en / de

Первая мировая война в судьбе полководцев и военачальников Великой Отечественной, В.А. Афанасьев (Москва)


Министерство обороны Российской Федерации Российская Академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Пятой Международной научно-практической конференции 14–16 мая 2014 года 

Часть I
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2014
© ВИМАИВиВС, 2014 
© Коллектив авторов, 2014

ИДЯ НАВСТРЕЧУ 70-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне, мы вспоминаем целую плеяду замечательных советских полководцев, принесших славу отечественному оружию. Это маршалы Г.К. Жуков, А.М. Василевский, К.К. Рокоссовский, Ф.И. Толбухин и многие другие. Хотя их профессиональные качества в основном формировались уже в советский период, но азы военной службы большинство из них постигало еще в Русской императорской армии в годы 1-й мировой войны, называвшейся тогда Великой, или Второй Отечественной.

Однако события этой войны в свете произошедших после нее событий в нашей стране оказались на длительное время затененными и рассматривались исключительно через крайне политизированную призму, поэтому как-то в тени оказалась и служба в тот период будущих советских военачальников.

Между тем нельзя не отметить, что в России до 1917 г. был накоплен значительный опыт подготовки военных кадров. К началу 1-й мировой войны российская система военного образования по своему педагогическому потенциалу и уровню подготовки выпускников занимала одно из ведущих мест в мире. Многие советские военачальники оперативно&стратегического звена периода Великой Отечественной войны своей подготовкой в определенной мере обязаны именно этой системе.

Накануне Великой Отечественной войны во главе военных округов и армий стояли в большинстве своем относительно молодые (до 50 лет) военачальники, преимущественно выходцы из рабочих и крестьян. Многие из них первоначальное военное образование получили еще в Русской императорской армии, окончив военные училища (по ускоренному курсу) или школы прапорщиков.

Всего за годы Великой Отечественной войны фронтовыми объединениями командовали 43 военачальника. Большинство из них были участниками 1-й мировой войны, многие в Русской императорской армии дослужились до офицерских погон. Так М.А. Рейтер был полковником, штабс-капитанами были А.М. Василевский, М.П. Ковалев, Ф.И. Толбухин, Н.Е. Чибисов, офицерские погоны носили также И.Р. Апанасенко, И.Х. Баграмян, Л.А. Говоров, М.Г. Ефремов, Г.Ф. Захаров, Д.Т. Козлов, Ф.И. Кузнецов, П.А. Курочкин, И.Е. Петров, М.А. Пуркаев, П.П. Собенников, И.В. Тюленев, М.С. Хозин. Унтер-офицерские звания имели П.А. Артемьев, С.М. Буденный, В.Н. Гордов, Г.К. Жуков, К.К. Рокоссовский, В.А. Фролов и Я.Т. Черевиченко.

Из 10 военачальников, командовавших фронтами на завершающем этапе войны, 4 имели в Русской императорской армии обер-офицерские звания, 3 – унтер-офицерские, двое были ефрейторами. Из 72 командующих общевойсковыми и танковыми армиями 1945 г. 18 начали постигать военную науку еще в военных училищах и школах прапорщиков императорской России.

Боевой путь каждого из этих военачальников в годы 1-й мировой войны интересен и поучителен. Однако в силу ограниченного объема публикации остановимся на фронтовой судьбе лишь некоторых будущих выдающихся советских военачальников.

Так, будущие Маршалы Советского Союза Г.К. Жуков и К.К. Рокоссовский начали военную службу в кавалерии, самом маневренном в то время роде войск. Оба сполна познали тяжелую солдатскую службу, стали унтер-офицерами, георгиевскими кавалерами.

Для Г.К. Жукова военная служба началась в августе 1915 г., когда уже вовсю полыхала 1-я мировая война. Рядовым драгуном он был направлен в учебную команду 5-го запасного кавалерийского полка, где начал изучать азы кавалерийской науки. По свидетельству однополчан, учился он с исключительным упорством и уже тогда во многом был примером для товарищей по службе. Земляк и однополчанин Жукова Ф.М. Титов вспоминал: «Среди приемов боевой подготовки обучались рубке соломенных чучел-макетов, которые ставили слева и справа по ходу движения кавалериста. Лошади пускались в карьер, а задача кавалериста состояла в том, чтобы как можно больше поразить мишеней макетов с обеих сторон шашкой. В этом виде упражнения не было равных в эскадроне Егору Жукову. Когда проводились полковые учения, смотры, то первым по просьбе кавалеристов эскадрона пускали на рубку чучел-макетов Егора Жукова. И тогда на его примере все остальные успешно выполняли этот прием. Часто солдаты кричали хором: “Давай первым Егорку Жукова!” Немалая заслуга Егора Жукова в том, что эскадрон числился среди лучших.

Рядовые кавалеристы относились к нему уважительно за товарищество, подтянутость, дисциплинированность. Брали во многом с него пример…»1

Весной 1916 г. в числе тридцати наиболее подготовленных солдат кавалеристов Георгий Жуков был отобран для учебы на унтер-офицера. В действующую армию вице-унтер-офицер Жуков попал лишь в августе 1916 г., когда в составе пополнения прибыл на Юго-Западный фронт в 10-й драгунский Новгородский полк 10-й кавалерийской дивизии (рис. 1, 2). В составе этого полка ему довелось участвовать в боях, главным образом разведывательных. Всего несколько месяцев пробыл на фронте Г.К. Жуков, но воевал хорошо, за это небольшое время он успел стать кавалером двух Георгиевских крестов, получил тяжелую контузию. Это ли не свидетельство того, что тяжелую солдатскую науку он освоил весьма успешно. У сослуживцев будущий маршал пользовался заслуженным авторитетом. Весьма показателен тот факт, что после Февральской революции солдаты маршевого эскадрона 5-го запасного кавалерийского полка, куда он был направлен после госпиталя, единогласно избрали его председателем эскадронного комитета солдатских депутатов и делегировали его в полковой комитет.


Рис. 1. Вице-унтер-офицер Г. Жуков. 1916 г.


Рис. 2. Маршал Советского Союза Г.К. Жуков. 1945 г.

Военная служба другого будущего прославленного маршала – К.К. Рокоссовского началась в 1914 г., когда 1-я мировая война только разгоралась. Начало войны было ознаменовано в России большим патриотическим подъемом. Молодежь стремилась в армию. Не был исключением и Константин Рокоссовский.

По свидетельству самого Рокоссовского, он «с юношеских лет увлекался военно&исторической литературой, отображавшей развитие военного искусства, начиная с походов Александра Македонского и римских полководцев»2. И поэтому с началом войны искал возможность оказаться в армии, хотя, не достигнув еще 21-летнего возраста, призыву пока не подлежал.

Когда 2 августа 1914 г. в польский город Гроец вступил 5-й Каргопольский драгунский полк, передислоцированный с началом мобилизации из Казани3, Константин Рокоссовский не преминул воспользоваться представившейся возможностью. Полковому командиру полковнику Артуру Адольфовичу Шмидту доложили, что несколько местных молодых людей желают быть зачисленными в полк, среди которых был и 18-летний Константин Рокоссовский. Желая поступить на службу, он добавил себе два года. Командиру полка понравился высокий, плечистый парень, и он дал команду зачислить его в полк.

В тот же день был издан приказ по полку, в котором отмечалось: «Крестьянин Гроецкого уезда дер. Длуговоле гмины Рыкалы Вацлав Юлианов Странкевич, зачисленный в ратники Государственного ополчения 1-го разряда в 1911 году и мещанин гмины Комарово Островского уезда Константин Ксаверьевич Рокоссовский, родившийся в 1894 году, зачисляются на службу во вверенный мне полк охотниками рядового звания, коих зачислить в списки полка и на довольствие сего числа с назначением обоих в 6-й эскадрон»4.

Война началась с приграничных сражений. В Восточной Пруссии, в западных районах Польши, в Галиции русские и австро-немецкие войска медленно сближались друг с другом, стараясь прощупать намерения противостоящей стороны и одновременно создавая условия для завершения мобилизации. Маневренным кавалерийским частям при этом отводилась особо важная роль.

В такой обстановке начал осваивать премудрости военного дела Константин Рокоссовский. Времени на раскачку не было. Приходилось схватывать все на лету. С первых же дней службы ему удалось отличиться.

8 августа передовые разъезды Каргопольского полка обнаружили у населенного пункта Ново-Място кавалерийские части противника. Необходимо было определить их численность и намерения. Выполнить эту нелегкую задачу вызвался Рокоссовский. Переодевшись в гражданскую одежду, он направился в Ново-Място, в течение трех часов ходил по улицам, прекрасно зная польский язык, беседовал с местными жителями. В результате он добыл ценные сведения о противнике, необходимые командованию. Смелость разведчика была оценена. Он был удостоен своей первой награды – Георгиевского креста 4-й степени, который в соответствии со статутом вручался «единственно тем нижним чинам, кои, действительно служа в сухопутных и морских войсках, отличают себя особенной храбростью против неприятеля» и при совершении подвига соединяют с храбростью точное послушание начальникам.

Через два дня состоялось боевое крещение Константина Рокоссовского. Утром 11 августа неприятельский кавалерийский полк, поддерживаемый ротой велосипедистов, попытался захватить мост через реку Пилицу и находившийся несколько ниже по течению брод. Эскадроны Каргопольского полка, защищавшие переправы, встретили противника ружейным огнем, а когда неприятель, неся потери, начал отходить, полк полным составом перешел к преследованию. Отступление неприятеля перешло в бегство. Немцы потеряли тогда 15 человек убитыми, 33 ранеными и 11 пленными. Война только начиналась, и русское командование посчитало действия каргопольцев большим успехом.

Затем Рокоссовскому в составе полка довелось участвовать в Галицийской битве, где полк особенно отличился при взятии города Сандомира, в Варшавско-Ивангородской и Лодзинской операциях.

Это время было для Константина Рокоссовского временем напряженной боевой учебы. Он на практике познавал солдатскую науку. Воевать в драгунском полку было нелегко. Драгуны – род кавалерии, предназначенный к действиям, как в конном строю, так и в пешем, поэтому от солдата-драгуна требовались навыки и кавалериста, и солдата&пехотинца. Довольно быстро Рокоссовский в совершенстве научился владеть винтовкой и шашкой, овладел навыками верховой езды.

Между тем война из маневренной превратилась в окопную, позиционную. Конницу спешили и посадили в окопы. Кавалерийские полки сменяли в окопах друг друга. Активных боевых действий на этом участке фронта не было, беспокойство доставляла лишь немецкая артиллерия. Больше Рокоссовский и его товарищи страдали от мороза, зима 1915 г. была суровой.

Но в тылу, после очередной смены полков на передовой, отдыхать не приходилось. Каждая свободная минута использовалась командирами для боевой учебы. Рокоссовский учился прилежно, совершенствуя свои навыки в стрельбе, вольтижировке, рубке лозы.

В марте полк вновь сел в окопы, а после смены и отдыха дивизию перебросили на север, на Северо&Западный фронт в район Поневеж-Шавли.

С весны 1915 г. на русско-германском фронте развернулись упорные жестокие сражения. Наряду с наступлением в Галиции и Польше немецкие войска пытались захватить Ригу. На этот участок фронта и был переброшен полк, в котором служил Рокоссовский. Буквально с колес кавалеристам пришлось вступить в бой, контратакуя противника, теснившего наши части. В результате противник был остановлен, а каргопольцы захватили богатые трофеи. В этом бою вновь отличился Константин Рокоссовский. За захват орудий противника он был представлен к Георгиевскому кресту 3-й степени, правда, на этот раз он награды не получил.

Лето 1915 г. прошло в непрерывных боях. Кавалерийские атаки чередовались с позиционными боями, радость побед сменяла горечь отступления. С июня по сентябрь полк вел оборонительные бои, отходя вместе с отступающей армией в направлении Эйнорапы – Двинск.

19 июля каргопольцы вели ожесточенный бой за местечко и железнодорожную станцию Трошкуны. Спешенные эскадроны выбили противника со станции, но занять местечко не смогли, поскольку оно оказалось занятым полком пехоты и кавалерийскими частями с пулеметами. Ночью пятеро добровольцев, среди которых был и Рокоссовский, вызвались захватить расположенный вблизи позиций эскадрона немецкий полевой караул. Они скрытно подобрались к неприятельским окопам и внезапной атакой выбили оттуда немецкое охранение. Неприятель пытался восстановить положение, но драгуны ружейным огнем смогли удержать захваченную позицию. Утром немецкая тяжелая артиллерия начала обстрел станции Трошкуны. Обстрел продолжался весь день, но каргопольцы продолжали удерживать позиции и отошли лишь вечером этого дня по приказу командования. За ночной поиск все пятеро добровольцев были награждены Георгиевской медалью 4-й степени. А 15 августа Константин Рокоссовский был к тому же произведен в ефрейторы.

С середины октября до лета 1916 г. полк занимал позиции по реке Западная Двина. В этот период ефрейтору Рокоссовскому не раз приходилось пересекать реку, направляясь в поиски в тыл противника.  За один из таких поисков в мае 1916 г. он был награжден Георгиевской медалью 3-й степени.

В конце октября многих драгун перевели в 1-й запасной кавалерийский полк. В учебную команду полка попал и Константин Рокоссовский, поскольку командование видело в нем в перспективе хорошего унтер-офицера.

Необходимо отметить, что подготовке унтер&офицеров в то время уделялось большое внимание, она была организована хорошо.

По мнению Г.К. Жукова, также обучавшегося примерно в то же время в подобной учебной команде, унтер&офицерский состав, обучавший, воспитывавший и цементировавший солдатскую массу, являлся основным фундаментом, на котором держалась старая армия. «Кандидатов на подготовку унтер-офицеров отбирали тщательно, – вспоминал Г.К. Жуков. – Отобранные проходили обучение в специальных командах, где, как правило, была образцово поставлена боевая подготовка»5. Каждый выпускник в совершенстве владел конным делом, оружием и методикой подготовки бойца. Офицеры подразделений вполне доверяли унтер-офицерам обучение и воспитание солдат, что способствовало выработке у младших командиров самостоятельности, инициативы, чувства ответственности и волевых качеств.

Вернувшись с учебы, Рокоссовский продолжал добросовестно выполнять свои служебные обязанности и 29 марта 1917 г. за боевые отличия приказом командира полка был произведен в младшие унтер-офицеры (рис. 3, 4). С 19 августа Каргопольский драгунский полк в последний раз в своей истории принимал участие в боях, прикрывая отход пехоты и обозов.


Рис. 3. Младший унтер-офицер К. Рокоссовский. 1917 г.


Рис. 4. Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский. 1945 г.

В ходе этих боев младший унтер-офицер вновь отличился и был представлен к Георгиевской медали 2-й степени. В представлении к награде отмечалось, что он  «в ночь с 23 на 24 августа 1917 г. у м. Кроненберг вызвался охотником поехать в разъезд, высылаемый по псковскому шоссе. Несмотря на темную ночь, когда противника можно обнаружить только вызвав огонь на себя, с явною личною опасностью поехал в разведку и обнаружил наступление противника лесом по обе стороны шоссе»6. Однако получить награду Рокоссовскому не довелось. Приказ о награждении состоялся в конце декабря 1917 г., но к тому времени в стране и в армии произошли значительные перемены, сказавшиеся и на судьбе младшего унтер-офицера Рокоссовского.

Почти за три с половиной года Каргопольский драгунский полк стал для Константина Рокоссовского родным. У сослуживцев он пользовался авторитетом. «Мы, его однополчане, – вспоминал И.В. Тюленев, – хорошо знали нашего скромного, смелого, правдивого и принципиального драгуна Костю Рокоссовского. Уважали его и гордились им»7.

За годы войны, в суровых боевых буднях формировался характер будущего полководца, он до тонкостей познал непростую солдатскую науку, научился быстро оценивать обстановку, принимать смелые, но наиболее оптимальные решения. В самой сложной обстановке он оставался спокойным, уверенным в себе и в своих боевых товарищах. При этом неизменно был доброжелательным к окружающим, старался понять человека, войти в егоположение. Таким он был в годы Первой мировой войны, таким остался на всю жизнь.

За храбрость, даже удаль, органично сочетавшуюся со сдержанностью и немалой образованностью, Рокоссовского в полку уважали и даже любили. Сослуживцы его избрали в эскадронный, а затем и в полковой комитет солдатских депутатов. В октябре 1917 г. как один из самых заслуженных георгиевских кавалеров он был избран в полковую георгиевскую думу, где выполнял обязанности секретаря.

Два других будущих советских маршала – А.М. Василевский и Ф.И. Толбухин в годы 1&й мировой войны проходили службу в пехоте, к 1917 г. командовали батальонами, имея чин штабс-капитана.

Узнав о том, что началась война, семинарист выпускного класса Костромской духовной семинарии А.М. Василевский и несколько его товарищей написали прошения о предоставлении им права сдачи выпускных экзаменов экстерном с последующим направлением в армию. Прошение было удовлетворено, и с 1915 г. началась военная служба Василевского. В феврале этого года он был зачислен юнкером в Алексеевское военное училище в Москве.

Училище было основано в 1864 г. как Московское пехотное юнкерское училище, в 1897 г. было переименовано в Московское военное, а с 1906 г., когда его шефом стал наследник цесаревич великий князь Алексей Николаевич, стало называться Алексеевским. С 1864 по 1913 гг. училище дало русской армии около 8150 офицеров. Среди его выпускников были известные генералы М.В. Алексеев (выпуск 1876 г.), А.Е. Снесарев (выпуск 1889 г.), М.Д. Бонч-Бруевич (выпуск 1892 г.). Будущий учитель и наставник А.М. Василевского в Генеральном штабе Маршал Б.М. Шапошников в 1903 г. также окончил это училище.

До войны в училище был двухгодичный курс обучения, его штат насчитывал 500 юнкеров, которые распределялись по 4-м ротам, с началом войны был выпущен курс, проучившийся 13 месяцев, а затем срок обучения был сокращен до 4 месяцев, штат училища был увеличен на 700 человек и составил 1200 юнкеров. Училище развернулось в 2-батальонный состав.

Начальником училища в то время был генерал-майор Николай Александрович Хамин, который на этой должности находился с 1909 г. Выпускник академии Генерального штаба, участник Русско-японской войны 1904–1905 гг. он имел богатый опыт штабной и строевой службы, используя который, даже при крайнем лимите времени на обучение, умело организовывал учебный процесс.

Командиром роты, в которую попал Василевский, был фронтовик, георгиевский кавалер, капитан Г.Р. Ткачук, благодаря которому, по свидетельству Александра Михайловича, полевое обучение будущих офицеров было поставлено значительно лучше, чем в других ротах.

Вспоминая об учебе в Алексеевском училище, А.М. Василевский впоследствии напишет: «При поступлении в училище нас зачислили юнкерами рядового звания. Через два месяца некоторых произвели в унтер-офицеры (портупей-юнкеры), а через четыре, вконце мая 1915 года, состоялся выпуск по ускоренному курсу обучения военного времени. Царская армия несла большие потери. Остро не хватало командных кадров, и военно-учебное ведомство торопилось. Однако спешка – спешкой, а служба – службой, так что давно заведенный в училище порядок почти не изменился и в военное время. Распорядок дня у нас был такой. В 5.45 повестка,далее подъем, утренний осмотр, молитва, гимн, чай, занятия. В 12.30 полагался завтрак, потом опять занятия. В 17.45 мы обедали, затем отдыхали и пили вечерний чай. В 21 час в ротном строю мы прослушивали вечернюю зорю, после чего проводились перекличка и осмотр, в 23 часа тушили огни. К этому времени все юнкера, за исключением находившихся в суточном наряде, обязаны были лежать в постели. В город нас отпускали редко...

По окончании училища нас произвели в прапорщики с перспективой производства в подпоручики через восемь месяцев службы, а за боевые отличия – в любое время...

И вот я – 20-летний прапорщик с одной звездочкой на просвете погона. (рис. 5, 6. – В. А.). Мне полагалось уметь обучать, воспитывать и вести за собой солдат, многие из которых уже побывали в боях, были значительно старше меня.

Что же я вынес из стен училища? Каким был багаж моих знаний?

Мы получили самые общие знания и навыки, необходимые офицеру лишь на первых порах. Не задумываясь о социальном назначении армии и ее командиров, я считал тогда непременным качеством хорошего командира умение руководить подчиненными, воспитывать и обучать их, обеспечивать высокую дисциплину и исполнительность.


Рис. 5. Прапорщик А. Василевский. 1915 г.


Рис. 6. Маршал Советского Союза А.М. Василевский. 1945 г.

Нельзя сказать, что четырехмесячное воинское обучение прошло для меня даром. Полезно было понять и сам контраст между той обстановкой, в которой я жил до поступления на военную службу, и той, которая окружила меня в училище. Я жадно впитывал все увиденное и услышанное, старался постичь военную премудрость, меня охватывало сомнение, получится ли из меня офицер? Приходилось ломать себя, вырабатывая командирские навыки. Кое-что дали мне устные наставления моих преподавателей. Много получил я в результате чтения трудов видных русских военачальников и организаторов военного дела, знакомства с их биографиями. Я серьезно изучал сочинения А.В. Суворова, М.И. Кутузова, Д.А. Милютина, М.Д. Скобелева. 

Я твердо усвоил некоторые истины, вычитанные в трудах названных выше авторов. “Не рассказ, а показ, дополняемый рассказом”. “Сообщи сначала только одну мысль, потребуй повторить ее и помоги понять, потом сообщай следующую”. “На первых порах обучай только самому необходимому”. “Не столько приказывай, сколько поручай”. “Наше назначение – губить врага; воевать так, чтобы губить и не гибнуть, невозможно; воевать так, чтобы гибнуть и не губить, глупо”. Так советовал герой русско-турецкой войны 1877–1878 годов профессор Михаил Иванович Драгомиров. Кое-какие тезисы я решил сделать твердым правилом на все время военной службы: “Поклоняться знамени”. “Служить Отечеству”. “Блюсти честь мундира”. “Близко общаться с подчиненными”. “Ставить службу выше личных дел”. “Не бояться самостоятельности”. “Действовать целеустремленно”. Естественно, что эти тезисы не в полной мере соответствуют нашему пониманию принципов взаимоотношений командира с подчиненным. Да я и не мог тогда в силу своей идейной неподготовленности задумываться над такой проблемой. Для меня было важно стать хорошим командиром, и любые советы на сей счет я принимал как откровение»8.

Оставив стены училища, прапорщик Василевский начал постигать на практике искусство командования подразделением. Началась его офицерская жизнь. Сначала в запасных частях, а затем и на фронте. В сентябре 1915 г. он был направлен на Юго-Западный фронт в 103-ю пехотную дивизию, сформированную из ополчения и новобранцев.

В состав дивизии входили 409-й Новохоперский, 410-й Усманский, 411-й Сумский и 412-й Славянский пехотные полки. За время войны дивизия попеременно действовала в составе 2-го конного, 11, 32, 36-го армейских корпусов 9-й армии Юго-Западного фронта.

А.М. Василевский был назначен на должность полуротного командира во вторую роту первого батальона 409-го Новохоперского полка. Здесь он получил боевое крещение. Побывав под обстрелом, познал что такое артиллерийская шрапнель, граната, минометный огонь. Представить обстановку, в которой проходила служба прапорщика Василевского, в определенной степени позволит выписка из полевой книжки командира его батальона подполковника Антоненко о событиях декабря 1915 г. «…1-й батальон занял позицию на высоте 417 на лесном участке. 1 (14) декабря против участков позиций, занимаемых 4-й и 2-й ротами, начали обнаруживаться подземные работы противника. Нижние чины 1-го батальона под руководством сапер вели подземные работы с нашей стороны. Эта кипучая работа с двух сторон велась под сильным артиллерийским и бомбометным огнем противника до 10 часов вечера 5 (18) декабря. Позиция лесного участка на высоте 417 1-м батальоном усиливалась и ежечасно исправлялась от повреждений, причиненных снарядами противника. В 10 часов вечера 5 (18) декабря противник, пользуясь темнотой ночи, ненастьем и шумом от ураганного артиллерийского огня, подполз к нашему проволочному заграждению и взорвал подземную галерею, но был отброшен (4-й и 2-й ротой) ружейным и пулеметным огнем. Противник до рассвета повторил восемь атак, но каждый раз был отбиваем. С 6 (19) по 7 (20) декабря охотники от 1-го батальона пытались было приблизиться к проволочному заграждению противника, но вынуждены были отойти, так как два офицера, ходившие с охотниками, были ранены и унесены. Противник не оставлял лесного участка до 13 (26) декабря без своего благосклонного внимания. 13 (26) декабря 1-й батальон отошел в резерв к штабу полка…»9

Шли ратные будни. Постепенно Василевский набирался боевого опыта, учился управлять подчиненными. Свои взаимоотношения с подчиненными старался строить, основываясь на принципах, разработанных замечательными русскими полководцами А.В. Суворовым и М.И. Кутузовым, на положениях, изложенных в трудах генерала М.И. Драгомирова, в основе которых было уважение человеческого достоинства солдата, забота о нем, стремление добиться сознательной дисциплины, основанной на взаимном доверии начальника и подчиненного. По собственному признанию А.М. Василевского, не все и не сразу получалось у него гладко, но постепенно он достиг желаемого результата. Без грубости и унижения подчиненных он добивался от них добросовестного выполнения служебных обязанностей. Весной 1916 г. Александр Михайлович был назначен командиром первой роты, которая через некоторое время стала по оценке командира полка одной из лучших в полку.

В этой должности летом 1916 г. А.М. Василевскому довелось участвовать в знаменитом «Брусиловском прорыве», ставшем одной из наиболее ярких страниц в истории Первой мировой войны. Командующему Юго-Западным фронтом генералу А.А. Брусилову удалось тогда преодолеть так называемый позиционный тупик. Вопреки сложившейся практике, А.А. Брусилов подготовил удары по противнику на участках всех армий фронта, чем лишил неприятеля возможности маневрировать резервами, в результате впервые с начала войны оборона врага была прорвана на широком фронте. В ходе операции армии Юго-Западного фронта нанесли тогда противостоящим им австро-венгерским войскам сокрушительное поражение. 103&я пехотная дивизия в составе 9-й армии П.А. Лечицкого во время операции действовала на левом фланге фронта. Полку, в котором служил Василевский, было приказано в ночь на 29 мая (11 июня) 1916 г. перейти в наступление на сильно укрепленную позицию противника у села Махали. Оборона противника была прорвана, начался его беспорядочный отход. В журнале военных действий роты в тот день прапорщик Василевский записал: «В ночь на сие число преследовали отступающего противника с позиций до реки Прут, где противник остановился в укрепленных окопах при селе Острица»10. Далее предстояло форсировать Прут и выбить противника с укрепленных позиций. Роте Василевского с командой разведчиков было приказано обеспечить переправу полка. Возложенную на него задачу молодой командир роты выполнил. Успешно переправившись через реку, полк выбил неприятеля с его позиций, при этом было пленено свыше 500 нижних чинов и 17 офицеров противника, взято много трофеев11. Преследуя врага, полк двигался вперед. О событиях тех дней рассказывают скупые строки журнала военных действий роты прапорщика Василевского:

«5 июня. В ночь на сие число пошли в наступление и выбили противника из окопов, переправившись через р. Прут.

6 июня. Преследовали противника.

7 июня. Полк перешел реку Сереет, в с. Костюши выставили охранение по железной дороге.

8 июня. Походным порядком двигались в с. Мардзика, где был встречен неприятель.

9 июня. Противника выбили. Приказано вырыть окопы.

10–12 июня. Ходили рыть окопы.

13–14 июня. Полк перешел в Янков-Верхогор, где и расположился квартиро-биваком.

15 июня. Рота в составе полка перешла в с. Фалькеу, где и расположилась кв. биваком.

16 июня. Из с. Фалькеу походным порядком в с. Селетин.

17–19 июня. Саперные работы.

20 июня. Походным порядком на с. Избор.

21 июня. Саперные работы.

22 июня. На Шинот-Комаралу, откуда на поддержку 5 роты в с. Сараты.

23–24 июня. Противник выбит. Отошли по приказу в с. Яновечору Ниж.

25–26 июня. Сторожевое охранение. Саперные работы. Выступили в Ур. Доуга Риша для обеспечения правого фланга.

27 июня. Занята высота 1382, где присоединился полк.

28 июня. Походное движение до лесопильного завода по дороге около реки Киринбаба.

29–30 июня. Занимали высоту у завода Бобейки, выставили сторожевое охранение. Окопались»12.

Участие в этой операции стало хорошей боевой школой для А.М. Василевского, в определенной мере способствовало формированию его взглядов на ведение боевых действий. «Закалка, которую я приобрел во время наступления, – вспоминал Александр Михайлович, – помогла мне в дальнейшем, а опыт организации боевых действий в масштабах подразделений разного рода пригодился в годы гражданской войны»13. После прорыва обороны противника подразделению А.М. Василевского, привыкшего к позиционной войне, преследуя противника, пришлось наступать в сложных условиях гористо-лесистой местности, не раз доводилось форсировать горные речки. «Этот период быстрого наступления, – отмечал А.М. Василевский в своих воспоминаниях, – помог мне приобрести недостававший опыт руководства подразделением во встречном бою и на марше. Я внимательно наблюдал за действиями старших по должности. Подмечал не только их приемы вождения войск, но и методы общения с “нижними чинами”»14. Кстати сказать, в связи с потерей в боях большого числа офицеров Василевскому приходилось командовать не только ротой, но порой и батальоном.

С вступлением в августе 1916 г. в войну на стороне Антанты Румынии на российские войска легла дополнительная нагрузка, поскольку новая  союзница вступила в войну неподготовленной к военным испытаниям. Возник новый, Румынский фронт. 103-ю пехотную дивизию, в которой служил Василевский, бросали с участка на участок. Александр Михайлович сполна испытал все тяжести фронтовой жизни. В боях и походах рос его командирский опыт и вместе с ним авторитет среди товарищей по службе, начальников и подчиненных. Несмотря на молодость, через два года офицерской службы он был уже опытным, закаленным в боях командиром. За плечами был опыт командования ротой, батальоном, и впереди его могла ждать неплохая карьера армейского офицера. Но жизнь распорядилась по-другому.

1917 год ознаменовался крушением монархии и революциями: сначала Февральской, затем Октябрьской. В армии ширился процесс разложения. Дисциплина в войсках падала, началась стихийная демобилизация. Оценив обстановку, Александр Михайлович взял отпуск и поехал на родину, намереваясь найти себя на мирном поприще. На этом служба в Императорской армии для него закончилась.

Уже прибыв домой, он узнал, общее собрание его родного 409-го полка, в соответствии с действовавшим тогда принципом выборности командного состава, избрало штабс-капитана А.М. Василевского командиром полка. Солдатский комитет предлагал ему срочно вернуться в часть и вступить в командование полком. Сделать это Александр Михайлович тогда не смог, тем не менее, сам факт его избрания на должность командира полка весьма показателен и свидетельствует о его высоких профессиональных и человеческих качествах. Военная служба Федора Ивановича Толбухина началась в декабре 1914 г., когда он был зачислен в армию на правах вольноопределяющегося. После обучения в школе шоферов при Петроградской учебно-автомобильной роте его направили мотоциклистом на Северо-Западный фронт в штаб 6-й пехотной дивизии, а два месяца спустя, в апреле 1915 г., он был направлен на учебу в Ораниенбаумскую офицерскую школу. После ускоренного курса обучения он был произведен в прапорщики и в июле 1915 г. направлен в 22-й маршевый запасной полк в город Житомир. В начале сентября с маршевой ротой он прибыл на Юго-Западный фронт. Молодой прапорщик был назначен младшим офицером в 11-ю роту 2-го Заамурского пограничного пехотного полка, прибывшего с Дальнего Востока, но уже через неделю стал командиром роты. В роте, насчитывавшей 170 человек, Толбухин был единственным офицером. Взводами командовали унтер-офицеры, отделениями – имевшие боевой опыт солдаты (рис. 7, 8).


Рис. 7. Прапорщик Ф. Толбухин. 1915 г.


Рис. 8. Маршал Советского Союза Ф.И. Толбухин. 1945 г.

20 сентября батальоны 2-го Заамурского полка заняли оборону в Галиции западнее Джурына в районе деревни Требуховице. 11-я рота прапорщика Толбухина развернулась на левом фланге полка, недалеко от высоты, которую занимали австрийцы. В тот день Ф.И. Толбухин получил боевое крещение. Его рота смогла тогда остановить наступающего противника, затем во взаимодействии с кавалерийскими подразделениями отбросила австрийцев к реке Стрыпе.

Летом 1916 г. Ф.И. Толбухин, как и А.М. Василевский, командуя ротой, принимал участие в наступательной операции Юго-Западного фронта, вошедшей в историю под названием «Брусиловский прорыв». В ходе этой операции, как известно, армиям Австро-Венгрии и Германии было нанесено тяжелое поражение. Федор Иванович, к тому времени уже подпоручик, получил ранение в ногу и контузию головы. Залечив раны, он вернулся в сражающуюся часть. Вскоре он был произведен в поручики и награжден орденами святых Анны и Станислава, а затем был назначен командиром батальона.

В декабре 1916 г. поручик Толбухин с батальоном был направлен на формирование 13-го Заамурского пограничного пехотного полка 4-й Заамурской пехотной дивизии. После Февральской революции 1917 г. он был избран в полковой комитет. В июне со своим батальоном он принимал участие в наступлении войск Юго-Западного фронта, подразделением командовал умело. 18 июля Федор Иванович получил тяжелую контузию от разорвавшегося вблизи снаряда. В сентябре 1917 г., после излечения в госпитале, его произвели в чин штабс-капитана и направили в Омск в 37&й запасной пехотный полк. В Сибирь он прибыл, когда там уже установилась советская власть. В декабре 1917 г., получив двухмесячный отпуск по болезни, штабс-капитан Толбухин убыл на родину, в Ярославскую губернию.

Таким образом, именно 1-я мировая война стала для большинства военачальников, которым в годы Великой Отечественной войны довелось командовать армиями и фронтами, тем толчком, который позволил им в последующем достичь больших высот воинского мастерства.


1 Маршал Победы: К 100&летию Г.К. Жукова: Сборник. М.: Воениздат, 1996. С. 3.

2 Рокоссовский К.К. Солдатский долг. М.: Межрегиональный фонд «Выдающиеся полководцы и флотоводцы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.», Воениздат,  1997. С. 31.

3 ЦГВИА. Ф. 3554. Оп. 1. Д. 37.

4 Кардашов В.И. Рокоссовский. 3-е изд. М.: Мол. гвардия, 1980.С. 16.

5 Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. В 2 т. 13-е изд. Т. 1. М.: ОЛМА – ПРЕСС, 2002. С. 38.

6 Мар Н.И. Есть упоение в бою… Страницы жизни Маршала Советского Союза Константина Константиновича Рокоссовского. М., 1986.

7 Генерал армии Тюленев: Москва в жизни и судьбе полководца: Сб. документов и материалов. М.: Изд-во Главархива Москвы, 2005. С. 235.

8 Василевский А.М. Дело всей жизни. 6-е изд. Кн. 1. М.: Политиздат, 1988. С. 17, 18.

9 РГВИА. Ф. 2958. Оп. 1. Д. 64. Л. 3–4.

10 Там же. Д. 110. Л. 7.

11 Там же. Д. 111. Л. 11.

12 Там же. Д. 110. Л. 7–8.

13 Василевский А.М. Указ. соч. С. 27.

14 Там же. С. 28


Комментарии

Написать