en / de

Д.И. Успенский — хранитель фондов оружия и библиотеки Оружейной палаты в первой трети XX века, Павлович М.К. (Москва)


Министерство обороны Российской Федерации Российская Академия ракетных и артиллерийских наук Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Новые исследования и материалы Труды Четвертой Международной научно-практической конференции 15–17 мая 2013 года 

Часть III
Санкт-Петербург
ВИМАИВиВС 2013
© ВИМАИВиВС, 2013 
© Коллектив авторов, 2013

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ УСПЕНСКИЙ – историк и этнограф, 27 лет своей жизни отдавший Оружейной палате Московского Кремля, начал службу в ней в 1902 г. и продолжал ее после 1917 г. при первых директорах М.С. Сергееве и Д.Д. Иванове. О судьбе этого талантливого ученого и музейщика мы можем судить по документам его личного фонда, переданного в архив нашего музея 28 апреля 1976 г. его дочерью – Ю.Д. Дмитриевой (урожденной Успенской) в виде россыпи. В настоящее время все материалы разобраны, фонд насчитывает 559 единиц хранения, к нему имеются опись и картотека1. Все документы делятся на несколько разновеликих групп. Первую из них составляют биографические материалы, а также документы о служебной и общественной деятельности. Во вторую группу входят научные труды. Это рукописи работ Д.И. Успенского по самой различной тематике – по этнографии, истории нашего государства от Киевской Руси вплоть до тридцатых годов двадцатого столетия, о знамениях и чудесах, о выдающихся деятелях науки и культуры, известных путешественниках, военных и моряках, о мастерах-оружейниках и многом, многом другом. Сюда же входят и его отзывы и рецензии на чужие работы, а также большое количество черновиков и выписок из архивных материалов и публикаций. Самостоятельные группы составляют опубликованные работы Успенского и вспомогательные материалы, собранные им при изучении отдельных проблем.

Прежде чем говорить о вкладе Д.И. Успенского в развитие Оружейной палаты, вспомним о некоторых основных этапах его биографии. Дмитрий Иванович родился 17 октября 1868 г. в семье приходского священника села Богоявленское Венева монастыря Тульской губернии Ивана Ивановича Успенского, закончил духовную семинарию, однако не пошел по стопам отца. В 1890–1896 гг. он трудился учителем сельской земской школы села Спешнево Чернского уезда Тульской губернии, а затем до 1902 г. служил в Тульском губернском присутствии по крестьянским делам, окончил историко-филологический факультет Казанского университета2.

Первые научные изыскания Д.Успенского относятся к 1890-м годам. Его работы тех лет: «Толки народа», «Благовещение», «Похоронные причитания»3 – отличает глубокое знание народного быта, традиций и широкое использование фольклорного материала – песен, причитаний, обрядов, собранных в результате наблюдений в родной губернии. Тогда же он был принят и в Общество любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете4.

В 1902 г. Дмитрий Иванович переехал в Москву, где его творческая и общественная жизнь заметно активизировались. Он состоял в либеральном Союзе взаимопомощи русских писателей, ставившем своей целью объединение писателей и посредничество между авторами, переводчиками и издателями, позднее закрытом царским правительством «за неблагонадежностью», в Комиссии по изучению церковной старины в Москве, в археологическом обществе5. Не бросал он и своих научных изысканий. В 1902–1917 гг. выходят его публикации по этнографии, а также по истории. Особое место в его исследованиях занимает начало ХVII в., так называемое «Смутное время», рассматриваемое им «как период сверхмистических настроений», где прослеживается тесная связь переломной эпохи с метаниями народных масс и их возрастающей тягой к мистике и суевериям. Этой теме посвящены многочисленные статьи 1910–1914 гг.: «Троицкие видения во время осады», «Троицкий архимандрит Иоасаф», «Страдальцы за землю русскую патриарх Гермоген и троицкий архимандрит Дионисий», «Углицкая тайна»6. Работам ученого присущи образность и живость языка, безукоризненная логика и четкость построения, неординарное мышление. Многие его статьи воспринимаются как художественные произведения благодаря донесенному до читателей колориту эпохи и яркой характеристике исторических личностей. Иными словами, Дмитрий Иванович стремился показать не только то, что происходило, но и как это происходило.

Как видно из его трудового списка, с 6 декабря 1902 г. началась служба Д.И. Успенского «канцелярским чиновником Дворцового управления с откомандированием для занятий в канцелярию Оружейной палаты», продолжавшаяся до 3 марта 1919 г.7 Документальных свидетельств о работе Дмитрия Ивановича в музее в те годы крайне мало. Известно, что с 1913 по 1916 гг. руководство палаты неоднократно обращалось с ходатайством о включении в ее штат чиновника, который бы занимался делопроизводством и заведовал библиотекой. Предлагался на эту должность «коллежский секретарь Успенский, уже 12-й год исполняющий эти обязанности в высшей степени добросовестно, по вольному найму за 40 рублей в месяц жалования»8. В 1917 г. хранитель Оружейной палаты и Дома бояр Романовых В. Трутовский вновь поднял вопрос о библиотекаре и делопроизводителе. При этом в своем ходатайстве он отмечал, что Д.И. Успенский «имеет выпускное свидетельство об окончании курса Московского Университета по историко-филологическому факультету»9. Другим наглядным доказательством деятельности Дмитрия Ивановича в палате в те годы является составленная им двухтомная опись библиотеки Московской Оружейной палаты. Она была начата в 1907–1908 гг., а закончена лишь в 1919 г. по распоряжению председателя коллегии хранителей Оружейной палаты, ее заведующего М.С. Сергеева10.

К сожалению, материалы личного фонда Д.И. Успенского не позволяют нам судить о том, как он воспринял революционные события 1917 г. Однако известно, что послеоктябрьский период принес ученому немало новых проблем и забот. Подтверждением тому служит составленный им в 1926 г. список изданных статей. В начале документа перечислены работы, опубликованные до 1918 г., с делением на исторические и этнографические труды. Затем следует пояснение: «1918–1923 г. – время обостренной борьбы с голодом, так как о деятельности КУБУ я узнал лишь в 1922 г., и только с этого года вступил в число его членов»11. Далее в списке указана статья «На торфяных болотах» (Ногинск, 1924) и перечислены подготовленные к печати, но не изданные работы 1925–1926 гг.12.

Д.И. Успенский занимался и общественной деятельностью. В 1918 г. он создал культурно-просветительный кооператив, ставивший целью объединение ученых, входил он и в состав Домового комитета 1-го Пречистенского комиссариата13.

Особенного внимания заслуживает работа Дмитрия Ивановича в Оружейной палате, продолжавшаяся до его выхода на пенсию в декабре 1929 г. С 1919 по 1926 г. он занимал должность библиотекаря. Об активности и полезности его работы помогает судить справка, составленная директором музея Д.Д. Ивановым в 1923 г. для представления в Отдел музеев Наркомата просвещения. Наряду с другими показателями в ней отмечается «значительное расширение библиотеки заботами библиотекаря Д.И. Успенского»14. В 1925 г. в связи с уточнением атрибуции произведений искусства, затребованных правительством Польши по Рижскому мирному договору, им была составлена справка о знамени с изображением польского сенатора Евстафия Литикиновича. В ней ученый по архивным документам проследил историю поступления этого предмета в палату, также им дана справка и о двух других экспонатах15.

Необходимо отметить, что помимо работы с книжными фондами Дмитрий Иванович пробовал себя и в новом качестве, им была разработана рецептура чистки оружия от ржавчины, а в декабре 1925 г. он прочитал первый доклад по этой теме16.

6 июня 1925 г. на заседании Ученого совета Объединенного музея декоративно-прикладного искусства «Оружейная палата» директором Д.Д. Ивановым был поставлен вопрос «о желательности включения» в состав Ученого совета заведующего библиотекой Д.И. Успенского «…в виду все возрастающего значения библиотеки палаты в ее научной жизни, значительных и систематических ее пополнений»17. Решение было единогласным: «Признать необходимым участие по должности в Ученом совете заведующего библиотекой палаты»18. С этого времени Дмитрий Иванович стал членом Ученого совета музея, а со следующего года он периодически выступал на заседаниях по проблемам комплектования книжного фонда и книгообмена, а также по научным вопросам. Обращался он и со служебными записками, доказывая необходимость для книг специального помещения. 18 декабря 1926 г. на заседании Ученого совета он представил составленное им, а также сотрудницами музея М.М. Денисовой и М.М. Постниковой «Положение о библиотеке Оружейной палаты». В нем были четко определены подчиненность, задачи, функции и возможности этого структурного подразделения. Штат библиотеки должны были составлять заведующий, научный работник и технический сотрудник19. Несмотря на то, что Положение было одобрено и утверждено, проблемы библиотеки оставались по-прежнему нерешенными. С августа того же 1926 г. Дмитрий Иванович получил и новые обязанности – он был назначен хранителем оружия20, таким образом, взвалив на свои плечи еще и дополнительную значительную нагрузку. О том, в каком состоянии находился отдел оружия на момент его приема Дмитрием Ивановичем, мы можем судить по его докладным запискам – пояснениям к годовому отчету музея за 1926–1928 гг., а также к пятилетнему плану работы на 1926–1931 гг.21. Приведем цитату: «С начала русско-германской войны ни один из отделов Оружейной палаты не был поставлен в такие неблагоприятные условия работы, как оружейный отдел и библиотека»22. Часть площади этого отдела была отведена под отдел «Памятники религиозного отдела», из-за чего не менее половины предметов вооружения и доспеха оказалось разбросанным «…по разным этажам и разным отделам, в корзинах, под ружейными витринами или стойками, или просто в углах на полу»23. Разрушительно на экспонатах сказывалось и отсутствие в течение нескольких лет отопления в музее, многие из них пострадали от ржавчины. После смерти хранителя палаты Ю.В. Арсеньева в 1918 г. и вплоть до 1926 г. в штатном расписании музея вообще не было хранителя этого отдела. Лишь В.А. Никольский, член Ученого совета, добровольно занимался разборкой оружия24. Указывал Д.И.Успенский и на то, что «по отделу оружия необходима проверка наличности его состава, не производившаяся уже около 15 лет», а «ввиду порчи оружия ржавчиной необходим тщательный его просмотр и безотлагательная, срочная чистка». Так как начатая еще В.А. Никольским перепланировка экспозиции оружия не была окончена, Дмитрий Иванович приступил к ее завершению. Он полагал «сделать доступными для публики возможно большее количество и из тех предметов, которые находятся теперь под спудом: в корзинах, под стойками <…>, а также высоко на стенах, в качестве декоративных украшений»25. Перед новым хранителем оружия стояла еще одна важная задача. В имеющейся описи предметов вооружения имелось немало ошибок, поэтому необходимо было провести также тщательную проверку описаний всех этих экспонатов, а также «разработку архивных материалов, относящихся к памятникам оружейного отдела»26.

В декабре 1928 г. сотрудники Оружейной палаты Д.И. Успенский, Ф.Я. Мишуков, В.К. Клейн и В.И. Козлов были посланы на десять дней в командировку в Ленинград «ввиду приступа к реорганизации отдела оружия, для ознакомления с постановкою дела в Государственный Эрмитаж, Артиллерийский музей, в институт археологической технологии»27. 5 января 1929 г. их отчеты были заслушаны на заседании Ученого совета. После чего последовала резолюция: «Принять к сведению и благодарить докладчиков за собранные ими ценные сведения по весьма важным вопросам».28 Примечательно, что во время командировки Дмитрий Иванович познакомился не только с музейными экспозициями, но и изучил применявшуюся тогда различную рецептуру очистки металлических предметов, в частности оружия, от ржавчины. Так, например, по инструкции В. Арендта полагалось применять свежее деревянное масло и наждачную пыль, в Музее артиллерии для этих целей использовали растворы уксусной кислоты и соды29. Вероятно, из Ленинграда Д.И. Успенский привез очерк А.А. Автономова «Государственный Эрмитаж. Зал доспехов» (Л., 1924), который послужил ему определенным пособием для перепланировки Бронного зала. На сохранившемся экземпляре книги немало его помет на полях и в тексте30. Другим подспорьем Д.И. Успенскому послужила брошюра его предшественника В.А. Никольского «Художественное оружие» (М., 1925 г.), базировавшаяся в основном на экспонатах Оружейной палаты.

Очевидно, детально ознакомившись с коллекцией оружия кремлевского музея и набравшись опыта у ленинградских коллег, Д.И. Успенский подал служебную записку директору палаты Д.Д. Иванову с предложениями по реэкспозиции вверенного ему собрания. Он хотел провести полную перепланировку этого раздела, убрать выставленные без системы предметы и снять устаревшие манекены. Предполагал он также «…проследить по возможности эволюцию каждого вида вооружения русских войск в сравнении с вооружением народов Азии и Европы, выделяя при размещении экспозиции наиболее характерные для каждого периода образцы и особо подчеркивая предметы, изготовленные выдающимися мастерами». В новую экспозицию намечалось ввести иллюстративный материал в виде рисунков, а также дополнить собрание оружием более позднего времени31. Надо сказать, что стремление к введению схем и пояснительных рисунков в экспозицию было одной из определяющих тенденций того времени, кстати, как и обязательное отражение «классовых настроений». В данном конкретном случае они должны были наглядно прослеживаться «в характере вооружения простого воина и командного <…> состава»32.

О работе Дмитрия Ивановича в качестве хранителя оружия свидетельствует и его отчет за 1928–1929 гг., составленный в ноябре 1929 г. Так как «единство экспозиции отдела» было нарушено «введением в главный оружейный зал экспонатов других отделов, вносящих пестроту и бессистемность», велась перепланировка экспозиции. Вместо прежней систематизации, выстроенной по характеру материала и украшений, была разработана новая. По мнению Д.И. Успенского, «главное в изучении оружия – эволюция его видов, связь с условиями развития социально-экономической и политической жизни народа, классовые его особенности», а «для освещения производственной стороны музейных предметов и материала, техники и т.д.» более целесообразно «устройство отдельных показательных уголков, с выделением для этого лишь наиболее характерных образцов»33. В соответствии с данной концепцией, вполне отвечавшей задаче сохранения Оружейной палаты в качестве музея высших достижений рабочего класса, им была начата перепланировка в Бронной зале, все экспонаты которой он разделил на три отдела: восток, запад и Русь, по возможности проследив эволюцию всех видов доспеха и вооружения. Приступил он и к реэкспозиции зала оружия, к ряду экспонатов был составлен недостающий этикетаж.

Помимо хранительской работы, Успенский продолжал выполнять и обязанности реставратора по металлу, занимаясь очисткой предметов от ржавчины. Как видно из письма директора Д.Д. Иванова в Государственные Центральные реставрационные мастерские, «практические занятия чисткою оружия» охотно выполнял именно он. «Из произведенных т. Успенским опытов Ученым советом при участии Ф.Я. Мишукова в особенности одобрена пробная чистка бердыша», после чего Дмитрию Ивановичу было поручено «…производить чистку в пределах возможности, и, разумеется, пока только на образцах сравнительно массового характера и без <…> украшений»34. В 1927–1928 гг. он неоднократно докладывал о ходе работ по чистке вооружения, его опыты были одобрены экспертом Государственных Центральных реставрационных мастерских Д.Ф. Богословским, прошли они проверку и у специалистов института археологической технологии35.

Таким образом, в 1926–1929 гг. Д.И. Успенский возглавлял библиотеку, осуществляя ее комплектование и ведя активный книгообмен с российскими и зарубежными учреждениями (например, с октября 1928 г. по октябрь 1929 г. в библиотеку только путем обмена поступило 329 книг)36, занимался перепланировкой отдела оружия, производил чистку предметов от ржавчины. При этом он вел активную работу как член Ученого совета, на заседаниях которого в 1926–1929 гг. выступал неоднократно по различным вопросам. Не прерывал он и научно-исследовательской деятельности. К концу 1920-х гг. относятся две его фундаментальные работы «Музейные легенды» (посвящена некоторым экспонатам Оружейной палаты) и «Как сохранялось древнее оружие». Обе так и не были опубликованы. По «Музейным легендам» Успенским был сделан доклад на Ученом совете 18 февраля 1928 г., который получил одобрительную оценку с рекомендациями к дальнейшему исследованию37. К сожалению, в архиве нашего музея эти труды хранятся лишь в виде черновиков, так как в мае 1977 г. дочь Д.И. Успенского забрала их обратно38.

В 1926–1929 гг. ученый работал в Древлехранилище Центрархива, изучая документы по истории быта трудящихся. Он собрал богатейший материал об оружейниках Тулы ХVII – начала ХVIII вв. и об их связях с Оружейной палатой, а также о мастерах палаты того времени, о деятельности тульских воевод и об обеспечении производства оружия необходимыми материалами39. Трудился он и над созданием «Словаря русских оружейных мастеров ХVI–ХVII века».

В апреле 1929 г. наконец было принято решение о передаче библиотеки от Д.И. Успенского сотруднице музея Гриневич, книжный фонд палаты составлял тогда около 16 тыс. томов. «Спорных вопросов» при проверке и передаче книг «обнаружено не было»40. Однако Дмитрий Иванович после этого радостного для него события недолго исполнял обязанности хранителя оружия. Напряженная работа, житейские трудности и квартирные проблемы подорвали его здоровье. Так, два года, 1925 и 1926-й, ему понадобилось на то, чтобы отстоять помещение для своей научной библиотеки, собранной им на книжных базарах Сухаревки и Лубянской площади, избежать «уплотнения» – подселения нескольких новых жильцов в одну комнату, где он проживал с женой. В ней же располагалась и библиотека41. Иногда по два раза в день ему приходилось принимать незваных гостей из домоуправления. Кто-то из них предлагал разделить комнату пополам, кто-то – вообще выбросить книги как ненужный хлам, хотя ценность этого собрания признавал заместитель директора библиотеки имени В.И. Ленина Д.Н. Егоров.

15 декабря 1929 г. Д.И. Успенский уволился из палаты и вышел на академическую пенсию, но не переставал вести научную работу. Он мечтал завершить целый ряд уже почти готовых статей, начатых им во время службы в Оружейной палате. Среди них уже упомянутые нами «Музейные легенды», исследование о жизни и деятельности академика живописи Ф.Г. Солнцева и ряд других. Однако исполнить задуманное помешало больное сердце. Скончался Д.И. Успенский 20 мая 1939 г. после тяжелой и продолжительной болезни на семьдесят первом году жизни, похоронен на станции Новоиерусалимская под Москвой. Его научные работы высоко ценили академики Ю.В. Готье и М.М. Богословский, отмечая «живые и разнообразные интересы», хваля за эмоциональный, образный язык и привлечение широкого круга источников42.

Таковы основные вехи жизненного пути одного из многих тружеников науки, внесших свой вклад в дело развития истории, этнографии и музейного дела.


1 См.: ОРПГФ Музеев Московского Кремля. Ф. 22 «Д.И. Успенский».

2 Там же. Ф. 22. Д. 1–2, 6, 7.

3 Там же. Д. 366, 357.

4 Там же. Д. 5. Л. 6 об.

5 Там же. Д. 8, 3.

6 Успенский Д.И. Небесные целители от трясавичного недуга. М., 1905; ОРПГФ Музеев Московского Кремля. Ф. 22. Д. 379, 380, 382, 156–158, 160.

7 Там же. Д. 2. Л. 3 об.

8 Там же. Д. 12. Л. 1 об.

9 Там же. Л. 3 об.

10 Там же. Ф. 1. Оп. 1. Д. 64, 65.

11 Там же. Ф. 22. Д. 1. Л. 27–27 об. КУБУ – комиссия по улучшению быта ученых.

12 Там же. Д. Л. 27 об. – 28.

13 Там же. Д. 25, 26.

14 Там же. Ф. 20. Оп. 1923 г. Д. 2. Л. 7.

15 Там же. Ф. 20. Оп. 1925 г. Д. 32. Л. 7, 12; ф. 22. Д. 33.

16 Там же. Ф. 22. Д. 35. Л. 3.

17 Там же. Ф. 20. Оп. 1925 г. Д. 3. Л. 57. Автор приносит благодарность Т.А. Тутовой за указанный документ.

18 Там же. Л. 57.

19 Там же. Ф. 22. Д. 37. Л. 1–4.

20 Там же. Д. 2. Л. 3 об.

21 Там же. Д. 35.

22 Там же. Л. 1.

23 Там же.

24 Там же. Л. 1–1 об.

25 Там же. Л. 6.

26 Там же.

27 Там же. Ф. 20. Оп. 1928 г. Д. 2. Л. 60. Институт археологической технологии существовал в 1919–1935 гг. В 1935 г. был переименован в Институт исторической технологии. В настоящее время – Лаборатория археологической технологии при ИА РАН.

28 Там же. Ф. 20. Оп. 1929 г. Д. 4. Л. 2.

29 Там же. Ф. 20. Оп. 1927 г. Д. 9. Л. 1–2, 6.

30 Там же. Ф. 22. Д. 538.

31 Там же. Д. 39. Л. 1.

32 Там же.

33 Там же. Л. 4–5.

34 Там же. Ф. 20. Оп. 1927 г. Д. 9. Л. 11.

35 Там же. Ф. 20. Оп. 1928 г. Д. 7. Л. 7–8.

36 Там же. Оп. 1929 г. Д. 20. Л. 5 об.

37 Там же. Оп. 1928 г. Д. 2. Л. 17.

38 Там же. Ф. 22. Д. 218–223.

39 Там же. Ф. 22. Д. 283–319.

40 Там же. Ф. 20. Оп. 1929 г. Д. 2. Л. 2, 17.

41 Там же. Ф. 22. Д. 27.

42 Там же. Д. 1. Л. 17, 18, 22, 40–42.


Комментарии

Написать