пушками, находясь на крайнем правом фланге между Гренадерским и Санкт-Петербургским полками. При отступлении наших войск сколь возможно вел огонь по неприятелю и израсходовал все снаряды из ящиков, находившихся при орудиях. Выполнить приказ своего командира капитана Нартова вывезти орудия за фронт из-за отсутствия людей и лошадей не смог и вынужден был, как пояснял Сумароцкий, при приближении кавалерии неприятеля отступить в ближайший лес.

Вот свидетельство действий артиллерийского офицера капитана Алексея Лецкого. Когда русские войска отступали, из его орудий было сделано немало выстрелов. Было ранено в команде 6 человек. Одну гаубицу разорвало, и Лецкой распорядился отвезти ее за фронт. Сам он остался у другого орудия и руководил огнем.

Командир одной из шуваловских «секретных» гаубиц штык-юнкер Иван Полозов командовал солдатами при орудии, пока не был тяжело ранен. Впоследствии он скончался от ран.

Возможно, при отсутствии людей и лошадей офицерам ничего и не оставалось делать, как отводить людей и отходить самим, тем не менее «за отлучение во время сражения с места баталии» Хомутов, Сумароцкий, Хрущов понесли наказание, определенное генерал-фельдцейхмейстером П.И. Шуваловым: «велено употреблять без очереди в партии и командирования в течение полугода».  

Артиллерия в Цорндорфском сражении понесла большие потери в личном составе еще на первом этапе. В совокупности со стремительным прохождением своих войск через боевые порядки артиллерии при наступлении и последующем отступлении с оставлением орудий без поддержки и прикрытия это стало причиной утраты шуваловских гаубиц, считавшихся «секретными», особенно на начальном этапе Семилетней войны. В этом нет вины артиллерийских офицеров, если они выполнили все, что были обязаны, и что от них зависело.

Генерал К.Б. Бороздин в рапорте Шувалову об офицерах: «Оные до последнего издыхания, а прочие до излития крови и крайнего от ран изнеможения, стояли и усердно действовали <…> чем доказывают смерть и многие их раны»18.

Н.Е. Бранденбург отмечает сведения по именам и фамилиям о 18-ти убитых и умерших от ран и 20-ти раненых офицерах полевой артиллерии, Бомбардирского и Обсервационного корпусов под Цорндорфом 14 августа 1758 г. Сведения о потерях были обобщены Н.Е. Бранденбургом, а затем и помещены в сборник документов архива ВИМАИВиВС19.

Убиты: полковник Калистрат Мусин-Пушкин, подполковник Богдан Арант, майоры Игнатий Игнатьев, Иван Эренадлер, Петер Брем, капитаны Иван Дувинг, Никита Крыжин, поручики Василий Шеншин, Онуфрий Гребенкин, подпоручики Григорий Ушаков, Алексей Чертов, штык-юнкер Александр Мартынов, адъютант Иван Хвостов. Умерли от ран: капитаны Василий Кольчугин, Александр Бриммер, подпоручики Иван Федоров, Федор Волконский, штык-юнкер Иван Полозов.

Ранены: генералы К. Бороздин и П. Гольмер, полковник Н. Вильмут, майоры А. фон Ливен, Н. Тургенев, капитаны К. Дувинг, Н. Ушаков, поручики Я. Плимик, В. Козлянинов, М. Внуков, Ф. Вейсман, подпоручики А. Чагин, В. Чагин, М. Торопов, К. Давыдов, штык-юнкеры И. Власьев, И. Тевяшов, С. Григорьев, Ф. Иванов, П. Мещерский.

Мы видим и потери среди нижних чинов артиллерии полевой артиллерии, Бомбардирского и Обсервационного корпусов: из 529, состоявших в списках на день сражения, убито, умерло от ран и пропало без вести – 152, ранено – 175 человек. Всего – 327.

12 июля 1759 г. под Пальцигом российская армия, выстояв против трех неприятельских атак, обратив прусскую пехоту в бегство, выиграла сражение, длившееся 5 часов.  

В донесении императрице главнокомандующий П.С. Салтыков писал: «Все и каждый, от генералов до последнего солдата, так должность свою исполняли, как только от верных подданных и храбрых людей ожидать можно, а артиллерия чрезвычайно сильно и с успехом действовала»20.

Подвергшиеся взысканиям А. Сумароцкий, А. Хомутов и М. Хрущов повышены в званиях с зачетом прежнего старшинства.

Героизм артиллеристов косвенно показывают и потери в офицерском составе: в списке погибших – умерший от ран поручик Михаил Хрущов. Получили ранения: генерал-лейтенант К. Бороздин, подполковник А. фон Ливен, капитаны И. Жеребцов, А. Ладыженский, А. Лецкой, А. Маслов, Ф. Вейсман, поручики И. Тинков, А. Витовтов, Т. Лесков, подпоручик А. Сумароцкий, адъютант Я. Тыртов.

После поражения под Пальцигом король Фридрих II решил не допустить наступления русских на Берлин и разбить их в генеральном сражении. 1 августа 1759 г., в сражении при Кунерсдорфе, прусская армия, ведомая одним из самых выдающихся германских полководцев, потерпела самое сокрушительное поражение в этой войне.

Первые атаки помогли овладеть господствующими высотами, но развить свой успех атакующие прусские войска не смогли. Все их последующие попытки окончились неудачей. Пехота и артиллерийские батареи, – отмечал А. Шишов, – сражались стойко, отражая вражеские атаки ружейными залпами и картечью21.

Действия офицеров-артиллеристов по управлению орудиями мы видим по анализу действий артиллерии на отдельных этапах сражения, когда П.И. Шувалов исследует связь между неумелым командованием артиллерией Обсервационного корпуса и беспорядочностью артиллерийского огня, большим расходом боеприпасов в сражении. Хотя именно эти сведения нам важны.

Так, расход более 100 снарядов на одно орудие на 8-й батарее, состоявшей из шести единорогов (капитан Федор Шестаков и поручик Петр фон Сталь) говорит нам о напряженности боевых действий. В донесении отмечалось, что дважды самовоспламенялись заряды в орудиях, вследствие разгоряченности стволов.

Поручик Кондратий Полозов и поручик Парфен Нечаев, находившиеся с шестью орудиями на 7-й батарее, открыли интенсивный огонь бомбами по артиллерии противника, выходившей на огневые позиции. А когда прусская пехота зашла во фланг 5-му мушкетерскому полку, то офицеры развернули орудия и встретили неприятеля картечными залпами. При отходе пехоты Мушкетерского полка Полозов приказал вывезти 3 единорога и установить на новые места. Сам Полозов в этом бою получил контузию картечью в живот и был отнесен солдатами в безопасное место.

Поручик Петер фон Сталь, находясь в боевых порядках 1-го Мушкетерского полка, командовал двумя единорогами, прикрывая огнем артиллерийских орудий действия пехоты до тех пор, пока противник не стал выбивать артиллеристов с занятых позиций. От большого количества произведенных выстрелов один единорог был так горяч, что дважды произошли самопроизвольные выстрелы и повредился лафет. При отступлении полка орудия были вывезены с поля боя.

Как и во время Цорндорфского сражения, под Куннерсдорфом часть орудий при отходе русских войск досталась неприятелю.

Поручики Козьма Давыдов, Петр Палицын, Михаил Норов, находясь в порядках Гренадерского полка «по неприятелю стреляли немалое время», поддерживая наступление русской пехоты. После перехода к оборонительным действиям полк под натиском превосходящего противника отступил. Давыдову пришлось после гибели Петра Палицына оставить орудия, так как были побиты и лошади, и орудийная прислуга.

Поручик Родион Судовщиков вел огонь по неприятелю, пока прусская пехота не ворвалась в порядки Гренадерского полка и на позицию батареи. Артиллеристы вступили в неравную борьбу, и сам Судовщиков был ранен двумя пулями в ногу и грудь. Командовать больше не смог и был выведен в тыл.

Подпоручик Змеев, когда неприятель ворвался на батарею, был ранен пулей в щеку и картечью в левую ногу и только после этого покинул орудия.

Поручик Бобровников отошел с позиций лишь при внезапном наступлении неприятеля, чтобы не быть отрезанным от своих войск. Выйдя в район действий Мушкетерского полка, где стояли три других единорога, вместе с солдатами вел из них огонь до окончания сражения.

Под Кунерсдорфом оставлены 50 орудий. Причинами оставления орудий Н.Е. Бранденбург считал:

– отсутствие прикрытия в последний момент;  

– отсутствие лошадей или средств транспортировки орудий (лафетов, передков);

– артиллеристы не покидали позиции, пока неприятель не врывался в боевые порядки войск, и отход с орудиями был невозможен.

Потери артиллерии в сражении под Кунерсдорфом 1 августа 1759 г.:

– убиты 3 офицера: поручики Парфений Нечаев, Петр Палицын, Афанасий Невельский;

– пропали без вести – 2: капитан Георий Гантык, поручик Яков Колпаков;

– ранены – 19: подполковник В. Старово-Милюков, капитан Ф. Шестаков, поручики Р. Судовщиков, И. Нечаев, К. Полозов, В. Бороздин, А. Чагин, И. Мертенс, подпоручики П. Гедеонов, В. Чагин, Н. Змиев, И. Бишев, штык-юнкеры И. Колпаков, Ф. Иванов, И. Скрипицын, Г. Бартенев, адъютанты Н. Брем, С. Сабанеев.

Обобщенные сведения о погибших офицерах артиллерии в сражениях Семилетней войне на 1759 г. можно представить в следующем виде:  


Во многом возвращению из небытия имен офицеров артиллерии, а зачастую и нижних чинов, мы обязаны неутомимой деятельности П.И. Шувалова по поддержанию артиллерии на уровне требований военного времени. П.И. Шувалов принимал от командующих артиллерией К.Б. Бороздина, П.П. Гольмера, И.Ф. Глебова отчеты о боевых действиях артиллерии. Документы в делах архива ВИМАИВиВС помогли увидеть реальность войны: участие в боевых действиях офицерских кадров, сведения о количестве личного состава, полевых и полковых орудий, снарядов, лошадей во время сражений22.

Командующие артиллерией докладывали генерал-фельдцейхмейстеру уже через 2–3 дня после сражений. Ведомости отправлены К.Б. Бороздиным под Цорндорфом – 17 августа 1758 г., у Пальцига – 15 июля, под Кунерсдорфом – 3 августа 1759 г. Этим донесениям предшествовала большая работа на местах боев, еще не оставленных частями, по подсчету раненых, убитых, без вести пропавших, выведенных из строя и уничтоженных неприятельскими снарядами орудий, о захваченных трофеях.

П.И. Шувалов на основании рапортов докладывал императрице и Конференции при высочайшем дворе о действиях артиллерии в сражениях, об отличившихся генералах и офицерах, представлял их к званиям и наградам, поощрял за личное мужество и героизм, за умелое управление войсками.

Завершая изложение материала статьи, можно согласиться с И.И. Белоусовым, что для русской армии «характерными чертами были патриотизм, религиозность, высокие духовные идеалы, основанные на православных традициях, гуманность, развитые чувства офицерской чести и воинского долга. История России XVIII столетия наглядно показывает, что военные кадры, и прежде всего офицерский корпус, являются общегосударственным достоянием»23.

Возвращать из забвения имена тех, кто русским оружием, мужеством и героизмом добывал победы в сражениях и умножал славу Российской армии – нет более высокой задачи для военных историков – таково веяние сегодняшнего времени. 


1 Волков С.В. Русский офицерский корпус. М.: Воениздат, 1993; Он же: Русское офицерство как историко-культурный феномен // Военно-историческая антропология. Ежегодник. 2002. М.: РОССПЭН, 2002; Кром М.М. Историческая антропология. Пособие. СПб., 2000; Сенявская Е.С. Военно-историческая антропология – как новая отрасль исторической науки // Военно-историческая антропология. Ежегодник. 2002. М.: РОССПЭН, 2002.

2 Кром М.М. Историческая антропология. Пособие. СПб., 2000.

3 Сенявская Е.С. Указ. соч.

4 Леонов О.Г., Ульянов И.Э. Русская регулярная пехота. 1698–1801 гг. М.: АСТ, 1995; Архенгольц И.В. История Семилетней войны. М.: АСТ, 2001.

5 Масловский Д.Ф. Русская армия в Семилетнюю войну. Вып. I. М., 1886; Ненахов Ю.Ю. Войны и кампании Фридриха Великого. Минск: Харвест, 2002. С. 493–520; 532–597.

6 Керсновский А.А. История русской армии. Т. 1. От Нарвы до Парижа. 1700–1814 гг. М.: Голос, 1992; Прочко И.С. История развития артиллерии. СПб.: Полигон, 1994. С. 298–322; История отечественной артиллерии. Т. 1. Кн. 2. М.: Воениздат, 1960.

7 Рипенко Ю.Б. Великие артиллеристы России. М.: Центрполиграф, 2012. С. 50–56. 

8 Бранденбург Н.Е. Артиллерийские детали Семилетней войны // Артиллерийский журнал. 1898. № 4 . С. 277–310; № 9. С. 703–729; 1890. № 2. С. 103–141.

9 История отечественной артиллерии. Указ. изд.

10 Там же.

11 Данилов М.В. Записки артиллерии майора Михаила Васильевича Данилова. М., 1842.

12 Архив ВИМАИВиВС. Ф. 2. Оп. Дела командные (далее ДКМ). Д. 291. Л. 379–384; Там же. Ф. 2. Оп. Штаб генерал-фельдцейхмейстера (далее ШГФ). Д. 984. Л. 207 об. – 208; Артиллерия в Семилетней войне 1756–1763 гг. Сборник документов / Сост. З.В. Розенбецкая, И.З. Либерзон // Архив ВИМАИВиВС. Ф. Научно-справочный (далее НС). Оп. 12. Д. 20.

13 Архив ВИМАИВиВС. Ф. 2. Оп. ДКМ. Д. 291; Там же. Ф. 2. Оп. ШГФ. Д. 984; Артиллерия в Семилетней войне 1756–1763 гг. Сборник документов… НС. Оп. 12. Д. 20.

14 Оточкин В.В. П.И. Шувалов и русская армия 40-х – начала 60-х годов XVIII века. Дис. ...канд. ист. наук. СПб., 1999. Прил. 5. С. 225; Прил. 7. С. 212–224; Прил. 9. С. 229.

15 Там же. Прил. 5. С. 225.

16 Бранденбург Н.Е. Указ. соч.

17 Там же.

18 Артиллерия в Семилетней войне 1756–1763 гг. Сборник документов… Оп. 12. Д. 20; Бранденбург Н.Е. Указ. соч.

19 Бранденбург Н.Е. Артиллерийские детали Семилетней войны // Артиллерийский журнал. 1898. № 4. С. 300–301; Артиллерия в Семилетней войне 1756–1763 гг. Сборник документов… Оп. 12. Д. 20.

20 Артиллерия в Семилетней войне 1756 – 1763 гг. Сборник документов… Оп. 12. Д. 20; Бранденбург Н.Е. Артиллерийские детали Семилетней войны // Артиллерийский журнал. 1898. № 9. С. 703–729.

21 Шишов А.В. История великих побед русской армии // Ориентир. 2005. № 1.

22 Архив ВИМАИВиВС. Ф.2. Оп. ДКМ. Д. 291, 309 Артиллерия в Семилетней войне 1756–1763 гг. Сборник документов… Оп. 12. Д. 20.

23 Белоусов И.И. Кадровая политика Российского государства в армии и на флоте в XVIII веке. Автореф. дис. … д-ра ист. наук. М., 2008.


Комментарии

Написать