en / de

М.Г. Смирнов (Москва) Перспективные виды оружия в контексте норм международного права


Управление культуры Минобороны России Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Шестой Международной научно-практической конференции 15–17 мая 2019 года

Часть II
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2019
©ВИМАИВиВС, 2019
©Коллектив авторов, 2019

Развитие права всегда отражало развитие общества, что можно считать аксиомой. Технические новинки неизбежно проходили через анализ законодателя и правовое оформление. Это могли быть как национальные законы или даже ведомственные стандарты, так и международные правовые акты. В большинстве случаев задача законодателя заключалась в упрощении эксплуатации различными службами новых видов техники. Также активно внедрялись новые стандарты безопасности, как было, например, в морском и воздушном праве. Говорить о гуманизации законов необходимости не было, поскольку в технических новинках отсутствовала моральная составляющая.

Однако сфера средств ведения войны с течением времени потребовала отдельного правового регулирования. Развитие философской мысли в Европе XIX в. привело к усилению вопросов морали и нравственности, воспитания людей и позитивного развития человечества. Идеи Гуго Гроция1 , заложенные в начале XVII в. в работе «De jure belli ac pacis libri tres» («Три книги о праве войны и мира») привели к идее ограничения средств и методов ведения войны и, в конечном счете, созданию международного гуманитарного права.

Говоря о средствах ведения войны, следует выделить так называемые «гаагские ограничения», которые были сформулированы к 1907 г. по результатам Гаагских конференций 1899 и 1907 гг. В дальнейшем средства ведения войны многократно ограничивались или запрещались, но подход к регулированию оставался неизменным.

Во-первых, средство ведения войны должно стремиться к избирательному характеру действия. Т. е., оружие и боеприпасы, наносящие удар по большой площади, с вероятностью нанесения ущерба гражданским лицам, будет запрещаться или ограничиваться. Во-вторых, оружие не должно наносить излишних страданий, а лишь выводить противника из строя. В последние годы XIX в. в эту категорию попали отравленные и разрывные пули. Однако в задачу настоящей статьи не входит ретроспективный анализ всех средств ведения войны, которые были ограничены или запрещены.

Попробуем дать оценку некоторым современным достижениям в сфере развития вооружений с точки зрения международного права.

Высокоточное оружие. Оружие, имеющее технические возможности наведения боеприпаса на цель с помощью радиолуча или иным образом на протяжении всего участка полета до цели. Поскольку высокоточное оружие прямо соответствует положениям IV Гаагской конвенции «О законах и обычаях сухопутной войны» 1907 г., следует предположить, что развитие высокоточных систем будет продолжено. Также следует отметить, что высокоточное оружие позволяет игнорировать еще один важный принцип международного гуманитарного права — запрещение средств, имеющих неизбирательный характер действия. Статья 51 первого Дополнительного протокола к Женевским конвенциям 1949 г. «О защите жертв войны» прямо указывает квалифицирующие признаки:

а) нападения, которые не направлены на конкретные военные объекты;

b) нападения, при которых применяются методы или средства ведения военных действий, которые не могут быть направлены на конкретные военные объекты; или

с) нападения, при которых применяются методы или средства ведения военных действий, последствия которых не могут быть ограничены, как это требуется в соответствии с настоящим Протоколом;

и которые, таким образом, в каждом таком случае поражают военные объекты и гражданских лиц или гражданские объекты без различия2 .

Следует предположить, что управляемые боеприпасы, в первую очередь ракеты, будут все больше применяться на театре военных действий (ТВД) с городской застройкой, а также в тех местностях, где не были удалены гражданские лица.

Оружие массового поражения нелетального характера. К таковым относятся различные химические вещества, прежде всего, не попадающие под действие Гаагской конвенции «О законах и обычаях сухопутной войны» 1907 г., которая в статье 23 прямо запрещает «употреблять оружие, снаряды или вещества, способные причинять излишние страдания» (пункт Д)3 . С другой стороны, химические вещества нелетального действия не попадают под определение химического оружия, как сказано в Конвенции о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении, поскольку к химическому оружию относится вещество, которое «…за счет своего химического воздействия на жизненные процессы может вызвать летальный исход, временный инкапаситирующий эффект или причинить постоянный вред человеку или животным» (статья 2, пункт 2 Конвенции)4 . Также следует отметить, что нелетальные химические вещества не только разрешаются к применению, но и специально определяются в Конвенции 1993 г. как «химическое средство для борьбы с беспорядками», к которому относится любой химикат, «способный быстро вызывать в организме человека раздражение органов чувств или физические расстройства, которые исчезают в течение короткого промежутка времени после прекращения воздействия» (статья 2, пункт 7)5 . Следовательно, любые средства слезоточивого, обжигающего или психического действия могут быть использованы без претензий со стороны международных организаций.

Следует отметить, что Конвенция 1974 г. «О запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении» имеет более радикальный характер, запрещая использование любых патогенных микроорганизмов, не важно, летального или нелетального действия. С другой стороны, можно отметить, что конвенция не запрещает исследования в сфере бактерий и вирусов, а при наличии развитой биохимической промышленности и множества производств двойного назначения воссоздать завод по производству боевых биологических веществ не представляется сложной технической задачей. Применительно к США следует отметить, что в 2001 г. администрация президента Буша отказалась ратифицировать Протокол к Конвенции, который создавал механизм взаимных проверок выполнения конвенций6 .

Перспективным направлением в данной области являются модификации естественных заболеваний, которые позволяли бы скрыть искусственный характер вмешательства. К примеру, вирус гриппа в природе многократно эволюционировал самостоятельно, поэтому создание новых его версий не будет привлекать внимания. Также следует предположить продолжение исследований в сфере сельскохозяйственных вирусов и возбудителей болезней у животных. В условиях низкого фитосанитарного и ветеринарного контроля в большинстве государств мира, прежде всего развивающихся, подрыв экономического потенциала конкурента представляется вполне исполнимой задачей. Следует отметить, что опыт целенаправленного заражения растений имеется у США как минимум со второй половины 1950-х гг. XX в.7

Говоря о традиционных направлениях разработок, следует упомянуть различные нелетальные формы поражения, когда противник не уничтожается, а гарантированно выводится из строя. Из известных возбудителей проводились исследования с туляремией. Также, упоминая о достижениях генетики, следует предположить теоретическую возможность использования биологического оружия против определенных генетических и расовых групп населения8 .

Среди перспективных направлений следует упомянуть оружие с высокой степенью готовности. Ограничения стратегических вооружений в основном затрагивают два аспекта: количество носителей ядерного оружия и количество самих ядерных зарядов. Все современные международные соглашения имеют в основе соглашения времен Холодной войны, когда СССР и США наращивали так называемую «ядерную триаду». Однако современные системы вооружений допускают нанесение удара обычными боеприпасами со стратегических носителей. Следовательно, создание модульных стратегических систем позволяет обходить все запреты Договоров «Об ограничении стратегических вооружений» (ОСВ-1, 2), «О сокращении наступательных вооружений» (СНВ1, 2, 3) и некоторых сходных с ними, вроде Договора «О ракетах средней и меньшей дальности» 1987 г.

Здесь следует выделить две основные задачи промышленно развитых государств. Во-первых, в США была принята доктрина «Быстрого глобального удара», допускающая применение обычных боеприпасов со стратегических носителей9 . Во-вторых, разработка систем двойного назначения, по сути, привела к необходимости новых международных соглашений. Так, оснащение беспилотных летательных аппаратов дальнего действия субракетами не нарушает положений Договора «О мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений» (англ. «NEW START»)10. Также создание космического аппарата типа «шаттл» с системой запуска с его борта спутников дает возможность обойти положения Договора 1967 г. «Об общих принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства, включая Луну и другие небесные тела», поскольку статья 4 договора запрещает размещение в космосе и на небесных телах оружия массового уничтожения, испытание любых видов такого оружия и военные маневры, но ничего не говорит о подготовке космических аппаратов с обычными видами вооружений11. Кроме того, если подходить к договору с формальной стороны, то применение оружия «шаттлом» после схождения с орбиты и покидания космического пространства (100–105 км) не будет считаться нарушением Договора.

Оружие с элементами ИИ. Применение многоуровневых селективных систем и роботизированных поражающих боеприпасов приведет к увеличению качества гуманных средств ведения войны с точки зрения Гаагских и Женевских конвенций. Однако одновременно усложнение конструктивных элементов боеприпасов электроникой приведет к их удорожанию. В результате может возникнуть экономическая проблема, когда стоимость затрат на войну будет превышать стоимость результата такой войны. В свою очередь, армии стран, не располагающих значительными бюджетами, будут стремиться применять самые недорогие средства поражения, оставаясь, по сути, на уровне XX в.

Среди перспективных видов оружия следует выделить такие нетрадиционные, как инфразвуковое (вызывающее панику или прострацию), лазерное (вызывающее временное ослепление), кинетическое (применение кинетических стрел при орбитальной бомбардировке)12. Поскольку отдельными конвенциями их положение не регулируется, то и разработка с последующей постановкой на вооружение не будет считаться нарушением норм международного права. Впрочем, если будет доказан необратимый вред здоровью или неизбирательный характер действия такого оружия, то будет создан правовой казус требовать отказа от таких систем или ограничения их применения.

Таким образом, можно сделать вывод, что все перечисленные в статье перспективные виды оружия будут находиться под влиянием норм международного гуманитарного права. С другой стороны, в интересах мира и международной безопасности как можно скорее регламентировать международными нормами перспективные средства ведения войны.

1 Гроций Г.; Пресс Аркадий. О праве войны и мира. СПб.: Изд-во П. Сойкина, 1902.
2 Цит. по: Официальный сайт МККК, Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, касающийся защиты жертв международных вооруженных конфликтов. https://www.icrc.org/ru/doc/assets/files/2013/ap_i_ rus.pdf
3 Действующее международное право. М.: Московский независимый институт международного права, 1997. Т. 2. С. 575–587.
4 Цит. по: Официальный сайт ООН, «Конвенция о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении» http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/chemweapons.shtm
5 Там же.
6 См.: Официальный сайт МИД РФ. «Справка по Конвенции о запрещении биологического и токсинного оружия» http://www.mid.ru/drugie-vidy-omu/-/asset_ publisher/JBSvkVAIGJSS/content/id/1137823
7 Супотницкий М.В. Биологическая война. М.: Русская панорама, 2013. С. 1135.
8 Алибеков К., Хендельман С. Осторожно, биологическое оружие! М.: Городец, 2003.
9 См.: Woolf A.F. Conventional Prompt Global Strike and Long-Range Ballistic Missiles: Background and Issues. Washington, DC: Congressional Research Service, Apr. 06, 2018. (CRS Report for Congress; R41464).
10 См.: SIPRI Yearbook 2018 Year 2018 Language English // Publisher Oxford University Press Month 7.
11 Цит. по: Официальный сайт ООН. «Договор о принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства, включая Луну и другие небесные тела» http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/ conventions/outer_space_governing.shtml
12 Баталин Е. Создание в США оружия на новых физических принципах // Зарубежное военное обозрение. 2015. № 6. С. 31–40. 

Комментарии

Написать