en / de

М.К. Павлович (Москва) МУЗЕИ МОСКОВСКОГО КРЕМЛЯ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ


Управление культуры Минобороны России Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Шестой Международной научно-практической конференции13–15 мая 2015 года

Часть IIl
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2015
©ВИМАИВиВС, 2015
©Коллектив авторов, 2015

Судьбе старейшего музея Москвы в 1941–1945 гг. посвящено немало работ. В год семидесятилетия Великой Победы мы вновь обращаемся к этой теме, чтобы отдать дань памяти и уважения нашим коллегам, вписавшим свою славную страницу в историю самой страшной и кровопролитной из всех войн, которые только знало человечество. На основании архивных источников мы постараемся дополнить некоторые факты, уже имеющиеся в более ранних публикациях1.

Предвоенные годы для кремлевских музеев были связаны с большими переменами. По Постановлению Президиума Верховного Совета СССР от 16 апреля 1938 г. Оружейная палата и архитектурные памятники со всеми находящимися в них предметами декоративно- прикладного искусства и иконописи, а также произведения художественного литья (Царь-колокол и Царь-пушка) были переданы в Управление коменданта Московского Кремля (УКМК). Для приема музея из ведения Комитета по заведыванию учеными и учебными заведениями ЦИК СССР 27 апреля была образована специальная комиссия. В ходе ее работы вскрылись серьезные недостатки, допущенные директором – бывшим командиром Красной Армии, ставленником Наркома внутренних дел Н.И. Ежова К.Г. Масловым.

«Некоторые произведения искусства хранились в хаотическом состоянии, без малейшего соблюдения правил музейного хранения, отдельные экспонаты из ткани ХVI–ХVII вв. были прибиты в витринах ржавыми толстыми гвоздями… ларь испанской работы ХVI в. использовался для сбора мусора…»2. Описи не соответствовали реальному положению дел, музейные залы напоминали случайное хранилище предметов, а не грамотно и логично выстроенную экс- позицию, имелись грубые нарушения   в финансовой сфере. Вскоре была создана новая компетентная комиссия. В ее состав вошли представители Наркомфина и Наркомата внутренней торговли СССР (опытные ювелиры- эксперты), научные сотрудники Государственного исторического музея и Третьяковской галереи. Задачи комиссии состояли в проведении проверки наличия и сохранности предметов Оружейной палаты и соборов, составлении новых описей и других учетных документов, а также определении примерной стоимости музейного собрания. В результате работы комиссией был составлен акт, на основании которого и состоялась передача всего имущества Государственной Оружейной палаты и музеев-соборов новому директору – Н.Н. Захарову. Николай Никитович, ранее работавший помощником заведующего сектором отдела руководящих партийных органов ЦК КПСС3, сумел организовать подчиненный ему небольшой коллектив на выполнение поставленных задач. Основной из них было составление единой учетной книги с занесением ювелирных данных и сведений о сохранности памятников и создание научных описей на ее основе. Выпускник института имени Н.Э. Баумана, он не имел специальных навыков и знаний в музейном деле, но обладал прекрасными организаторскими способностями, живым природным умом, честностью, порядочностью, исключительной трудоспособностью и трудолюбием, чувством ответственности за порученное дело. Доброжелательный и внимательный к людям, он являл яркий контраст прежнему директору. Николай Никитович не давал хода и анонимным письмам и доносам, аресты прекратились. Обстановка в музее входила в спокойное, деловое русло. Возрождались многие виды музейной деятельности. Шла планомерная работа над описью, созданием путеводителей и задуманного еще в середине 1930-х гг. научного сборника «Государственная Оружейная палата», на издание которого уже были выделены средства и заключен договор с издательством   «Искусство»4. Осуществить намеченное   помешала Великая Отечественная война, поставившая перед коллективом главную задачу – сохранить бесценные сокровища в изменившихся условиях.

22 июня 1941 г. в 10 утра, как в обычные дни, у Боровицких во- рот собралась небольшая толпа экскурсантов. Несмотря на то, что свободный вход в Кремль был отменен еще в 1930-е гг., по заявкам от учреждений и предприятий, направлявшимся вместе со списками желающих, ежедневно проходило несколько групп. Вскоре было объявлено, что экскурсии отменяются. В 12 часов небольшой коллектив сотрудников – всего 19 человек, 11 из которых представляли административный и научный персонал, из выступления по радио Председателя Совнаркома и Наркома иностранных дел В.М. Молотова узнали о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз. А уже 23 июня по распоряжению коменданта Московского Кремля Николая Кирилловича Спиридонова коллектив музея приступил к демонтажу экспозиции и упаковке экспонатов. По воспоминаниям Н.Н. Захарова, это был умный, волевой руководитель и прекрасный организатор. В залы музея срочно доставили все необходимые упаковочные материалы и ящики. В 1941 г. планировалось начать ремонт Оружейной палаты, поэтому ящики для перемещения экспонатов были изготовлены заблаговременно. Сначала паковались более мелкие предметы ювелирного искусства, затем в специальные ящики укладывали более крупные изделия из драгоценных металлов – кубки, потиры, чаши, блюда, ткани, оружие и т. д. Старший научный сотрудник Николай Васильевич Гордеев позднее вспоминал об этом так: «Необходимо было убрать и запаковать ценнейшие па- мятники русской культуры и отправить в глубокий тыл. Началась напряженная работа, которая не прекращалась ни днем, ни ночью. Все витрины были открыты, огромные ящики расставлялись по залам. Нам помогала постоянно рота солдат Кремлевского гарнизона: солдаты менялись, а мы оставались на своих местах, ночью по очереди спали, сидя в креслах. Кипела спешная работа в течение семи дней»5. Николаю Васильевичу как самому умелому и опытному сотруднику была поручена упаковка наиболее сложных и крупногабаритных экспонатов – тронных кресел, подсвечников, окладов евангелий, изделий из хрупких материалов. Упакованные ящики закрывались на замки, опломбировались, нумеровались, а затем в специальном журнале отмечались их номера и место хранения.

Первоначально предметы предполагалось укрыть на территории Кремля – в Тайницкой башне, подклете Благовещенского собора, Арсенале, запасниках палаты. Но обстановка на фронте ухудшалась, враг стремительно приближался к столице. По предложению коменданта Н.К. Спиридонова были приняты меры по маскировке древнего центра столицы с целью «затруднить противнику при подлете отыскание Кремля на фоне г. Москвы»6. В этих тяжелых условиях и было принято решение об эвакуации сокровищ на Урал. Директор палаты капитан госбезопасности Н.Н. Захаров получил предписание – отбыть с наиболее ценными экспонатами из Москвы. Вместе с ним первую партию ценного груза сопровождали младший лейтенант В.Д. Павлов и сотрудники музея сержанты Н.В. Гордеев, А.В. Баянов и контролер (главный хранитель) сержант Е.А. Ефимов, а также делопроизводитель О.С. Владимирова. В выданном Н.Н. Захарову удостоверении за подписью Н.К. Спиридонова в целях безопасности не было указано место назначения. Заканчивался документ словами: «Просьба ко всем органам НКГБ и НКВД в пути следования оказывать тов. ЗАХАРОВУ Н.Н. всемерное содействие»7. Погрузка упакованных и опломбированных ящиков проходила с 22 часов 29 июня до 12 часов 30 июня. Сохранился список лиц, участвовавших в работе при отправлении ценностей на восток8. Н.Н. Захаров отвечал за отправку ящиков из Оружейной палаты, зав. учетом М.А. Кирильцева и делопроизводитель О.С. Владимирова осуществляли их регистрацию. А.В. Баянов отвечал за отправку ящиков с предметами из соборов, а К.П. Наумова и В.С. Валуев их регистрировали. Контролер Е.А.Ефимов был ответственным за приемку и установку ящиков и упаковок в железнодорожных вагонах. Погрузку ящиков в машины, а затем их разгрузку и доставку в вагоны помогали осуществить солдаты кремлевского гарнизона. В 10 часов вечера того же дня экспонаты, занявшие три пульмановских (больших спальных) вагона, отбыли с Северного (Ярославского) вокзала. Сотрудники ехали в соседнем обычном вагоне. Сопровождали груз и красноармейцы. Всего этим рейсом было вывезено 163 ящика и ряд упакованных в мешки крупногабаритных предметов, в том числе орел из слоновой кости на подставке, подаренный японским императором императору Николаю II по случаю коронации в 1896 г. Не обошлось в пути и без неприятностей. На станции Свеча Кировской области в полу одного из вагонов обнаружились трещины и расхождение досок. Состав был задержан, пол отремонтировали. В ночь на 5 июля ценный груз прибыл в Свердловск (ныне Екатеринбург), где его встретили и помогли доставить до места назначения курсанты Свердловской школы УНКГБ. Для транспортировки ящиков были выделены автомашины. Через три дня прибыла вторая группа экспонатов в сопровождении В.С. Валуева и К.П. Наумовой. 10 июля А.А. Старухина (Гончарова) привезла на Урал последнюю группу предметов, преимущественно из фондов музея. Всего за три рейса из Кремля было вывезено около 75 процентов экспонатов. В палате осталась коллекция экипажей, несколько тронных кресел, скульптура Наполеона I и ряд других предметов, упаковка и транспортировка которых из-за больших размеров была крайне затруднительна. Из-за сложности демонтажа иконостасов не была эвакуирована и подавляющая часть икон из кремлевских соборов, на Урал вывезли всего несколько образов. Вместе с сотрудниками приехали их семьи. В июле прибыл в Свердловск реставратор по ювелирным изделиям и драгоценным металлам А.Н. Кривцов, последней приехала заведующая отделом учета М.А. Кирильцева. К концу 1941 г. К.П. Наумова была отозвана в Москву, а А.Н. Кривцов после тяжелой болезни скончался. Таким образом, в эвакуации трудились девять человек. Это директор Н.Н. Захаров, зам. директора по хозяйству А.В. Баянов, контролер Е.А. Ефимов, научный работник Н.В. Гордеев, экскурсоводы А.А. Старухина (Гончарова) и В.С. Валуев, зав. учетом М.А. Кирильцева, реставратор А.П. Клюйкова (Кушнерева) и секретарь-делопроизводитель О.С. Владимирова. Остававшиеся в Москве работники, в основном технический персонал, были распределены по отделам комендатуры Кремля. М.Г. Бакланова (впоследствии великолепный реставратор по тканям) была прикомандирована к коллективу Большого Кремлевского дворца. Ей и вахтеру Ф.М. Барашкову было поручено осуществлять наблюдение за сохранностью архитектурных памятников и оставшихся в здании Оружейной палаты экипажей и других экспонатов9.

Время подтвердило правильность решения об эвакуации. Буквально через две недели, с середины июля Москва стала систематически подвергаться массированным бомбардировкам немецкой авиации. Кремль оделся в маскировочные ткани. Золотые купола и кресты храмов были выкрашены темной краской, рубиновые звезды на башнях выключены и зачехлены темной материей. Царь-колокол укрылся тесовым настилом. На крышах зданий, замаскированных под городские кварталы, установлены пулеметы, под стенами собора Двенадцати апостолов находились броневики. В сквере рядом с Ивановской площадью разместилась зенитная батарея. В октябре 1941 г. Москва перешла на осадное положение. Несмотря на усилия частей противовоздушной обороны, во время вражеских налетов на столицу пострадал и ее древний центр, на него упало множество зажигательных и пятнадцать крупных фугасных бомб. Снаряды падали рядом с Архангельским собором, Боровицкими воротами, у западного фаса- да Большого Кремлевского дворца, серьезно пострадал Арсенал.

Главной задачей коллектива стало обеспечить сохранность вывезенных сокровищ. Для исключения даже малейшей возможности их хищения за все время эвакуации свердловчане даже не подозревали, что за груз прибыл к ним из Москвы. Исторические ценности были размещены в небольшом помещении (около 154 квадратных метров площадью и 558 кубических метров объемом) в здании управления НКВД Свердловской области на ул. Ленина. Здание сохранилось до сих пор. При разгрузке ящиков из машин их ставили в хранилище в беспорядке, просто нагромоздив друг на друга. 7 июля приступили к разборке и проверке сохранности экспонатов, что было непросто из-за тесноты выделенного для них места. Чтобы достать что-то из одного ящика, надо было порой поднять и переставить 5–6 других. Для лучшей организации работы перед ее началом была разработана особая инструкция по пересмотру предметов10. Во время транспортировки ни одна пломба на ящиках не была сорвана. В течение июля весь доставленный груз был детально осмотрен и сверен с имевшимися поящичными списками. В пути пострадали орел из слоновой кости и несколько изделий из хрусталя. 4 августа Н.Н. Захаров от- правил в Кремль рапорт о доставке и размещении ценностей, обратился он и с просьбой прислать упаковочные материалы, нафталин и гвозди, необходимые для изготовления тары для большемерных предметов11. Благодаря активной работе сотрудников к концу 1941 г. условия хранения были существенно улучшены. Практически с первых дней пребывания в Свердловске решился вопрос и о внешней охране сокровищ.

За годы войны директор Оружейной палаты Н.Н. Захаров неоднократно приезжал в Москву, чтобы проверить состояние музейных зданий и находившихся в них экспонатов. Так, от взрыва немецкой бомбы в ночь с 5 на 6 марта 1942 г. упали и разбились на мелкие осколки две бронзовые люстры в Архангельском соборе. Во время командировки с Урала в июле того же 1942 г. Н.Н. Захаров совместно с остававшейся в столице М.Г. Баклановой произвел детальный осмотр находившихся в Кремле ценностей. Старинные ткани были переложены, оружие смазано маслом. Тогда же ими был подготовлен к отправке на Урал и 61 ящик, из них 26 – с экспонатами, среди которых находились ткани и предметы вооружения, 22 ящика с историческими альбомами и книгами. Четыре ящика занимали старинные фотографии и рисунки экспонатов Оружейной палаты, выполненные в середине Х1Х в. академиком живописи Ф.Г. Солнцевым. В девяти ящиках находились хозяйственные материалы и черновики, необходимые для составления описей музейного собрания. При со- действии Н.К. Спиридонова, выделившего автотранспорт и приславшего в помощь красноармейцев, этот груз был доставлен на Урал. Двое военнослужащих сопровождали вагон до его прибытия к месту назначения12. В 1943–1944 гг. для проверки остававшихся в Кремле экспонатов вместе с Н.Н. Захаровым приезжали другие сотрудники. Н.В. Гордеев во время своей командировки проклеил ряд икон в Архангельском и Благовещенском соборах, предотвратив этим утрату на них красочного слоя. В личном деле Николая Васильевича сохранилось его отпускное удостоверение для командировки в Москву с пометами о прибытии 2 сентября и убытии из столицы 9 октября 1943 г.13

Но основной объем музейной работы выполнялся в Свердловске, строго на основании планов, составлявшихся Н.Н. Захаровым, и поступавших из Москвы распоряжений руководства. Все планы и отчеты обязательно направлялись к коменданту Кремля на согласование. Планы принимались к выполнению только после их утверждения, а отчеты всегда получали одобрение Н.К. Спиридонова. И это неудивительно, сотрудники музея выполняли свою работу с максимальным старанием и ответственностью. В качестве примера приведем отрывок из письма, полученного Н.Н. Захаровым из Управления комендатуры в ответ на посланный им отчет за 1943 г.:

«…По ознакомлении с отчетом… Н.К. Спиридонов приказал сообщить Вам, что проделанной работой он удовлетворен»14. С присущей ему точностью Николай Никитович по каждой позиции плана и от- чета всегда указывал количество необходимых или затраченных на их выполнение человеко-часов.

Нередко музейщики сталкивались с непониманием стоящих перед ними задач со стороны ряда представителей руководства Управления НКВД по Свердловской области, в ведении которого находилось здание с сокровищами. Им не раз приходилось выслушивать заявления о том, что не нужно беречь «это барахло», то есть исторические ценности, а просто все «отдать на сплавку». Предпринимались и попытки «перетащить часть вещей в другие, менее… удобные места хранения, с целью освобождения помещения под рабочие комнаты» сотрудников УНКВД15.

Одним из важнейших направлений деятельности было составление и распечатка на машинке уже упоминавшейся сводной описи экспонатов, работа над которой началась перед войной16. Многотомное описание всего собрания кремлевских музеев, с указанием сохранности и ювелирных данных, стало главным учетным документом на десятилетия. Эта опись не утратила своего значения и в наши дни, к ней обращаются за справками до сих пор. В 1943–1945 гг. была при- ведена в порядок и научная библиотека, к ней составили и отпечатали опись, включившую около 5000 наименований, Е.А. Ефимовым проведено описание грамот Соловецкого монастыря17.

Много внимания уделялось реставрации. Как уже отмечалось, во время транспортировки из-за падения с верхней полки одной из упаковок при резком торможении поезда пострадал орел из слоновой кости, установленный на деревянном пне, несколько перьев из его хвоста оказались поврежденными. Н.В. Гордеев сумел не только по- чинить и прикрепить поломанные перья, но и отчистил уникальное творение токийского мастера от накопившейся за много лет пыли и грязи. Зная, что кость не любит воды, он сначала аккуратно очищал поверхность при помощи мыльной пены, а затем бережно протирал уже чистые места спиртом, чтобы при его высыхании испарилось как можно больше влаги. Учитывая хрупкость материала и огромную площадь поверхности предмета, при эвакуации которого пришлось даже демонтировать двери в верхнем вестибюле Оружейной палаты (размах крыльев птицы составляет 162 сантиметра), понятно, что работа была чрезвычайно трудоемкая и кропотливая. В Свердловске из-за своего размера экспонат даже не смогли сразу внести в здание и временно оставили в упаковке во дворе. После целого ряда попыток пронести в двери главного входа орла наконец установили в кори- доре, где он и находился до января 1942 г., пока с большим трудом четыре сотрудника смогли демонтировать скульптуру, отделив орла от подставки, после реставрации все части изделия были уложены в несколько ящиков (позднее он был передан в музей народов Востока как более профильный экспонат)18. Николаем Васильевичем были отреставрированы в Свердловске и трофеи Полтавской битвы. В этом ему помогали Е.А. Ефимов и А.В. Баянов. Реставратор по тканям А.П. Клюйкова проделала колоссальный труд по восстановлению коронационного платья императрицы Елизаветы Петровны, один только шлейф которого имеет длину 5 метров. Работа выполнялась из расчета 2500 квадратных сантиметров в месяц. Тогда же была отреставрирована митра, происходившая из Соловецкого монастыря, и ряд других предметов. Мелкие ювелирные изделия и пуговицы из драгоценных металлов были нашиты на особые планшеты для экспонирования19.

Особое место отводилось подготовке к воссозданию музея Оружейная палата. Первый вариант ее тематико-экспозиционного плана был составлен еще в 1942 г., но тогда данная работа являлась не- своевременной. Однако уже с 1943 г. она стала одной из важнейших для коллектива. Одновременно велось углубленное изучение отдельных коллекций и экспонатов.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 апреля 1943 г. в числе других членов личного состава Управления коменданта Московского Кремля «за образцовое выполнение заданий правительства» орденом Красного Знамени были награждены комендант Кремля генерал-майор Н.К. Спиридонов и майор государственной безопасности Н.Н. Захаров20.

Огромное значение в эвакуации придавалось политической учебе и военной подготовке. Каждый рабочий день начинался с политинформации, зачитывались свежие газеты, обсуждались вести с фронта. Выполняя указания Политотдела УКМК, сотрудники изучали историю компартии по книге «Краткий курс истории ВКП(б)» и труды Ленина, с октября 1943 г. читали книгу «Великая Отечественная война Советского Союза», посещали лекции по истории народов СССР и марксистско-ленинской философии при Свердловском юридическом институте, а также лекции на международные темы, проходившие в местном клубе НКВД имени Ф.Э. Дзержинского. Выпускались стенные газеты на злобу дня, в них указывались имевшиеся редкие недостатки, обсуждались новые планы, подводились итоги социалистического соревнования. Всего с июля 1941 г. по июль 1944 г. вышло 22 номера. Регулярно проводились партийные собрания, технические и научные совещания по конкретным вопросам. Как отмечалось в отчетах, «Военная учеба проводилась и проводится внутренними сила- ми и самостоятельно. Коллективом прослушаны лекции и проведены практические занятия по строевой подготовке… изучению материальной части винтовки, станкового пулемета и пулемета-автомата. Повторялись вопросы по противовоздушной и санитарной обороне. Повторяется изучение дисциплинарного устава и строевой устав пехоты РККА»21. В Свердловске сотрудники и сотрудницы музея научились быстро разбирать и собирать винтовку и стрелять из нее.

Условия жизни в эвакуации были тяжелые. Практически два года, до июня 1943 г., «большинство сотрудников жило на уплотнении в небольшой комнате по две семьи. Жили в сырых бараках, осенью и летом протекала вода через крышу. Глубокой осенью и зимой промерзали стены, но несмотря на… недостаток квартирных условий, свой служебный долг коллектив ОП (Оружейной палаты. – М.П.) выполнял честно». Только в середине 1943 г. музейщики были размещены в доме НКВД в «городке чекистов». Снабжение продуктами питания, даже картошкой и капустой, было нерегулярным. Чтобы выжить, люди в свободное время занимались «индивидуальным огородничеством», им были выделены небольшие земельные наделы. Члены семей сотрудников работали в детском саду и других учреждениях22. Несмотря на трудности, коллектив Оружейной палаты не- однократно перечислял средства в Фонд обороны, посылал посылки на фронт. Только в 1943 г. в Фонд обороны было перечислено 6125 рублей, собрано для эвакуированных из Нальчика детей – 3125 рублей, а также теплая одежда. Собирались средства для детских садов освобожденного от немцев Краснодара23. Многие являлись донора- ми, вели работу в госпитале, помогая раненым, читали лекции по русской истории и искусству. Их работа была признана образцом шефской помощи.

Летом 1944 г. началась активная подготовка к возвращению в Москву. 29 июля Н.Н. Захаровым был составлен план мероприятий по реэвакуации ценностей Оружейной палаты из г. Свердловска. В первом его разделе под названием «Подготовительные работы внутри помещения до начала транспортировки» были учтены буквально все мелочи. Это осмотр ящиков и проверка наличия на них замков и пломб, упаковка вещей, осмотр окон, «в которые будут вытаскиваться ящики для погрузки их на автомашины…», с целью проверки, все ли они пройдут, а также освобождение окон от железных решеток и двойных рам. Предусматривалось и приобретение 60 пар брезентовых рукавиц «в целях предупреждения травмы рук» при погрузке, и даже наличие аптечки, если таковые травмы все-таки будут иметь место. С той же скрупулезностью были составлены и другие разделы плана24. Была начата работа по изготовлению макетов экспозиционных залов, написаны тексты для экскурсий: Н.В. Гордеевым – по залам оружия, бытовых экспонатов и церковной утвари, А.А. Гончаровой – по западному серебру, В.С. Валуевым – по коронационному, конюшенному и каретному залам. Чтобы не попортить мраморные полы музея при переноске ящиков, изготовили специальные настилы. Предметы были заново сгруппированы и упакованы так, чтобы стало возможно разместить их по возвращении сразу в нужном месте. Все это должно было способствовать восстановлению экспозиции в кратчайшие сроки.

В январе 1945 г. по распоряжению коменданта Кремля в Оружейной палате начались ремонтные работы. Закончены они были к 1 марта. Еще ранее, 20 февраля 1945 г., сокровища, проведя три года и семь месяцев на Урале, благополучно вернулись в столицу. Сохранившаяся в семейном архиве Захаровых схема расположения наряда в железнодорожном вагоне, утвержденная генерал- лейтенантом Н.К. Спиридоновым, позволяет судить об их охране во время транспортировки25. Поезд с экспонатами, прибывший к платформе Кутузово, у Дорогомиловской заставы, встречали солдаты Кремлевского гарнизона. На автомашинах ценный груз проследовал на место своего прежнего, постоянного хранения. Ящики с экспонатами были внесены в здание палаты и расставлены по указанию директора и сотрудников. А уже 3 марта коменданту Кремля был представлен исправленный «План работ по восстановлению экспозиции в музейных залах Оружейной палаты»26, подписанный Н.Н. Захаровым и Н.В. Гордеевым. Документ представлял собой топографический перечень размещения коллекций по залам и витринам по хронологии и художественным центрам. Экспозиционные отделы перечислялись в следующем порядке: «1. Каретный зал; 2. Конюшенная казна; 3. Коронационный отдел; 4. Зал западного серебра; 5. Зал русского оружия; 6. Зал бытового отдела; 7. Церковный зал». Всего предполагалось выставить 9000 экспонатов, что при имеющейся площади означало буквально запредельное наполнение витрин. По требованию коменданта Кремля Н.К. Спиридонова восстановление экспозиции нужно было завершить к 15 апреля. Для этого приходилось работать по 10–12 часов в сутки. Так как новое оборудование не все было готово, вынуждены были использовать часть еще дореволюционных витрин. Сотрудники сами сколачивали стенды из эвакуационных ящиков и теса, забивали гвозди. Не хватало обивочных тканей, для их замены пригодились сохранившиеся старые, а также шторы из дворцовых апартаментов. Послевоенная экспозиция была сделана с учетом замечаний комиссии 1939 г. за сорок дней, при этом дополнительно были введены два экспозиционных зала (восьмигранного на первом этаже и круглого на втором), ранее использовавшиеся как хранилища и служебные помещения.

Уже 17 апреля в старейший музей Москвы вошли первые посетители – солдаты Кремлевского полка, помогавшие эвакуировать ценности в 1941 г. и доставить их обратно в феврале 1945 г. В мае 1945 г. экскурсантами Оружейной палаты стали участники парада Победы. Тогда с древними сокровищами ознакомился и будущий президент США генерал Д. Эйзенхауэр. Несмотря на то, что свободный вход в Кремль был по-прежнему запрещен (открылся лишь летом 1955 г.), посетители, попадавшие в музей по заявкам от учреждений и организаций, – ученые, военные, журналисты, деятели культуры и многие другие – могли собственными глазами убедиться, что уникальные коллекции бережно сохранены. В книге записи впечатлений вновь после долгого перерыва появились восторженные отзывы. Приведем некоторые из них. Член-корреспондент Академии наук В.Н. Лазарев писал: «Осмотр Оружейной палаты оставил самое лучшее впечатление. Все вещи находятся в хорошей сохранности и хорошо экспонированы. В таком состоянии Оружейная палата может смело рассматриваться как музей мирового значения»27. Немало отзывов от работников кремлевской комендатуры. Нередко в них находим и выражение благодарности Н.В. Гордееву, Л.В. Писарской и А.А. Гончаровой за прекрасные экскурсии28. Не остались безучастными и сотрудники Государственного Исторического музея Т.Г. Гольдберг, М.М. Постникова и Е.Н. Дмитриева, посетившие Кремль 7 июля: «Осмотр Оружейной палаты, вернувшейся из эвакуации, произвел на нас потрясающее впечатление. Будучи издавна и хорошо знакомы с сокровищами этого собрания, мы глубоко пора- жены той огромной работой, которую провел коллектив сотрудников палаты в такой короткий срок. Памятники прибыли в прекрасном состоянии… план экспозиции детально продуман и несомненно убедителен и логичен. Отдельные вещи… прекрасно отреставрированы и спасены от разрушений… В новой экспозиции каждая вещь этого единственного в мире собрания найдет свое место, строго обдуманное и наиболее выигрышное. От имени старых музейных работников выражаем… новым молодым кадрам и их руководителю наше искреннее восхищение их работой и благодарность за их любовь и преданность тому делу, которому они призваны служить»29.

С 1946 г. началась реставрация архитектурных памятников Кремля, пострадавших от вражеских бомбардировок. Велась научная работа, продолжалось совершенствование учета и хранения. За счет выпускников и выпускниц столичных вузов расширился штат палаты. Увеличивался поток экскурсантов. Менялось время, менялся и Московский Кремль.

Сотрудники Оружейной палаты не воевали на фронтах Великой Отечественной войны, не стояли в две смены у станков на военных заводов, но всем сердцем и мыслями они были на передовой, свято веря в Победу. Своим самоотверженным трудом и высоким про- фессионализмом они сумели сохранить историческое и культурное достояние своей Родины, вечная им за это память от благодарных потомков.


1 См., например, Закс А.Б. К истории Государственой Оружейной палаты (1917– 1956) // Очерки истории музейного дела в СССР. М., 1968. Вып. 6; Захаров Н.Н. Из истории Государственных музеев Московского Кремля // Материалы и исслед. / Гос. музеи Моск. Кремля, 1. М., 1973 . С. 9–33; Смирнова Е.И. Оружейная палата в 1941–1945 годах // Материалы и исслед. / Гос. музеи Моск. Кремля, 14. М., 2002. С. 122–129; Павлович М.К. Московский Кремль. История спасения сокровищ // Музейный фронт Великой Отечественной. М., «Гелиос АРВ», 2014. С.200–208.

Автор приносит свою благодарность родственникам Н.Н. Захарова и Н.В. Гордеева за переданные в архив музея документы и фотографии.

2 ОРПГФ Музеев Московского Кремля. Ф. 20. Оп. «о.к.». Д. 965. Личное дело Н.Н. Захарова. Л. 6.

3 См.: там же. Д. 965. Л. 1–4.

4 См.: Государственная Оружейная палата Московского Кремля. Сб. науч.трудов. М., 1954.

5 ОРПГФ Музеев Московского Кремля. Ф. 20. Оп. «о.к.». Д. 235. Личное дело Н.В. Гордеева. Л. 7.

6 ЦА ФСБ РФ. Ф. 17. Оп. 25. Д. 9. Л. 172–173. Докладная записка коменданта Московского Кремля Н.К. Спиридонова в СНК СССР об организации маскировки Кремля. 26.06.1941 г.

7 ОРПГФ Музеев Московского Кремля. Ф. 20. Оп. 1995 г. Д. 74. Ксерокопия с подлинника из семейного архива Захаровых.

8 ОРПГФ Музеев Московского Кремля. Ф. 20. Оп. 1941 г. Д. 21. Л. 1.

9 См.: Смирнова Е.И. Указ. соч. С. 123–124.

10 ОРПГФ Музеев Московского Кремля. Ф. 20. Оп. 1941 г. Д. 1. Л. 2.

11 См.: Смирнова Е.И. Указ. соч. С. 125.

12 См.: ОРПГФ Музеев Московского Кремля. Ф. 20. Оп. 1941 г. Д.21; оп. 1942 г. Д. 8. Л. 22–23.

13 Там же. Ф. 20. Оп. о.к. Д. 235. Л. 37–37 об.

14 Там же. Оп.1943 г. Д. 4. Л. 5.

15 Там же. Ф. 32. Оп. 3. Д. 16. Л. 1 об. Ксерокопия с подлинника из семейного архива Захаровых.

16 См., например, там же. Оп. 1943 г. Д. 13. Л. 3.

17 См., например, там же. Оп. 1944 г. Д. 3; Ф. 32. Оп. 3. Д. 16.

18 Там же. Оп. 1943 г. Д. 8. Л. 37.

19 Там же. Оп. 1943 г. Д. 13. Л. 4 об.–5. Д. 8.

20 См.: Там же. Оп. «о.к». Д. 965. Л. 2 об.

21 Там же. Ф. 20. Оп. 1995 г. Д. 74. Л. 60.

22 Там же. Л. 61, 60.

23 Там же. Оп. 1943 г. Д. 4. Л. 10.

24 Там же. Оп. 1995 г. Д. 74. Л. 62 – 65 об.

25 Опубликована в статье: Павлович М.К. Московский Кремль. История спасения со- кровищ… С. 207.

26 ОРПГФ Музеев Московского Кремля. Ф. 20. Оп. 1945 г. Д. 5.

27 Там же. Ф. 20. Оп. 1941 г. Д. 29. Л. 9.

28 Там же. Л. 9 об., 13 и другие.

29 Там же. Л. 23 об.












Комментарии

Написать