en / de

Соотношение традиционных и научных оружейных терминов, Шереметьев Д.А. (Санкт-Петербург)


Министерство обороны Российской Федерации Российская Академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Третьей Международной научно-практической конференции 16–18 мая 2012 года 

Часть III
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2012
© ВИМАИВиВС, 2012 
© Коллектив авторов, 2012

ДЛЯ ТОГО чтобы разговор об оружии был по возможности точен, мы должны отдавать себе отчет в том, какие термины и почему мы используем для такого разговора. Термины, с помощью которых мы описываем оружие, раскрывают свое значение только в контексте определенного подхода к предмету исследования. Общепринятыми на сегодняшний день являются термины и понятия, выработанные в рамках оружиеведения.

Оружиеведение по своему происхождению теснейшим образом связано с коллекционированием1. Собирание коллекций – увлечение сравнительно новое. Конечно, некоторое накопление вещей происходило всегда, но смысл ему в разные времена придавали разный. Например, сокровищница вождя эпохи раннего средневековья представала зримым и осязаемым воплощением присущих ему самому личных качеств, счастья и успеха2. Когда предводитель одаривал своих воинов золотыми кольцами или богато украшенным оружием, он делился с ними частицей своей воинской удачи, поскольку дар был сопричастен самому дарителю. Значение драгоценных предметов выходило далеко за пределы вещей как таковых. Вещь воспринималась, в значительной степени, как знак сложных связей, объединяющих природу, людей, высшие силы и пронизывающих, в конечном итоге, весь мир.

Лишь новое время породило представление о вещи, выделенной из всеобщего контекста, что открыло новые возможности для накопления и манипулирования вещами. Не представляющие отныне ничего, кроме самих себя, вещи свободно комбинируются в различные множества, обнаруживая при этом стремление к бесконечному разнообразию. Собственно оружиеведение возникло как ответ на необходимость внести некоторую системность в случайную, с новой точки зрения, совокупность предметов вооружения, накопившихся при дворах властителей, в родовых гнездах аристократии и городских арсеналах. Вырабатывая свой собственный способ осмысления оружейного пространства, новая наука создавала концептуальную основу для уже целенаправленного пополнения собраний. Сгруппированные в соответствии с принципами формальной типологии, самодостаточные вещи становятся объектами коллекционирования в современном понимании этого слова.

Постановка вопросов и способы их решения в оружиеведении в значительной степени определены интересом к отдельно взятой вещи. Суть научной работы сводится к изучению конкретных оружейных памятников, а извлеченная из них информация определяет конечные выводы исследования. Конечно, предмет, изначально выделенный из контекста, нуждается в определенной системе координат, которая позволила бы соотносить объект исследования с другими предметами. Для оружиеведения такой системой координат служит, в первую очередь, определение времени и места изготовления оружия. Несмотря на то, что этот «контекстуальный» аспект оружиеведения может стать ведущим в специальных исследованиях, посвященных оружию конкретных эпох, стран или вопросам технологии и производства, в методическом плане основой оружиеведения все-таки остается предмет как таковой.

Сосредоточенность на тех особенностях вещей, которые их разделяют, делает невозможным сведение всего разнообразия предметного мира к конечному числу типов. Отсюда постулируется безграничное разнообразие оружейного мира и его истории. Безграничность же области исследования делает крайне проблематичным осмысление феномена в целом. В этих условиях попытки систематического осмысления предметной области могут восприниматься как навязывание научному сообществу произвольных ограничений, что кажется, как минимум, нескромным3. В конце концов, логика, определяющая развитие оружиеведения, приводит к преимущественно частному взгляду на оружие. Наибольшее развитие получают аналитические приемы исследования оружия, включающие последовательное различение форм оружейных памятников, вплоть до классификации их отдельных частей, и погружение в свойства использованных материалов, вплоть до изучения их химического состава.

Естественным образом оружиеведческая терминология отражает все обозначенные особенности отношения к изучаемому предмету. Частный характер терминов, с одной стороны, позволяет им быть совершенно однозначными, что должно, по идее, облегчать понимание предмета, с другой стороны, эта же однозначность не способствует применению терминов в смежных областях знания. Так, например, различные специалисты – историки оружия, археологи, криминалисты, – исходя из своих специфических задач, используют различные термины, не всегда соотносимые друг с другом.

Эта ситуация является частным случаем более масштабной проблемы. Точные термины, логически соотнесенные друг с другом, образуют своеобразную понятийную сеть, которая накладывается на реальность и позволяет нам эту реальность осознать. Но именно в силу своей точной определенности и последовательности эта сетка не полностью соответствует миру оружия, чья изменчивость и разнообразие делают его отчасти схожим с живым организмом. Зачастую (особенно, когда мы имеем дело с реалиями традиционной культуры) возникают ситуации, в которых привычная и вполне работоспособная применительно к другому материалу классификация дает сбой. Характерный пример такого рода – кавказские кинжалы, которые в рамках одного типа различаются размерами настолько, что согласно требованиям формальной классификации, значительная их часть должна быть отнесена уже не к кинжалам, но, скорее, к коротким мечам.

Для того чтобы очертить в целом оружиеведческий подход к оружию, необходимо как бы выйти за рамки оружиеведения и посмотреть на его методы со стороны. В качестве условной альтернативы, позволяющей занять внешнюю по отношению к оружиеведению точку зрения, можно предложить подход, свойственный традиционным культурам.

В традиционной терминологии бросается в глаза ее кажущаяся «неопределенность». Например, термин «кама», которым в оружиеведении обозначают прямой кинжал кавказского типа, в различных языках народов Кавказа обозначает кинжал вообще, то есть в точности соответствует бытовому употреблению слова «кинжал» в русском языке. Однако традиционная терминология выглядит   «неточной» только с точки зрения аналитического подхода, требующего однозначности в употреблении слов. Для того чтобы наглядно продемонстрировать разницу между оружиеведческой и традиционной терминологиями, представим оба подхода в виде таблицы4


Дополнительного комментария в представленной таблице, пожалуй, требует лишь ссылка на архетипы. В переводе с греческого это слово означает «прообраз», «изначальный образец». У позднеантичных авторов «архетип» соответствовал «идее» Платона. Однако в современном языке слово «идея» употребляется столь широко и разнообразно, что необходимы специальные усилия, чтобы вернуться к его первичному смыслу. В этом отношении «архетип» гораздо удобнее: он почти свободен от бытового словоупотребления и воспринимается именно как научный термин.

В самом общем виде концепцию архетипа можно представить следующим способом: всякая вещь всегда что-то значит, то есть имеет свою собственную сущность. Смысл вещи, ее сущность является определяющим принципом вещи, в соответствии с которым она и существует. Поскольку один и тот же принцип может воплощаться во множестве схожих между собой вещей, то получается, что принцип не зависит от отдельно взятой вещи, а конкретная вещь, напротив, от него зависит целиком. Поэтому можно сказать, что конкретная вещь есть проявление некоего изначального образца или прообраза, то есть архетипа5.

Из этого положения проистекает важное для нашей темы следствие. Пристальное внимание к внутреннему содержанию предмета позволяет увидеть все определяющие признаки вещи как проявление ее сущности – такая внутренняя связность придает вещи в глазах наблюдателя качество целостности. При аналитическом подходе вещь, напротив, предстает как набор формальных черт, которые могут меняться более или менее независимо друг от друга. При этом «вещь в целом» превращается в лишенное качеств пространство, в котором сосуществуют безразличные друг к другу признаки, что превращает целостность вещи в чистую абстракцию.

Очевидно, что в противоположность аналитическому взгляду на оружие традиционный подход демонстрирует склонность к синтезу. Именно это качество позволяет традиционным терминам выстраивать систему описания на сходстве предметов. Как все признаки вещи соотносятся с ее сущностью, так и все схожие предметы соотносятся с единым архетипом. С этой точки зрения, в любой вещи видно, в первую очередь, не то, что отличает ее от прочих вещей, не уникальная мозаика индивидуальных характеристик, застывшая в рамке конкретной вещи, а то, что объединяет вещь с подобными ей вещами, тот образ, который просвечивает сквозь очертания конкретных форм, превращая их в нечто вторичное и, отчасти, случайное.

Для наглядности можно представить себе всю предметную область оружиеведения в виде пирамиды. В этом случае аналитический взгляд будет представлять собой вектор, направленный строго вниз, к ее основанию. Анализ стремится к расчленению очерченной области на составные части, оставляя «за спиной» то, что является общим для различных вещей. Рассматривая вещи по отдельности, аналитический взгляд располагает их на одном уровне, тем самым как бы стремясь к горизонтальной плоскости. В конечном итоге подтверждение подлинности этот подход ищет в области статистических методов, так что его вполне можно охарактеризовать как количественный. 

Традиционный взгляд будет представлять собой вектор, направленный к вершине пирамиды. В этом случае «за спиной» окажутся как раз сугубо частные, индивидуальные особенности вещей, которые будут восприниматься как несущественные. Стремление вверх естественным образом акцентирует внимание на вертикальном измерении предметной области. Применительно к вещам эта вертикаль предстает как иерархия, построенная на принципе большей или меньшей приближенности к архетипу. Основание подлинности традиционный подход, в конечном итоге, ищет в области метафизики, так что его можно назвать качественным.

Понятно, что противопоставление оружиеведческого и традиционного подходов к оружию носит, в значительной степени, риторический характер. Так как системы описания, характерные для указанных подходов, построены на разных принципах, их нельзя смешивать. Прием противопоставления позволяет четко разграничить области компетентности различных методов, что необходимо для точного и адекватного употребления терминов.

Например, когда мы читаем в описании кавказского кинжала фразу «кинжал типа кама» или «кинжал типа бебут», мы должны понимать, что речь в данном случае не идет о «традиционных терминах», описывающих оружие с «этнических» позиций. Местные по происхождению слова оказываются как бы «переформатированы» в оружиеведческие понятия, им придано новое, терминологическое, значение и адекватно они могут быть поняты только в рамках аналитического системного подхода.

Эта ситуация характерна для многих терминов, с помощью которых оружиеведы описывают этнические типы оружия. «Шашка», «шемшир», «клыч» – все эти слова взяты из обычной, повседневной речи, в которой они обозначали не только и не столько конкретный тип оружия, сколько длинноклинковое оружие в целом. На примере превращения живого слова в научный термин ясно видно, как работает оружиеведческая систематика. Используя в качестве исходного материала для анализа исторически сложившиеся типы оружия, формальное мышление как бы создает параллельный набор типов, выделенных, естественно, уже на формальных основаниях. В силу своего абстрактного и одновременно «характера количественного» научный аналитический подход хорошо приспособлен для работы с множеством разнообразных предметов, относящихся к различным эпохам и культурам. Выработанные с помощью этого подхода термины представляют собой язык, которым мы привыкли пользоваться. Однако важно помнить об определенной условности оружиеведческой терминологии; лишь при соблюдении этого условия употребление привычных нам терминов будет действительно точным. 


1 Кулинский А.Н. Европейское холодное оружие. СПб.: ООО «ТПГ “Атлант”», 2003. С. 10.

2 Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. 2-е изд., испр. и доп. М.: Искусство, 1984. С. 231 и далее.

3 Кулинский А.Н. Указ. соч. С. 26.

4 Шереметьев Д.А. Описание ручного огнестрельного дульнозарядного длинноствольного оружия // Проблемы классификации, типологии, систематизации в этнографической науке: Материалы Пятых Санкт-Петербургских этнографических чтений. СПб.: РГПУ им. А.И. Герцена, 2006. С. 158.

5 Лосев А.Ф. История античной эстетики. Софисты. Сократ. Платон. М.: Искусство, 1969. С. 158, 173.  


Ваши комментарии


Здесь еще никто не оставлял комментариев. Станьте первым!

Оставить комментарий