en / de

Петр I и его деятельность в качестве военного инженера по постройке и восстановлению фортификационных укреплений, Славнитский Н.Р. (Санкт-Петербург)


Министерство обороны Российской Федерации Российская Академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Четвертой Международной научно-практической конференции 15–17 мая 2013 года 

Часть IV
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2013
© ВИМАИВиВС, 2013 
© Коллектив авторов, 2013

В ГОДЫ Северной войны на территории северо-запада России развернулось масштабное фортификационное строительство – возводились новые укрепления, модернизировались старые, а также приходилось приводить в порядок те крепости, что были повреждены в ходе осадных операций. И Петр I принимал в этом самое деятельное участие – составлял планы, инструкции, сам следил за работами. В данной статье предполагается рассмотреть деятельность царя в инженерной сфере.

Первое, что в этой связи следует отметить – возведение бастионов вокруг каменных стен Шлиссельбургской крепости. Естественно, она сильно пострадала в ходе осады. Основной огневой удар тогда был направлен на юго-западную часть острова, где были пробиты три бреши. Кроме того, пожары уничтожили почти все деревянные постройки, находившиеся на крепостном дворе, покрытия башен и настенного хода. Трудности, испытанные российскими войсками при взятии Орешка, наглядно показали, что крепость московской поры, несмотря на возросшую к началу XVIII в. мощь артиллерии, может служить надежной защитой в случае контрнаступления шведов, которого можно было ожидать в любой момент. Кроме того, ее удобно было использовать как хорошо укрепленную базу для последующих наступательных операций. Вероятно, учитывая все это, а также новую тактику ведения крепостной войны, Петр I принял решение не только восстановить ее старые стены и башни, но и возвести перед ними дополнительные укрепления1.  

Поэтому немедленно приступили к постройке дополнительных укреплений – бастионов. За строительством этих укреплений были «приставлены ради надзирания» Ф.А. Головин, Г.И. Головкин, А.Д. Меншиков, назначенный губернатором «новозавоеванной» области, Н.И. Зотов и К.А. Нарышкин2. В связи с этим бастионы были названы их именами. Таким образом, Шлиссельбург после усиленных в 1700–1701 гг. земляными валами Новгорода и Пскова представлял собой еще один пример органичного сочетания почти полностью сохранившихся средневековых укреплений и новой бастионной линии обороны3. Сам Петр I в этот момент находился в Шлиссельбурге и, наверняка, именно он и отдавал соответствующие распоряжения.

По мнению В.С. Воинова и Б.М. Кирикова, после взятия Орешка у Петра I возникла идея создания крепости на острове, запирающем вход в Неву со стороны ее устья. И реконструктивные работы в Шлиссельбурге явились «генеральной репетицией», предшествовавшей сооружению санкт-петербургской крепости4. Это фортификационное сооружение начали возводить весной следующего года, и к нему Петр Алексеевич имел самое непосредственное отношение.

Вскоре после взятия Ниеншанца 14 мая 1703 г. состоялся «воинский совет», на котором было принято решение строить новое укрепление, «понеже оной мал, далеко от моря и место не гораздо крепкое от натуры»5. В тот же день Петр I, осматривая острова дельты Невы, остановил свой выбор на Заячьем острове. 16 мая на этом острове была заложена крепость «Санкт-Питербурх», положившая начало будущей столице Российской империи.

И параллельно с этим проходило возведение дополнительных укреплений в Ямбурге, начавшееся 15 мая. В «Военно-походном журнале Б.П. Шереметева» указывается, что еще при выступлении к Ямам фон Верден получил инструкцию строить земляную крепость по чертежу, который Петр I вручил Аргамакову в Шлиссельбурге6.

Инструкцией Петра I, составленной им в «Ямах» 5 июня 1703 г., предписывалось в первую очередь «отделывать» больверки, а уже после этого приступать к возведению куртин. Cтроить укрепления должны были солдаты пехотных полков, а драгунам поручалось возить припасы из леса, построить казармы «в каменном городе у той стены, что к Луге» и установить там же батарею, а также сделать три пороховых погреба7. Земляная крепость состояла из трех бастионных фронтов, обращенных в поле и начертанных на сторонах неправильного четырехугольника; под куртинами этих фронтов находились деревянные казармы. Горжа по берегу реки Луги была сомкнута по прямому направлению валом, который доходил до старой каменной крепостцы, обращенной в цитадель8. Здесь следует заметить, что земляные укрепления возводились именно на том месте, где раньше возвышались каменные стены9.

Автор плана деревоземляной крепости неизвестен. Один из проектных планов был составлен саксонским инженером В.А. Кирштенштейном, находившимся на русской службе, но его планы, скорее всего, использовали уже при строительстве каменной крепости в 1706 г. Автором проекта деревоземляной крепости, возможно, стал другой иностранный (французский) инженер на русской службе – Жозеф Гаспар Ламбер де Герэн. При этом следует отметить, что В.А. Кирштенштейн до своей кончины в 1705 г. являлся непосредственным исполнителем работ10. Несомненно и то, что все планы, а также ход строительных работ согласовывались с самим Петром I, которого можно считать своеобразным «соавтором и редактором» проектного плана крепости.

К слову отметим, что остается неясным, присутствовал ли царь при закладке крепости и основании города. В «Походном журнале» Петра I указано, что 15 мая (то есть накануне закладки) он уехал в Лодейное поле. Некоторые исследователи считают, что такое серьезное событие, как закладка нового города не могла произойти в его отсутствие, другие справедливо отмечают, что он мог успеть вернуться к этому времени. Где находился Петр I 16 мая, точно неизвестно, хотя есть источник, в котором указано, что закладка крепости производилась 16 мая 1703 г., но это сочинение было написано не в 1703 г., а позднее11. По нашему мнению, этот вопрос не принципиален – 16 мая происходила всего лишь закладка одного из военных объектов страны (действительно, стратегически важного), осознание же того факта, что в тот день родилась новая столица империи, появилось значительно позднее.

Для прикрытия занимаемой территории с моря в марте – начале мая 1704 г. был возведен форт Кроншлот, причем он был построен в воде: на фундаменте из ряжей, загруженных валунами, была установлена деревянная трехъярусная башня, рубленая из бревен по подобию русских деревянных острогов12. Первоначально его вооружение состояло из 14 орудий, но впоследствии их число возросло до 3013. Как показали дальнейшие события, Кроншлот, представляя незначительную по размерам цель, оказался малоуязвимым для корабельной артиллерии противника14.

Сделав промеры между островом и мелью, лежавшей к югу от него, Петр I решил построить на ней крепость. Подготовительные работы были выполнены солдатами в течение зимы 1703/1704 г. По утверждении льда, рубленные бревенчатые ящики были перевезены на назначенное место, наполнены камнем и опущены на дно. На этом фундаменте в соответствии с моделью, собственноручно изготовленной Петром во время пребывания в Воронеже в конце 1703 г., была построена деревянная 3-ярусная башня с земляными насыпями15.

7 мая состоялось освящение крепости, а 12 мая она получила имя Кроншлот16. Кроме гарнизона форта, на острове Котлине находилось два пехотных полка Ф.С. Толбухина и П.И. Островского. Первым комендантом форта был назначен полковник Т. Трейден, являвшийся командиром полка, защищавшего Кроншлот.

Уже 3 мая 1704 г. он получил инструкцию17, составленную царем, в которой в первую очередь отмечалось: «Содержать сию ситадель, с Божьей помощью, аще случится, до последнего человека. И когда неприятель захочет пробится мимо оной, тогда стрелять, когда подойдет ближе, и не спешить стрельбою, но так стрелять, чтобы по выстрелении последней, первая паки была готова и чтоб ядер даром не терять». При этом в данном документе основное внимание уделялось порядку встречи и прохода нейтральных кораблей (которые, однако, предписывалось тщательно осматривать и пропускать лишь после того, как офицер, посланный на него с Кроншлота, мог убедиться, что на нем не спрятались неприятельские солдаты). Следовало также остерегаться неприятельских брандеров.

Летом 1704 г., тоже по непосредственному указанию Петра I, на острове Котлине, расположенном против Кроншлота, установили первую береговую батарею («Старая батарея»). Перед этой батареей стояли две задачи: защищать глубоководный фарватер, ведущий к Петербургу, и восточную сторону Кроншлота18. Затем была сооружена Ивановская батарея, находившаяся на мысе южного берега острова Котлин к северо-западу от Кроншлота, в непосредственной близости от фарватера, и имевшая задачи: воспрепятствовать проходу вражеских кораблей к Кроншлоту, вести обстрел рейда, если на нем появится противник, совместно с Кроншлотом и Старой батареей защищать фарватер, не позволять вражеским бомбардирским кораблям вести обстрел Кроншлота и кораблей, стоящих на рейде19.

В ходе боев за Кроншлот летом 1705 г. появилось мнение о необходимости возведения еще одного фортификационного укрепления на острове Котлин. Дело в том, что вице-адмирал К.И. Крюйс, руководивший обороной, считал, что Кроншлот во время боев 1705 г. принес мало пользы; а основная заслуга в отражении неприятеля принадлежит флоту и батареям, построенным под его руководством. Он же писал о необходимости постройки еще одной крепости на острове, предлагая создать на Котлинской косе крепость с гарнизоном в 1500 человек, которая стала бы преградой неприятелю при попытке высадить десант в западной части острова и захватить батареи. Кроме того, она стала бы местом для постоянной дислокации гарнизона20.

Петр I не сразу одобрил идею возведения еще одного укрепления на острове, отметив, что «на Котлине можно справиться в будущее лето, а зимою неприятелю никакой крепости делать нельзя»21. Опираясь на это высказывание, исследователи22 утверждают, что царь первоначально выступил против этого проекта и лишь в следующем году «в спешном порядке» приказал строить крепость. Однако внимательное изучение резолюции Петра позволяет сделать вывод, что он отнюдь не высказывался против идеи К.И. Крюйса, а лишь отложил работы до начала строительного сезона.

Новая крепость была построена к сентябрю 1706 г. и получила название «Крепость Святого Александра». Она представляла собой замкнутое укрепление бастионного типа, ее фронты были расположены на полигонах в 80 сажен (около 160 метров), вал имел командование (возвышение. – Н.С.) над прилегающей местностью в 14 футов, рва сначала не было. Для гарнизона были построены казармы. Кроме того, на Олонецкой верфи была срублена деревянная церковь. 16 июня 1706 г. она была доставлена в крепость и освящена в присутствии царя. Первоначально это укрепление было вооружено 40 пушками крупного калибра23.

В мае 1706 г. началась перестройка в камне Санкт-Петербургской крепости. Инструкцией Петра I Р.В. Брюсу от 14 декабря 1706 г. предписывалось с началом строительного сезона приступить к перестройке в камне бастионов Головкина и Зотова, а также куртины между бастионами Меншикова и Головкина. Кроме того, следовало поспешить со строительством кронверка и держать артиллерию в «добром порядке»24. Следовательно, в первую очередь стремились укрепить северную («карельскую») сторону крепости, так как южная сторона была в более безопасном положении, благодаря Неве и укреплениям Адмиралтейства. Но перестройка куртины шла, повидимому, очень медленно, по поводу чего Петр I неоднократно высказывал недовольство в письмах к А.В. Кикину и Р.В. Брюсу25 (куртина была готова, как и фланки бастионов Меншикова, Головкина и Зотова, лишь в сентябре 1708 года26, хотя работы там продолжались и в следующем году27).

В августе 1707 г. Петр I поставил вопрос о перестройке в камне Трубецкого бастиона, приказав готовить сваи28. Летом 1709 г. приступили к перестройке куртины между бастионами Зотова и Трубецкого (позже она получила название Васильевской)29.

Возможно, какие-то работы осуществлялись в 1710 г. Немецкий путешественник Геркенс отмечал, что в этом году «были завершены два бастиона со стороны, обращенной к Васильевскому острову»30 (по-видимому, подразумевались бастионы Трубецкого и Зотова). В известных нам документах никакой информации о работах в том году не сохранилось, но следует иметь в виду, что царь в том году постоянно находился в Санкт-Петербурге и имел возможность лично наблюдать за работами. В таких случаях документация не требовалась.

Следующий эпизод деятельности царя в сфере фортификации относится к лету 1710 г., когда были взяты укрепления Выборга. В результате деятельности русской артиллерии крепостные стены Выборга очень сильно пострадали. Поэтому сразу после взятия крепости приступили к ее спешной починке. Уже 22 июня Петром I была составлена инструкция «что зделать в сей короткий час для укрепления города Выборга»31, которой предписывалось починить «разоренный» бастион и сделать два новых земляных бастиона. В июне-июле работные люди рубили тарасы в бастионах32. Кроме того, к строительным работам привлекались и солдаты гарнизона. За лето 1710 г. ими был вынесен кирпич, осыпавшийся в результате стрельбы ядрами, все бастионы были «выкладены» дерном а брешь заложена фашинами и землей33. В конце октября работники-татары были отпущены из Выборга в Петербург34. Это, по-видимому, означало окончание ремонтных работ в 1710 г.

Возле Выборга было также установлено 3 артиллерийских батареи35, однако в конце сентября они были разоружены, а пушки перевезены в Выборг36.

Во втором десятилетии XVIII в. Петр I много внимания уделял укреплениям Кронштадта – в те годы на острове Котлин развернулись масштабные строительные работы. К этому же периоду относится распоряжение Петра I относительно приморских крепостей, данное им 2 июня 1714 г. В первую очередь оно касалось именно Кроншлота. В нем подчеркивалось, что главная особенность приморских крепостей состоит в том, что «на сухом пути стоящие крепости всегда заранее могут о неприятельском приходе ведать, понеже довольно времени войску маршировать, а на море так безизвестно есть, как человеку о своей смерти, ибо получа ветр способный (неприятель. – Н.С.), без всякого ведения может придти, и все свое намерение исполнит, когда неготовых застанет»37. Это требовало от защитников этих крепостей повышенного внимания и бдительности. Поэтому инструкцией предусматривалось «непрестанно готовыми быть, а особливо батареи всегда в добром осмотрении, то есть людей часть с их офицеры при пушках, из которой надлежит некоторой части день и ночь набитым ядрами (обвязанными веревочками, дабы для салютации вынять было мочно) и оной порох понеделно выветривать и сушить… все так иметь в готовности, что который час увидят какой парус или парусы тотчас люди с их инструменты в пораде стать должны и ожидать повеления. Кроме того, один фрегат всегда против крепости Святого Александра в готовости, а имянно от взломания вешнего льду до совершенного начатия осеннего, который имеет все идущие х Кроншлоту суды останавливать и их осматривать толко того, что не неприятельские ли и не гораздо ли многолюдны и не брандеры ли, и в сем накрепко смотреть, а до товаров ничем не касаться, а когда осмотрит, тогда его или их отпустит, буде же увидит что неприятельский, то оное судно арестовывать при себе и дать знать, буде же не под силу будет, тогда красный флаг з гротентага распустить и стрелять пушка за пушкой идучи х Кроншлоту, а в Кроншлоте поднять красный же флаг (на батареи, а не наверху) и выстрелить из трех пушек, тогда всем воинским людем не только в Кроншлоте, но во всем острову тотчас стать на своих местах с ружьем, а между купецкого гавана и Кроншлота пловучими рогатками или бомбы задернуть вдвое»38.

В этот же период на острове начали возникать новые гавани: Корабельная, Купеческая и несколько позже Военная гавань.

Первое упоминание о Купеческой гавани относится к 27 февраля 1718 г., когда Петр I сообщал А.Д. Меншикову: «...о строении при Котлине острове… что ныне оных сделано також и в каком действии состоят… доношу: Корабельной гавани губерниями сделано… срублено сверх воды на 5 фут и камень возят, а також и косые сваи, за что крепить корабли, бить зачали… из Купеческой гавани срублено сверх воды одной половины три венца, а на другой один, и камень возят, и, как я уповаю, что оная работа… в будущем марте, конечно, ко окончанию придет»39.

1 мая 1718 г. была составлена инструкция В.И. Порошину и другим комендантам Кроншлота40. Однако она, по сути дела, повторяла пункты и положения уже упоминавшегося распоряжения Петра I о приморских крепостях 1714 г.

25 апреля 1720 г. Петр осмотрел вооружение на стенках гаваней. После осмотра он приказал установить на стенках Купеческой гавани 100, а на стенках Военной гавани – 80 орудий. Их установка была поручена шаутбенахту Сиверсу, который сразу приступил к претворению в жизнь указаний царя. Прежде всего он распорядился расширить батарею, расположенную в юго-восточном углу Военной гавани, разместить на новых местах орудия, закончить укрепления двух новых батарей у восточных ворот гавани. Уже 6 мая 1720 г. Сиверс доложил Петру I: «По ныне по тем батареям поставлено 80 пушек, а на торговом гавану 41»41.

18 мая 1720 г. майору гвардии Матюшкину, назначенному старшим по обороне Кроншлота, было приказано привести галеры в боевую готовность, а также приготовить к затоплению старые корабли («Михаил», «Гавриил», «Пернов»)42. Однако соединенный англо-шведский флот не решился атаковать кронштадтские укрепления. И одной из основных причин пассивности стала готовность российских войск к отражению нападения.

Большие работы в конце 1710-х годов осуществлялись и в Санкт-Петербургской крепости. В 1717–1719 гг. под наблюдением Д. Трезини была перестроена в камне куртина, соединявшая Государев и Меншиков бастионы и получившая название Петровской. В ней насчитывалось 20 двухэтажных охранительных казематов. Оконные и дверные проемы с лучковыми перемычками, расположенные в два яруса, выходили на валганговый фасад. Под третьим с севера казематом проходило русло крепостного канала, над которым были выведены две арки стрельчатой формы.

Одновременно подверглись перестройке и Петровские ворота – парадный вход в крепость. В нишах ворот были поставлены скульптуры, олицетворяющие Благоразумие и Храбрость, выполненные (предположительно) по рисункам французского скульптора Н. Пино, а по бокам от них на отдельных постаментах – фигуры Марса и Нептуна. В 1720 г. французским литейщиком Ф.П. Вассу отлит и установлен над аркой свинцовый двуглавый орел весом 1096 кг – герб Российского государства.

В 1717 г. приступили к перестройке Государева бастиона, который чуть позже стал именоваться «болверком (то есть бастионом. – Н.С.) Петра I», поскольку именно Петр отвечал за возведение этого укрепления. В левом фасе этого бастиона был сделан потайной проход со сводами (так называемая «потерна»), предназначенный для безопасного сообщения внутри сооружения. Кроме того, в ходе строительства бастиона на его углах были установлены «подзорные» каменные пятиугольные будки для часовых. Работы по возведению этого бастиона также затянулись и были завершены лишь в 1732 г.

Помимо того, в те годы возводился и Петропавловский собор – и за всеми этими работами Петр I следил очень пристально в то время, когда находился в Санкт-Петербурге.

Подводя итоги, следует сказать, что Петр I принимал самое деятельное участие в фортификационных работах, осуществлявшихся на северо-западе России в годы Северной войны. При этом он занимался составлением планов новых укреплений (Шлиссельбург, Санкт-Петербург, Кроншлот), писал инструкции по ремонту тех укреплений, что пострадали в ходе осад (Ямбург, Выборг), составлял инструкции по обороне крепостей. Кроме того, царь нередко выступал и организатором работ – подсказывал исполнителям, что в какой последовательности следует делать, нередко лично наблюдал за фортификационными работами. В первую очередь это относится к Санкт-Петербургской крепости и укреплениям Кронштадта, что неудивительно – они стали его детищами, и им он уделял очень много внимания. И в результате этой деятельности Петр I, помимо того, что являлся прекрасным государственным деятелем и полководцем, сам стал еще и первоклассным военным инженером.  


1 Иогансен М.В., Кирпичников А.Н. Петровский Шлиссельбург (по новооткрытым материалам) // Русское искусство первой четверти XVIII в. Материалы и исследования. М., 1974. С. 29.

2 Гистория Свейской войны. М., 2004. С. 227.

3 Кирпичников А.Н. Древний Орешек. Л., 1980. С. 116–117.

4 Воинов В.С., Кириков Б.М. Там, где начинался город // Строительство и архитектура Ленинграда. 1975. № 2. С. 39–40.

5 Журнал или Поденная записка блаженныя и вечнодостойныя памяти государя императора Петра Великого с 1698 года даже до заключения Нейштадского мира. Ч. I. СПб., 1770. С. 69. Журнал боевых действий российских вооруженных сил, главным образом флота, в царствование Петра Великого // ОР РНБ. Ф. 359. Колобов Н.Я. Л. 37 об.

6 Военно-походный журнал Б.П. Шереметева. Стб. 127, 130.

7 Письма и бумаги императора Петра Великого (далее – ПБИПВ). Т. 2. СПб., 1889. С. 176–177.

8 Ласковский Ф.Ф. Материалы для истории инженерного искусства в России. Ч. II. Опыт исследования инженерного искусства в царствование императора Петра Великого. СПб., 1861. С. 503.

9 Кирпичников А.Н. Древний Орешек. С. 190.

10 Среди материалов Походной канцелярии А.Д. Меншикова сохранилось донесение саксонца губернатору, в котором он сообщил о составлении проектных чертежей равелинов и кавальера, а также спрашивал, каким образом ему следует поступать. См.: Архив СПбИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. Д. 285. Л. 1.

11 Подробнее см.: Кротов П.А. Основание Санкт-Петербурга. СПб., 2006.

12 Кротов П.А. Начало Кроншлота // Петербургские чтения. СПб., 1999. С. 643–644.

13 Шелов А.В. Исторический очерк крепости Кронштадт. Кронштадт, 1904. С. 9; Андреев В. Создание русского флота на Балтийском море и его боевые действия в Северную войну // Морской сборник. 1938. № 9. С. 42.

14 Денисов А.П., Перечнев Ю.Г. Русская береговая артиллерия. Исторический очерк. М., 1956. С. 41.

15 Елагин С.И. Начало Кронштадта. Кронштадт, 1866. С. 2–3.

16 Там же. С. 3.

17 Устрялов Н.Г. История царствования Петра Великого. Т. IV. Ч. II. № 97. С. 65–66; ПБИПВ. № 647. Т. III. С. 55–57.

18 Денисов А.П., Перечнев Ю.Г. Русская береговая артиллерия... С. 41.

19 Там же. С. 41–42.

20 МИРФ. Ч. I. С. 80.

21 Цит. по Шелов А.В. Указ. соч. С. 42–43.

22 Шелов А.В. Указ. соч. С. 43; Раздолгин А.А., Скориков Ю.А. Кронштадская крепость. Л., 1988. С. 29.

23 Шелов А.В. Указ. соч. С. 48.

24 ПБИПВ. Т. IV. СПб., 1900. № 1460. С. 481–483.  

25 Там же. Т. VI. СПб., 1912. № 1886. С. 36; № 1913. С. 53.

26 Там же. Т. VIII. Вып. 2. С. 581, 578–579.

27 Архив СПбИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. Д. 3177; Д. 3223. Л. 1&2.

28 ПБИПВ. № 1913. Т. VI. СПб., 1912. С. 53.

29 Архив СПбИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. Д. 3254.

30 Описание Санктпетербурга и Кроншлота в 1710–1711 гг. СПб., 1860. С. 10; Точное известие о... крепости и городе Санкт-Петербург, о крепостце Кроншлот и их окрестностях // Беспятых Ю. Н. Петербург Петра I в иностранных описаниях. Л., 1991. С. 50.

31 ПБИПВ. Т. X. № 3835. С. 206.

32 Архив СПбИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. Д. 3699. Л. 1.

33 Там же. Д. 3699. Л. 1–2; Д. 3758. Л. 1–3.

34 Там же. Д. 3916. Л. 1 об.

35 Архив СПбИИ РАН. Ф. 83. Оп. 2. Д. 7. Л. 305.

36 Там же. Оп. 1. Д. 3873. Л. 1 об.

37 Шелов А.В. Указ. соч. Приложение № 6; Архив СПбИИ РАН. Ф. 270. Оп. 1. Д. 75. Л. 400.

38 Архив СПбИИ РАН. Ф. 270. Оп. 1. Д. 75. Л. 400.

39 МИРФ. Ч. III. С. 594.

40 Архив СПбИИ РАН. Ф. 270. Оп. 1. Д. 87. Л. 377.

41 Раздолгин А.А., Скориков Ю.А. Указ. соч. С. 46.

42 Архив СПбИИ РАН. Ф. 270. Оп. 1. Д. 93. Л. 412–413.  


Комментарии

Написать